Запретный цветок

Квартира над мастерской в Сентфоре была окутана уютным теплом, несмотря на лёгкий сквозняк, пробивавшийся через старое окно. Сара сидела на полу, окружённая коробками, которые они с Аароном до сих пор не разобрали после переезда. Девушка рылась в старых вещах, её пальцы перебирали книги, фотографии и всякий хлам, накопленный за годы. Она была в мягкой толстовке Аарона, слишком большой для неё, и шортах, волосы собраны в небрежный пучок, а на лице сияла улыбка, когда она находила что-то, напоминающее об их прошлом. Аарон сидел на диване неподалёку, его татуированные руки держали кружку с кофе, а тёмные глаза следили за Сарой с лёгкой усмешкой. Мужчина был в потёртых джинсах и чёрной майке, подчёркивающей мускулы, а его волосы были слегка растрёпаны после дня в мастерской. — Сара, ты уверена, что хочешь копаться в этом барахле? — поддразнил Аарон, отпивая кофе. — Там половина — мои старые квитанции и пустые пачки сигарет. — Девушка фыркнула, не отрываясь от коробки. — Хилл, я найду что-нибудь интересное. Может, твои любовные письма какой-нибудь байкерше, — ответила Сара, её голос был полон шутливого сарказма. Но её смех оборвался, когда пальцы наткнулись на пачку старых писем, перевязанных потрёпанной лентой. Сара нахмурилась, развязывая узел, и её глаза расширились, когда девушка узнала почерк Аарона на пожелтевших листках. — Аарон, что это? — спросила Сара, её голос стал тише, а сердце забилось быстрее. Мужчина напрягся, его кружка замерла в воздухе, и он кашлянул, явно смущённый. — Это… ничего особенного, — буркнул Аарон, но его щёки слегка покраснели, что было редкостью. Сара подняла взгляд, её губы дрогнули в улыбке. — Ничего особенного? Хилл, это письма. Адресованные мне. — Девушка вытащила одно, развернула и начала читать вслух, её голос дрожал от эмоций: — «Сара, ты уехала в университет, а я сижу в этом чёртовом казино и думаю о тебе. Не знаю, как сказать, но без тебя здесь пусто. Ты — мой свет, и я боюсь, что не заслуживаю тебя». — Сара замолчала, её глаза блестели, и она посмотрела на Аарона. — Ты писал мне это… и никогда не отправлял? Мужчина потёр шею, его взгляд скользнул в сторону, но он всё же кивнул. — Да, — признался Аарон, его голос был низким, почти хриплым. — Когда ты училась, я… скучал. Сильно. Но не хотел грузить тебя. Ты была там, строила свою жизнь, а я… Не знал, как это выразить. — Сара отложила письма, её сердце сжалось от его слов, и девушка пересела ближе, её колено коснулось бедра Аарона. — Ты глупый, Хилл, — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. — Ты всегда был больше, чем просто моим мужчной. — Девушка встала, подошла к ящику стола и достала свой старый блокнот, где она писала заметки во время учёбы. — Хочешь знать, что я писала о тебе? — Сара открыла страницу, её пальцы дрожали, и начала читать: — «Аарон — это буря. Он пугает меня своей силой, но я хочу быть в его центре. Я думаю о нём каждый день, даже когда не должна». — Девушка подняла взгляд, её щёки порозовели. — Я тоже скучала, Аарон. Всё время. Мужчина смотрел на Сару, его глаза потемнели от эмоций, и он притянул девушку к себе, усадив её на свои колени. — Ты и правда написала это? — спросил Аарон, его голос был полон удивления и тепла. Сара кивнула, её пальцы коснулись его лица, обводя линию скул. — Да. Потому что ты — моя буря, Аарон. И я хочу быть с тобой всегда. — Их губы встретились в поцелуе, медленном, нежном, но полном глубины, словно они заново открывали друг друга. Сара почувствовала, как её тело отзывается на близость Аарона, её кожа горела там, где его пальцы касались её, и девушка поняла, что этот момент — их клятва, произнесённая без слов. Сара прижалась к Аарону, её руки скользнули под его майку, ладонями ощущая знакомый рельеф татуировок и шрамов. Каждая линия была ей известна, как страница их общей истории. «Я вся твоя, Аарон», — прошептала она, и её голос дрожал не от одного лишь желания, а от переполнявшей её нежности. Она медленно потянула ткань вверх, открывая его кожу для прикосновений. В ответ он тихо застонал, его пальцы, такие уверенные и в то же время нежные, сняли с неё толстовку. Его взгляд, полный благоговения, скользнул по её обнажённым плечам. — Чёрт, Сара, ты моя навсегда, — прохрипел Аарон, и его губы опустились на её шею в поцелуе, который был и клятвой, и молитвой. Её ответный стон был тихим и преданным, а пальцы впились в его плечи, не чтобы удержаться, а чтобы быть ближе, слиться воедино. Они сплелись на диване в медленном, почти ленивом танце. Их тела двигались в идеальном согласии, будто продолжая разговор, начатый много лет назад. Взгляды были прикованы друг к другу, и в этих молчаливых диалогах было больше откровений, чем в любых словах. Сара вела их танец, а Аарон следовал за ней, его руки лежали на её талии, лишь направляя, но не торопя. Его глаза, тёмные и серьёзные, сияли таким светом, который был предназначен только для неё. — Я люблю тебя, мурка, — выдохнул он, и каждое мягкое, глубокое движение было подтверждением этих слов. — я тоже тебя люблю,— её шёпот растворился в поцелуе — нежном, бесконечном, в котором сплетались их души. Они замерли на пике блаженства, дрожа в объятиях друг друга, и мир сузился до тишины комнаты, залитой тёплым светом свечей, и до их смешанного дыхания. Потом они лежали, переплетённые, кожа к коже, сердце к сердцу. Сара прильнула щекой к его груди, слушая ровный, успокаивающий ритм. Её пальцы бессознательно гладили его кожу, вырисовывая узоры обещаний. — Мы всегда будем такими, да? — прошептала она, и её голос был полон безмятежной веры. — Ты и я. С нашими письмами, с нашей клятвой. Аарон крепче обнял её, и его губы коснулись её лба в самом нежном из поцелуев. — Всегда,Сара. Ты — моя вечность. И в этой тишине, окружённые теплом не только свечей, но и своей любви, они были целыми. Их связь, скреплённая письмами из прошлого, стала нерушимой клятвой на всё будущее.