Запретный цветок

Утро в Сентфоре началось с мягкого света, пробивавшегося сквозь занавески в их маленькой квартире над мастерской. Сара проснулась с лёгким головокружением, её желудок слегка крутило, и девушка, лежа в постели, почувствовала непривычную тяжесть в теле. Она лежала на смятых простынях, её волосы разметались по подушке, а рядом, всё ещё посапывая во сне, лежал Аарон, его татуированная рука покоилась на её талии. Мужчина выглядел умиротворённым, его лицо смягчалось во сне, и Сара невольно улыбнулась, но тошнота вернула её к реальности. Девушка осторожно встала, её босые ноги коснулись прохладного пола, и она прошла в ванную, держась за стену. Там, стоя перед зеркалом, Сара посмотрела на своё отражение: бледные щёки, чуть усталые глаза, но что-то в её взгляде было новым, как будто она уже знала, что жизнь вот-вот изменится. В аптечке, среди старых пластырей и таблеток, девушка нашла тест на беременность, купленный когда-то на всякий случай. Её пальцы дрожали, когда она открывала коробку, сердце колотилось, а в голове вихрем кружились мысли. Сара сделала тест, и, ожидая результата, присела на край ванны, её руки нервно теребили край майки. Две полоски появились почти мгновенно, и девушка замерла, её дыхание перехватило. Беременна. Слово эхом отозвалось в её голове, и Сара почувствовала, как её губы растягиваются в улыбке, несмотря на лёгкую панику. Она прижала руку к животу, словно уже могла почувствовать новую жизнь, и в этот момент всё — мастерская, Сентфор, их с Аароном мечты — приобрело новый смысл. Сара решила не просто рассказать Аарону, а устроить небольшой сюрприз, чтобы запомнить этот момент навсегда. Девушка вернулась в спальню, где мужчина уже проснулся, потирая глаза и глядя на неё с лёгкой тревогой. — Сара, ты в порядке? — спросил Аарон, его голос был хриплым от сна, но полным заботы. — Выглядишь бледной. — Девушка улыбнулась, её глаза сияли, несмотря на лёгкую тошноту. — Всё нормально, Хилл, — ответила Сара, садясь на край кровати. — Просто... дай мне пару минут, хорошо? Я хочу тебе кое-что показать. — Аарон нахмурился, но кивнул, его рука коснулась её ладони, сжимая её в знак поддержки. Сара ушла в гостиную, где принялась готовить свой «театр». Она достала старый деревянный ящик, в котором хранила их с Аароном памятные вещи: билеты с их первого свидания, фотографию у реки, их свадебные кольца, когда они снимали их для работы в мастерской. Девушка положила тест на беременность в ящик, рядом с маленькой запиской, которую быстро нацарапала: «Аарон, ты будешь лучшим папой». Сверху Сара накрыла всё их общей фотографией, где они смеялись, стоя у мотоцикла. Затем девушка позвала Аарона, её голос дрожал от волнения, но она старалась держать себя в руках. — Хилл, иди сюда, — крикнула Сара, стоя у стола, её пальцы нервно теребили край толстовки. Аарон вошёл, его босые ноги ступали тихо, а тёмные глаза внимательно изучали Сару. — Что за сюрприз? — спросил мужчина, его голос был мягким, но с ноткой любопытства. Сара указала на ящик, её улыбка была одновременно робкой и сияющей. — Открой, — сказала девушка, её сердце колотилось. Аарон подошёл, его пальцы коснулись крышки ящика, и он медленно открыл его. Мужчина замер, увидев тест, затем взял записку, его глаза пробежали по строчкам. — Сара... — начал Аарон, его голос дрогнул, и он посмотрел на девушку, его лицо озарилось смесью шока и радости. — Это правда? Ты... мы... — Девушка кивнула, её глаза наполнились слезами, но она смеялась. — Да, Аарон. Я беременна. Мы будем родителями. Мужчина шагнул к Саре, его руки обняли её, притягивая к себе, и он прижался лбом к её лбу, его дыхание было тёплым и неровным. — Сара, это... чёрт, это лучшее, что ты могла мне сказать, — прошептал Аарон, его голос был полон эмоций. — Ты будешь лучшей мамой. А я... я сделаю всё, чтобы наш ребёнок был счастлив. — Девушка обняла его в ответ, её руки обвились вокруг его шеи, и она почувствовала, как её тошнота отступает под теплом его слов. — Мы сделаем это вместе, Хилл, — ответила Сара, её голос был твёрдым, но мягким. — Ты, я и этот малыш. Они сели на диван, всё ещё держась за руки, и начали говорить о будущем. Сара делилась, как почувствовала что-то необычное утром, как боялась, но теперь полна радости. Аарон слушал, его пальцы гладили её ладонь, а глаза сияли гордостью. — Я уже представляю, как ты учишь нашего малыша крутить гайки, — поддразнила Сара, её улыбка была озорной. Аарон рассмеялся, его рука легла на её живот, осторожно, словно он боялся спугнуть чудо. — А я представляю, как ты рисуешь ему эскизы мотоциклов, — ответил мужчина, его голос был полон тепла. Они смеялись, их разговор перетекал от имён для ребёнка к мечтам о том, как они будут растить его в мастерской, среди запаха бензина и их любви. К вечеру Сара устроила маленький ритуал: она поставила тест и записку на полку в их уголке мастерской, рядом с фотографиями и гитарой Аарона. — Это наш новый старт, — сказала девушка, её глаза блестели, когда она посмотрела на мужчину. Аарон кивнул, его рука сжала её руку. — Наш новый свет, Сара, — ответил он, его голос был твёрдым, как клятва. Они стояли в мастерской, окружённые их миром, их любовь была сильнее любой тошноты, любой неуверенности, а их ребёнок — новым огнём, который уже горел в их сердцах. Аарон стоял в уютной гостиной их дома, где мягкий свет свечей отражался в полированном дереве стола, накрытого белоснежной скатертью. Мужчина лично расставил приборы, серебряные вилки и ножи, которые поблескивали в полумраке, и хрустальные бокалы, ждущие шампанского без алкоголя — специально для Сары. Аромат жареного мяса с травами, запеченных овощей и свежеиспеченного хлеба витал в воздухе, смешиваясь с нотками лаванды от букета роз, который Аарон купил утром в маленьком цветочном магазинчике на окраине Сентфора. Красные бутоны, полные капель росы, стояли в центре стола, символизируя ту страсть, что когда-то вспыхнула между ними как искра в темноте. Мужчина поправил галстук, непривычный для своей обычно грубой одежды, и оглядел комнату: камин потрескивал, отбрасывая теплые блики на стены, а тихая мелодия джазовой музыки лилась из старого проигрывателя, создавая атмосферу интимности и покоя. Сара вошла в гостиную, ее шаги были легкими по паркету, а платье — простое, но элегантное, светлое, подчеркивающее мягкие изгибы фигуры девушки. Аарон повернулся, его взгляд смягчился, полон той нежности, что накопилась за годы их пути. Мужчина подошел ближе, взял руку Сары в свою, его пальцы теплые и сильные, и подвел девушку к столу. — Сара, садись, — произнес Аарон тихо, его голос был низким, с легкой хрипотцой, как всегда, когда эмоции переполняли. Девушка улыбнулась, ее глаза блестели в свете свечей, и села, чувствуя, как сердце бьется чаще от этой неожиданной романтики. Аарон разлил напиток в бокалы, его движения были неспешными, полными заботы, и поднял свой бокал, глядя прямо в глаза Сары. — За нас, — сказал мужчина, чокаясь с девушкой, и сделал глоток, чувствуя, как пузырьки шампанского приятно щекочут горло. Сара отпила немного, ее губы коснулись края бокала, и поставила его обратно, наблюдая, как Аарон начинает подавать блюда. Мужчина положил на тарелку девушки нежный стейк, пропитанный специями, с гарниром из картофеля и овощей, приготовленных по рецепту, который он выучил специально для этого вечера. — Попробуй, Сара, — попросил Аарон, садясь напротив, и сам взял вилку, но его взгляд не отрывался от лица девушки. Сара отрезала кусочек мяса, ее нож скользнул по тарелке, и поднесла ко рту, чувствуя, как вкус раскрывается — сочный, с легкой остротой трав. Девушка кивнула, ее улыбка стала шире. — Аарон, это вкусно, — произнесла Сара, ее голос был мягким, полным тепла. Мужчина улыбнулся в ответ, но в его глазах мелькнула тень чего-то глубокого, эмоционального. Аарон ел медленно, наслаждаясь моментом, но его мысли крутились вокруг новости, которую Сара сообщила днем: о ребенке, растущем под ее сердцем. Эта мысль наполняла мужчину радостью, смешанной с благоговением, и он не мог больше сдерживать слова. Аарон отложил вилку, его руки легли на стол, пальцы сжались, и посмотрел на Сару, его взгляд стал влажным. — Сара, — начал мужчина, его голос дрогнул, — сегодня, когда ты сказала о ребенке... Это самый большой подарок в моей жизни. — Девушка замерла, ее глаза расширились, видя, как слезы собираются в уголках глаз Аарона. Мужчина моргнул, и одна слеза скатилась по щеке, блестя в свете свечей. Аарон не стыдился этой слабости, напротив, он позволил эмоциям вырваться, его голос стал тише, но искреннее. — Спасибо тебе, Сара, что стала моей женой. Ты выбрала меня, несмотря на все тени Сентфора, на мою жизнь, полную опасностей. Ты принесла свет в мою тьму, и теперь... теперь ты носишь нашего ребенка. Это чудо, Сара. Я не заслуживаю такого счастья, но благодарю судьбу каждый день за тебя. Сара почувствовала, как ее собственные глаза увлажняются, ее рука потянулась через стол, и пальцы девушки сплелись с пальцами Аарона. — Аарон, — прошептала Сара, ее голос был полон любви, — ты все заслуживаешь. Мы прошли через столько... И этот ребенок — наш общий дар. Мужчина сжал руку девушки сильнее, его слезы теперь текли свободнее, но на лице Аарона была улыбка, полная благодарности. Аарон наклонился ближе, его свободная рука коснулась щеки Сары, большим пальцем стирая слезинку, которая скатилась по ее лицу. — Сара, ты сделала меня лучше, — продолжил мужчина, его слова лились медленно, каждое пропитано эмоциями. — Помнишь наши первые встречи? Я был холодным, закрытым, а ты... ты разожгла во мне огонь. Стать твоим мужем — это честь, Сара. А теперь, зная, что ты носишь моего ребенка, я чувствую себя самым счастливым человеком. Спасибо, что доверилась мне, что выбрала эту жизнь со мной. Девушка кивнула, ее губы дрогнули, и Сара привстала, обходя стол, чтобы сесть рядом с Аароном. Мужчина обнял девушку, его руки обвили талию Сары, прижимая ближе, и Аарон уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая знакомый аромат. Слезы мужчины капали на плечо девушки, но это были слезы радости, очищающие душу. — Аарон, я люблю тебя, — шепнула Сара, ее ладонь легла на щеку мужчины, поворачивая его лицо к себе. Их губы встретились в нежном поцелуе, соленом от слез, но полным тепла. Мужчина ответил на поцелуй, его руки гладили спину Сары, чувствуя под платьем легкий изгиб живота, где рос их ребенок. Аарон отстранился чуть, его глаза, все еще влажные, смотрели на Сару с бесконечной нежностью. — Сара, этот ужин — мой способ сказать спасибо, — произнес мужчина, его голос окреп, но эмоции все еще дрожали в нем. — За то, что ты моя жена, за то, что ты даришь мне семью. Ребенок... наш ребенок... Это начало чего-то прекрасного. Я обещаю быть рядом всегда, защищать вас обоих. Девушка улыбнулась сквозь слезы, ее рука легла на живот, и Сара прижалась к Аарону ближе, чувствуя биение его сердца. Мужчина обнял девушку крепче, его слезы высыхали, оставляя следы на щеках, но в душе Аарона царил покой, полный благодарности. Они сидели так долго, забыв о еде, которая остывала на столе, погруженные в эту интимную близость. Аарон гладил волосы Сары, его пальцы перебирали пряди, а девушка опустила голову на плечо мужчины, слушая его дыхание. — Сара, ты — моя жизнь, — прошептал Аарон еще раз, его голос был полон искренности. Девушка кивнула, ее глаза закрылись, и в этот момент мир сузился до них двоих, до тепла свечей и аромата роз, до тихой музыки, что продолжала играть в фоне. Аарон поцеловал лоб Сары, его губы задержались, передавая всю глубину чувств, и мужчина снова почувствовал прилив слез — от переполняющего счастья, от благодарности за то, что Сара стала его женой и теперь носит их ребенка. Сара лежала на кровати, её дыхание было ровным, пока сон уносил девушку в глубины подсознания. Внезапно перед глазами возникло мягкое свечение, и перед ней появилась маленькая фигурка — девочка с короткими светлыми волосами, похожими на её собственные, и глазами, полными тепла. Девочка протянула ручку, её голосок прозвучал нежно, но ясно: — Мама... — Сара замерла, сердце девушки заколотилось, и она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Девочка улыбнулась, её образ стал ярче, и снова повторила: — Мама, иди ко мне... — Голос растворился, а свет померк, оставив Сару в тишине. Девушка резко открыла глаза, её грудь вздымалась от быстрого дыхания. Сара повернулась к Аарону, который спал рядом, его лицо было спокойным, дыхание мужчины ровно. Не выдержав, Сара тряхнула плечо Аарона, её голос сорвался в шепот, полный волнения: — Аарон, проснись! — Мужчина приоткрыл глаза, его взгляд был затуманен, но он тут же насторожился, увидев напряжённое лицо Сары. — Что случилось? — спросил Аарон, садясь на кровати, его рука потянулась к девушке. Сара сжала его ладонь, её голос дрожал, но в нём звучала уверенность: — Мне приснилась девочка... Она звала меня мамой. Я знаю, Аарон, это будет девочка! — Мужчина моргнул, его брови сошлись на переносице, и он покачал головой, пытаясь осмыслить слова. — Девочка? — переспросил Аарон, его тон был полон удивления. — Сара, это просто сон... Может, нервы? — Девушка покачала головой, её глаза блестели от слёз и убеждённости. — Нет, Аарон, это не просто сон. Я чувствую это. Наш ребенок — девочка. Аарон провел рукой по лицу, его пальцы задержались на подбородке, и мужчина вздохнул, всё ещё не до конца понимая. — Сара, я не знаю, что и думать, — признался Аарон, его голос смягчился. — Но если ты так чувствуешь... — Девушка кивнула энергично, её руки сжали плечи Аарона. — Да, я уверена! Она была такой настоящей, Аарон. Светлые волосы, как у меня, и глаза... такие же, как у тебя. — Мужчина улыбнулся, его губы дрогнули, но в глазах мелькнуло сомнение. — Может, это просто желание? — предположил Аарон, но Сара покачала головой. — Нет, это не желание, — настаивала Сара, её голос окреп. — Это знание. Наш ребенок будет девочкой, и я хочу, чтобы ты поверил мне. — Аарон посмотрел на девушку, его взгляд смягчился, и мужчина кивнул, сдаваясь перед её уверенностью. — Хорошо, Сара, если ты так говоришь... Я поверю. Но давай подождём, пока врачи подтвердят. — Девушка улыбнулась сквозь слёзы, её руки обняли шею Аарона. — Спасибо, что не смеёшься надо мной, — прошептала Сара, прижимаясь к мужчине. Аарон обнял девушку крепче, его ладонь легла на её живот, где теплилась новая жизнь. — Я не смеюсь, — тихо сказал Аарон. — Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть. Девочка... Это звучит странно, но и прекрасно. — Сара подняла голову, её глаза сияли. — Представь, Аарон, как мы будем учить её кататься на велосипеде или читать сказки. — Мужчина рассмеялся тихо, его напряжение ушло. — Да, Сара, и я научу её водить байк, — пошутил Аарон, целуя лоб девушки. Они легли обратно, Сара прижалась к Аарону, её рука осталась на его груди. — Ты увидишь, Аарон, — прошептала девушка, её голос затихал. — Это будет наша маленькая принцесса. Мужчина гладил волосы Сары, его дыхание стало ровнее. — Если ты права, Сара, я буду самым счастливым отцом девочки, — ответил Аарон, закрывая глаза. Тишина снова окутала комнату, но в сердцах обоих теплилась новая надежда, рождённая сном Сары. Сара медленно открыла глаза, её веки дрожали от первых лучей света, пробивающихся сквозь шторы. Девушка ощутила тяжесть руки Аарона на талии, тёплую и уверенную, но в этот момент она поняла, что мужчина не спит. Его взгляд был устремлён в потолок, в глазах не было ни привычной хищной уверенности, ни следов сна — только глубокая задумчивость, почти осязаемая. Сара повернула голову, её дыхание стало чуть глубже, и она тихо прошептала: — Аарон, о чём ты думаешь, Хилл? Мужчина замер на мгновение, его грудь поднялась и опустилась в медленном выдохе. Рука Аарона, всегда твёрдая, как сталь, слегка задрожала, когда он наконец заговорил, голос его был низким, с лёгкой хрипотцой: — Я... никогда не думал, что увижу это утро. Не думал, что доживу до того, чтобы иметь тебя, а уж тем более... ребёнка. — Его слова повисли в воздухе, тяжёлые от невысказанных чувств. Аарон повернул голову, его тёмные глаза встретились с взглядом Сары, и в них мелькнуло что-то новое — страх, непривычный и неприкаянный. Сара приподнялась на локте, её пальцы осторожно коснулись щеки Аарона, пытаясь стереть ту тревогу, что осела в его чертах. — Аарон, — начала девушка, её голос был мягким, но твёрдым, — ты боишься? — Мужчина сжал губы, его пальцы на талии Сары невольно сжались сильнее, и он кивнул, впервые в жизни не скрывая эту слабость. — Да, Сара, — признался Аарон, его голос дрогнул. — Не конкурентов, не полиции, не «Серых Когтей». Я боюсь за нас. Мой мир опасен, полон теней, и теперь мне нужно защищать не одного, а двоих самых важных людей. Что, если я не справлюсь? Что, если моя жизнь разрушит всё, что у нас есть? Девушка ощутила укол в сердце, но её лицо осталось спокойным. Сара придвинулась ближе, её лоб коснулся лба Аарона, и она заговорила, вкладывая в слова всю свою веру: — Мы вместе, Аарон. Наш дом — это наша крепость, и ты — её стена. Я не боюсь. — Её ладонь скользнула по его руке, переплетая пальцы с пальцами мужчины, и Сара продолжила: — Ты всегда был моим защитником, даже когда сам этого не замечал. Теперь у нас есть ещё один повод держаться друг за друга — наш ребёнок. Аарон закрыл глаза, его дыхание стало глубже, и мужчина позволил себе на миг расслабиться под её словами. — Сара, — прошептал Аарон, открывая глаза, — ты не понимаешь, как сильно я хочу верить в это. Но каждый шрам на мне, каждая сделка, которую я заключал, напоминает, что мой путь был вымощен опасностями. А теперь... теперь я отец. Это пугает меня больше, чем все пули, что пролетали мимо. — Его голос дрогнул снова, и Аарон сжал руку Сары сильнее, словно ища в ней опору. Девушка улыбнулась, её глаза увлажнились, но улыбка оставалась тёплой. — Аарон, ты не один, — сказала Сара, её голос был подобен утреннему ветру, мягкому, но неумолимому. — Я вижу, как ты меняешь себя для нас. Ты уже не тот человек, что скрывался в тенях казино. Ты стал больше, чем просто Хилл из «Чёрных Драконов». Ты стал моим мужем, и скоро станешь отцом. Мы справимся вместе. — Её пальцы прошлись по его волосам, убирая прядь с виска, и Сара добавила: — Даже если придётся строить новую стену, ты сделаешь это. Я знаю. Мужчина притянул Сару к себе, его объятия были крепкими, но осторожными, словно он боялся сломать хрупкость момента. — Ты моя сила, Сара, — прошептал Аарон, его губы коснулись её лба. — Я не дам никому разрушить то, что у нас есть. Но страх... он не уходит. Каждый раз, когда я думаю о ребёнке, я вижу его в опасности, вижу, как мой мир обрушивается на нас. — Его голос дрогнул снова, и Аарон уткнулся лицом в её волосы, вдыхая знакомый аромат. Сара обвила шею Аарона руками, её дыхание согревало его кожу. — Тогда давай сделаем так, чтобы наш мир стал безопаснее, — предложила девушка, её слова были полны решимости. — Мы уехали из Сентфора, но это не конец. Мы можем найти новый путь, где наш ребёнок будет расти без страха. Ты не один, Аарон. Я с тобой, и мы построим что-то лучшее. — Её голос был тихим, но в нём звучала стальная уверенность, которая начала проникать в душу мужчины. Аарон отстранился чуть, его глаза встретились с глазами Сары, и мужчина кивнул, хотя в его взгляде всё ещё таился след тревоги. — Хорошо, Сара, — сказал Аарон, его голос окреп. — Я буду стеной, как ты сказала. Но ты... ты будешь моим светом. Мы создадим новый рассвет для себя и для ребёнка. — Он улыбнулся, впервые за утро, и эта улыбка была слабой, но искренней. Сара ответила улыбкой, её ладонь легла на его щеку, и они замерли, чувствуя тепло друг друга в тишине комнаты. Мужчина снова обнял девушку, его рука вернулась на талию Сары, но теперь в этом жесте было больше нежности, чем страха. — Я научусь, — прошептал Аарон, его голос был почти неслышным. — Научусь быть отцом, который не только защищает, но и дарит надежду. — Сара кивнула, её голова уютно устроилась на его груди, и девушка закрыла глаза, слушая биение его сердца. В этот момент, несмотря на все страхи, они чувствовали, что новый рассвет уже начался, и он принадлежал им троим. Аарон шагал по коридору клиники, его кожаные ботинки гулко отдавались от пола, а тёмная куртка с вышитым драконом на спине притягивала взгляды. Мужчина сопровождал Сару на первое УЗИ, несмотря на явное отвращение к «обычным» местам, где царили белые стены и запах дезинфицирующих средств. Сара шла рядом, её рука невольно сжала сумку, а взгляд девушки был полон смеси волнения и надежды. В приемной царила тишина, прерываемая лишь шорохом страниц журналов, но появление Аарона с его суровым лицом и напряжённой осанкой заставило всех присутствующих замереть. Пациенты отводили глаза, а медсестра за стойкой нервно поправила очки, избегая смотреть на мужчину. Они вошли в кабинет, где их встретил врач — пожилой мужчина с седыми висками и острым взглядом. Его лицо показалось Аарону смутно знакомым, и через секунду мужчина вспомнил: это был старый знакомый, некогда связанный с теневыми делами Сентфора, но теперь ведущий тихую жизнь врача. — Аарон Хилл, — произнёс доктор, приподняв бровь, — давно не виделись. Что привело тебя в мои владения? Сара сжала руку Аарона, её пальцы дрожали, но она осталась молчаливой. — Проверка, — коротко ответил Аарон, его голос был сухим, но в нём сквозила нотка уважения к старому знакомому. Врач кивнул, указав Саре лечь на кушетку. Осмотр прошёл в напряжённой тишине, пока доктор водил датчиком по животу девушки. — Всё в порядке, — наконец объявил врач, его тон стал профессиональным. — Сердцебиение стабильное, развитие идёт по норме. Но слушайте внимательно: диета — без острого и жирного, покой — минимум стрессов, и регулярные визиты. — Аарон достал блокнот, его пальцы уверенно водили ручкой, записывая каждое слово, как стратегическую информацию. Сара улыбнулась, её глаза блестели от облегчения. Затем наступил момент УЗИ. На экране появилась маленькая точка, мерцающая, как слабый свет в темноте. Аарон замер, его обычно непроницаемое лицо дрогнуло. Мужчина сжал руку Сары, и только девушка заметила едва уловимую дрожь в его пальцах — момент слабости, скрытый от всех, кроме неё. — Это... ребёнок, — прошептал Аарон, его голос был низким, почти сорвавшимся. Сара кивнула, её ладонь легла поверх его руки, и они вместе смотрели на экран, где билось новое сердце. Аарон собрал ближний круг в заброшенном складе на окраине, где обычно проходили совещания «Чёрных Драконов». Вишня, с его привычной ухмылкой, стоял рядом с двумя ключевыми фигурами — молчаливым Томом и резким Джеком. Мужчина поднялся на ящик, его взгляд был холодным, а голос — сухим и официальным. — У нас новость, — начал Аарон, не давая эмоциям прорваться наружу. — Сара ждёт ребёнка. Это меняет всё. Вишня замер, его ухмылка сменилась удивлением, но затем на лице правой руки появилась искренняя улыбка. — Чёрт возьми, Хилл, поздравляю! — воскликнул Вишня, хлопнув Аарона по плечу. — Это же здорово! Аарон кивнул, но его тон остался строгим. — Да, но с этого момента вводятся новые правила. Никакого шума возле лофта. Никакого оружия, оставленного без присмотра. Сара — неприкасаема. Любой, кто поставит её в опасность, будет иметь дело лично со мной. Это не обсуждается. Том и Джек переглянулись, их лица оставались бесстрастными, но Вишня шагнул вперёд. — Хилл, ты серьёзно? — спросил он, его голос был полон уважения. — Это жёстко, но я понимаю. Помню, как сам рос без отца... Обещаю, буду прикрывать твою спину с удвоенной силой. Аарон посмотрел на Вишню, его взгляд смягчился на миг. — Спасибо, — коротко сказал мужчина. — Но правила — закон. Все согласны? Тишина была ответом, и Аарон кивнул, удовлетворённый. Вернувшись в лофт, Аарон сразу приступил к делу. Мужчина вызвал бригаду, и вскоре в помещении началась суета. Новые замки устанавливались на двери, скрытые камеры монтировались в углах, а окна укреплялись специальными стёклами. Аарон лично проверял каждый элемент, его руки двигались с точностью инженера. — Здесь будет периметр, — объявил мужчина, указывая на план помещения. — Никто не пройдёт без моего ведома. Сара наблюдала из угла, её пальцы теребили край свитера, но она не вмешивалась. Аарон подошёл к девушке, его голос смягчился. — Это для нас, — сказал он, проводя рукой по её плечу. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Сара кивнула, её глаза блестели. — Я знаю, Аарон, — ответила девушка. — Ты строишь наш дом сильнее, чем когда-либо. Мужчина вернулся к работе, его команды отдавались чётко и быстро. Смена маршрутов патрулирования была согласована с Вишней, а лофт превращался в настоящую крепость. Аарон стоял посреди комнаты, осматривая результат, и впервые за день позволил себе слабую улыбку. Защитный периметр был готов, и теперь семья Хилла находилась под надёжной охраной. Аарон стоял в тёмном офисе, его пальцы барабанили по столу, покрытому картами и документами. Мужчина просматривал отчёты о последних сделках, но его мысли то и дело ускользали к Саре и ребёнку. Соперники «Чёрных Драконов», такие как Ривервудские, давно заметили изменения: Аарон стал отказываться от рискованных операций, которые раньше приносили огромную прибыль. Вместо того чтобы ввязываться в сомнительные поставки или захваты территорий, мужчина предпочитал осторожные ходы, укрепляя периметр вокруг лофта и избегая ненужных конфликтов. Это не осталось незамеченным — шепотки в теневом мире Сентфора гласили, что Хилл «смягчился», стал уязвимым из-за семьи. Вишня вошёл в комнату, его лицо было серьёзным, с лёгкой тенью беспокойства. — Хилл, Ривервудские давят, — сказал Вишня, кладя на стол свежий отчёт. — Они знают, что ты пропустил ту сделку с оружием. Считают, что ты отвлёкся. Аарон поднял взгляд, его глаза сузились, и мужчина кивнул. — Я не отвлёкся, — ответил Аарон, голос его был холодным, как сталь. — Просто теперь риски должны быть оправданными. Но если они думают, что я слаб, пора напомнить им, кто здесь главный. Мужчина поднялся, его движения были резкими, полными решимости. Аарон направился на сложную встречу в заброшенном складе на окраине, где ждали представители Ривервудских. Там, среди ржавых контейнеров и тусклого света ламп, мужчина должен был показать, что не стал «мягким». Аарон вошёл с высоко поднятой головой, его револьвер виднелся за поясом, а взгляд был полон той самой хищной уверенности, что когда-то сеяла страх. — Вы думаете, я отступил? — произнёс Аарон, его голос эхом отразился от стен. — Ошибка. Я просто стал жёстче. Любая попытка использовать мою «осторожность» против меня закончится плохо для вас. Переговоры шли напряжённо: соперники пытались давить, предлагая выгодные, но опасные сделки, но Аарон стоял твёрдо. Мужчина отверг предложения, которые могли бы подставить Сару или ребёнка под удар, но при этом нанёс пару словесных ударов, напомнив о прошлых поражениях Ривервудских. Его кулаки сжимались, когда он думал о семье, и эта эмоциональная уязвимость заставляла Аарона быть ещё беспощаднее. Вишня, стоявший в тени, наблюдал, как мужчина компенсирует внутреннюю тревогу внешней жёсткостью, не давая соперникам ни шанса на слабость. Сара шла по улице недалеко от мастерской, её шаги были лёгкими, но осторожными, а рука невольно касалась живота. Девушка решила проветриться, но внезапно почувствовала чей-то взгляд. Из тени вышла Адель Моринг — рыжеволосая женщина, чья ненависть не угасла после всех этих лет. Адель стала ещё более озлобленной, её глаза горели злобой, а губы искривились в усмешке. — О, Сара О'Нил, или теперь Хилл? — произнесла Адель, подходя ближе. — Слышала, ты ждёшь ребёнка от этого монстра. Думаешь, он защитит тебя? Я могу рассказать всем, как он втянул тебя в свой мир, подбросить доказательства, которые разобьют вашу идиллию. Сара замерла, её сердце заколотилось, но девушка не отступила. — Адель, уходи, — ответила Сара, голос её был твёрдым. — Это не твоё дело. Но Адель не унималась, она шагнула ближе, её слова были полны яда: — Ты украла у меня Майкла, а теперь живёшь в роскоши? Я сделаю так, что твой ребёнок родится в скандале. Девушка почувствовала страх, но в этот момент подумала об Аароне и их будущем. Тем временем Аарон получил звонок от одного из своих людей: — Хилл, Адель у мастерской, угрожает Саре. Мужчина в ярости сжал телефон, его лицо исказилось от гнева. Аарон немедленно сорвался с места, его байк ревел по улицам Сентфора. Прибыв, мужчина увидел сцену: Адель стояла напротив Сары, её рука тянулась к девушке. Аарон вмешался мгновенно, его хватка на плече Адель была железной. — Ты посмела? — прорычал Аарон, его глаза полыхали. — Ещё один шаг, и ты исчезнешь. Я не позволю угрожать моей семье. Адель попыталась вырваться, но мужчина прижал её к стене, его голос был тихим, но смертоносным: — Ты знаешь, на что я способен. Руки мои всё ещё в крови, и теперь это ради них. Уходи и забудь о нас, или я «нейтрализую» тебя навсегда. Адель побледнела, её глаза расширились от страха, и она отступила, бормоча проклятия. Аарон повернулся к Саре, его ладонь коснулась щеки девушки, но в глазах мужчины всё ещё тлел гнев. Сара увидела, как он защищает их, не жалея сил, демонстрируя, что прошлое эхо не сломит его. Альтернативно, угроза могла прийти от матери Сары — Лоры, которая узнала о беременности через старые связи. Лора явилась к лофту, её лицо было полным осуждения. — Сара, ты не можешь растить ребёнка в этом криминале! — заявила Лора, её голос дрожал от эмоций. — Аарон не имеет права. Я использую это, чтобы вытащить тебя. Девушка стояла твёрдо, но внутри бушевала буря. Аарон, узнав, ворвался в комнату, его присутствие заполнило пространство. — Ты не тронешь их, — сказал Аарон Лоре, его тон был ледяным. — Это наша семья. Уходи, или я сделаю так, что ты пожалеешь. Мужчина припугнул её, показывая Саре, что его защита абсолютна, даже если руки запачканы прошлым. После конфликта Сара сидела в лофте, её пальцы теребили край стола, а мысли кружились вокруг случившегося. Девушка поняла, что её присутствие стало новой мишенью для врагов Аарона — беременность делала их уязвимыми, притягивая эхо прошлого. Сара не хотела прятаться; вместо этого девушка решила быть полезной. — Аарон, я не могу просто ждать, — сказала Сара, её голос был полон решимости. — Я вернусь к чертежам в мастерской, организую логистику дома, чтобы ты мог сосредоточиться на работе. Мужчина посмотрел на Сару, его глаза смягчились. — Ты уверена? — спросил Аарон, но девушка кивнула. Сара подошла к столу с чертежами, её руки уверенно водили карандашом, планируя улучшения для лофта — новые системы безопасности, маршруты поставок, которые минимизируют риски. — Я укреплю наш тыл, — произнесла Сара, её взгляд был твёрдым. — Мы команда, Аарон. Не прячься от меня, позволь помочь. Мужчина кивнул, его ладонь легла на плечо девушки, и они вместе работали, превращая уязвимость в силу. Сара чувствовала, как её выбор делает их крепче, позволяя Аарону фокусироваться на внешних угрозах, пока она охраняет дом. Сара стояла в пустой комнате лофта, которую они решили превратить в детскую, её пальцы скользили по стенам, представляя, как здесь появятся мягкие обои и игрушки. Девушка расстелила на полу каталоги с образцами красок, выбирая между нежным голубым и тёплым розовым, её глаза блестели от предвкушения. Аарон вошёл, его фигура в кожаной куртке с эмблемой дракона резко контрастировала с этой идиллией — вокруг мужчины обычно витали запахи бензина от байков, гул разговоров с жёсткими людьми из банды и холод металла оружия. Но теперь Аарон опустился на корточки рядом с Сарой, его ладони, привыкшие к рукояткам револьверов, держали карточки с оттенками. — Сара, голубой или розовый? — спросил мужчина, его голос был низким, с лёгкой растерянностью, словно он решал не о цвете стен, а о стратегии сделки. Девушка улыбнулась, её рука легла на плечо Аарона. — Аарон, давай возьмём нейтральный — светло-серый с акцентами. Не знаем же, кто родится. — Мужчина кивнул, его пальцы перебирали образцы, и в этот момент раздался стук в дверь. Вишня вошёл, неся под мышкой что-то завёрнутое в ткань, его ухмылка была шире обычного. — Хилл, Сара, не ожидали? — сказал Вишня, разворачивая старую колыбель, которую он с парнями из «Драконов» тайком реставрировал в гараже. Дерево блестело свежим лаком, а на дне лежала мягкая подушка. — Нашли в старом складе, подумали, подойдёт. Мы не мастера по детским штукам, но постарались. Аарон поднялся, его взгляд смягчился, и мужчина хлопнул Вишню по плечу. — Спасибо, — произнёс Аарон, его голос был искренним. Сара подошла ближе, её пальцы коснулись колыбели, и девушка обняла Вишню. — Это идеально, — сказала Сара, её глаза увлажнились. Вишня почесал затылок, его щёки слегка покраснели. — Ну, если что, парни ещё помогут. Стены покрасить или мебель собрать — только скажите. — Мужчина кивнул, и они вместе расставили колыбель у окна, где свет падал мягко, создавая контраст между миром байков и оружия за дверью и этим уютным гнездом внутри. Сара продолжила планировать: она нарисовала эскиз полок для книг, выбрала коврик с мягким ворсом и даже подумала о мобиле над колыбелью. Аарон наблюдал, его руки, обычно сжимавшие руль байка, теперь помогали измерять стены рулеткой. Вишня принёс ещё пару коробок с игрушками, которые «Драконы» собрали тайком — плюшевые медведи, погремушки, всё проверенное на безопасность. — Не думал, что буду выбирать между мишками и машинками, — хмыкнул Аарон, держа в руках крошечный плюшевый дракон. Сара засмеялась, её ладонь легла на живот. — Аарон, это наш мир теперь, — ответила девушка, и мужчина улыбнулся, чувствуя, как нежность перекрывает привычную жёсткость. Вечером Сара и Аарон сидели на диване у камина, пламя потрескивало, отбрасывая тёплые блики на стены лофта. Девушка придвинулась ближе, её голова легла на плечо мужчины, и она тихо начала: — Аарон, давай поговорим о страхах. — Мужчина кивнул, его рука обвила талию Сары, но в глазах Аарона мелькнула тень. — Я боюсь быть как мой отец, — признался Аарон, его голос дрогнул. — Он был жестоким, оставил меня выживать в Сентфоре одному. Я знаю, как быть защитником, но как быть отцом? Не хочу, чтобы ребёнок видел во мне монстра. Сара подняла голову, её пальцы коснулись щеки Аарона. — Ты не он, — сказала девушка, её голос был мягким. — Ты уже защитник, и станешь отцом, который любит. А я... вспоминаю Лору, мою мать. Она пыталась контролировать каждый шаг, не давала дышать. Хочу быть лучше — матерью, которая поддерживает, а не душит. — Аарон сжал руку Сары, его взгляд стал задумчивым. — Сара, твой страх делает тебя сильнее, — ответил мужчина. — А мой... заставляет меня бороться. Я выживал в тенях, дрался за каждый кусок, но теперь боюсь, что это прошлое вернётся и затронет ребёнка. Девушка кивнула, её глаза увлажнились. — Аарон, мы оба несём багаж, но вместе сделаем так, чтобы ребёнок не знал наших ошибок, — прошептала Сара. Мужчина обнял девушку крепче, его дыхание стало глубже. — Я не знаю, как читать сказки или менять подгузники, — продолжил Аарон, — но знаю, как стоять стеной. Это мой страх — не дать ребёнку той жизни, которую заслужил. — Сара улыбнулась сквозь слёзы, её ладонь легла на грудь мужчины. — Ты научишься, Аарон, — сказала девушка. — А я боюсь повторить контроль Лоры, сделать ребёнка зависимым. Хочу, чтобы он был свободным, как мы стали друг для друга. Они говорили долго, воспоминания текли рекой: Аарон рассказал о детстве в Сентфоре, о драках и одиночестве, Сара — о материнском давлении, о том, как Лора пыталась сломать её дух. Мужчина гладил волосы девушки, его голос смягчался с каждым словом. — Сара, твой страх — моя сила, — произнёс Аарон. — Мы создадим семью без этих цепей. — Девушка кивнула, прижимаясь ближе, и в тишине вечера их страхи превращались в обещания. Аарон принял решение, которое перевернуло всё: чтобы обеспечить будущее, мужчина решил продать часть криминальной империи — территории и сделки, приносящие риски, но дающие чистые деньги для легализации. Это было невозвратно, как выстрел в тишине. Мужчина организовал встречу в заброшенном ангаре, где ждали покупатели — жёсткие фигуры из конкурирующих группировок. Аарон вошёл с револьвером на поясе, его взгляд был холодным, а голос — стальным. — Я ухожу не из слабости, — произнёс Аарон, его кулаки сжались. — Моя жизнь теперь здесь, с семьёй, и никому не позволено её пересекать. Сделка шла напряжённо: покупатели пытались давить, угрожая, но Аарон стоял твёрдо, его нож скользнул по столу, оставляя царапину как предупреждение. — Беру вашу цену, но если тронете моих, — прорычал мужчина, — кончите в реке. — Атмосфера накалялась, кулаки одного из покупателей сжались, но Аарон выстрелил в воздух, эхо разнеслось по ангару. — Это линия на песке, — сказал Аарон, его глаза полыхали. — Пересечёте — умрёте. Деньги пойдут на мастерскую, недвижимость, на ребёнка. Я защищаю трофей — свою семью. Покупатели отступили, подписав бумаги, и Аарон ушёл с сумкой, полной наличных, его шаги были тяжёлыми от опасности, но в душе мужчина знал — это шаг к свету. Он показал, что уходит с поля боя победителем, не сломленным, а изменившимся ради Сары и ребёнка. Аарон вернулся в лофт, его рука легла на живот Сары, где теплилась новая жизнь. Мужчина посмотрел в глаза девушки, искренне, без цинизма. — Наш малыш, — прошептал Аарон, его голос был полон тепла. — Я вижу будущее: дом без теней, смех, безопасность. — Сара улыбнулась, её ладонь накрыла руку мужчины. — Ты будешь лучшим отцом, — сказала девушка. Аарон кивнул, его глаза увлажнились. — Я буду. И обещаю, этот ребёнок никогда не узнает страха. Утро в лофте было обманчиво тихим, залитым мягким светом осеннего солнца. Сара сидела на полу, положив спину на бархатный диван, и перебирала образцы ткани. Её живот, округлившийся и заметный, уже нельзя было скрыть под свободными рубашками Аарона. Она была на шестом месяце, и их маленький мир сузился до четырёх стен лофта и мастерской. Аарон, по обыкновению, был собран и сосредоточен, просматривая какие-то документы за массивным столом, но его внимательность к работе постоянно прерывалась. Он не мог сидеть ровно больше пятнадцати минут, пока не убеждался, что Сара в порядке. Сара вздохнула, откладывая кусок синего бархата — Нет, Хилл, мы не можем назвать его Броней. И её тоже. Аарон оторвал взгляд от бумаг — Броня — это защита, Сара. Лучшее, что я могу ему дать. Сара улыбнулась, повторяя его собственное прозвище — Аарон, ты уже дал ему самое важное — свою фамилию и свою жизнь. Его имя должно быть... просто красивым. Как твой цветок. Аарон отложил папку и подошел, опустившись рядом с ней. Он осторожно положил ладонь на её живот, чувствуя легкий, почти незаметный толчок. В этот момент он выглядел не как король криминального мира, а как уставший мужчина, который впервые в жизни нашел, что ему нужно по-настоящему защищать. — Хорошо, — прошептал он, склонив голову к её плечу — Но если это девочка, её назовем в честь… моей матери. А если мальчик… я подумаю. Главное, чтобы ему никогда не пришлось становиться мной. Сара сжала его руку, зная, что за этим фасадом силы скрывается глубокий страх — страх, что его сын или дочь унаследуют его судьбу. Около полудня возникла досадная проблема. Сара работала над эскизами для нового байка и обнаружила, что закончилась конкретная маркерная ручка, необходимая для чертежей. Сара уже надевала легкую куртку — Я сейчас, Аарон. Это всего лишь за углом, в лавке у старика Джо. Я буду через десять минут. Аарон нахмурился, его глаза мгновенно стали холодными — Нет. Я пошлю Вишню. Сара засмеялась, обнимая его — Нет! Ты обещал, что я не буду заперта, как пленница. К тому же, Вишня сейчас на встрече. Я сяду в машину, это три минуты езды. Никто даже не успеет понять, что я уехала. Пожалуйста, я быстро! Она поцеловала его, и это стало её самым убедительным аргументом. Аарон тяжело вздохнул, его паранойя боролась с желанием дать жене немного свободы. Он резко согласился — Хорошо. Но ты берешь телефон. И ты присылаешь мне сообщение, когда ты там, и когда ты возвращаешься. Любой подозрительный шум, любое движение — ты сразу звонишь. Поняла, Сара? Любой. Сара послала ему воздушный поцелуй и выскользнула из лофта, прежде чем он успел передумать — Поняла, мой защитник. Аарон сидел за столом, пытаясь вернуться к документам, но не мог. Он нервно смотрел на экран телефона, ожидая сообщения. 13:17: Я тут. Купила. Он выдохнул. Три минуты, и она вернется. Он ждал. Прошло десять минут. Затем пятнадцать. Аарон почувствовал, как его кожа холодеет. Это не было просто опоздание. Это было нарушение установленного им правила. Его инстинкты, которые никогда не ошибались, кричали об опасности. Он схватил телефон и набрал её номер. Гудки. Длинные, безнадежные гудки. Потом послышался щелчок. И тишина. Не гудки, а абсолютная тишина. Аарон прорычал в трубку — Сара?! Ответа не было. Аарон бросил телефон на стол. Вся его ярость и страх слились в одну ледяную волну. Он схватил с вешалки куртку и выбежал из лофта. Старый Чероки Сары стоял припаркованный у угла здания, где находилась та самая лавка Джо. Машина была закрыта, но лобовое стекло выглядело неестественно мокрым. Аарон подбежал к ней, его сердце, наконец, начало биться с дикой, болезненной силой. Он обогнул машину, и его мир рухнул. Сара лежала на асфальте, прислонившись к стене между машиной и мусорными баками. Её куртка была разорвана на боку, а светлая, осенняя ткань пропиталась глубоким, темным, его цветом. Глаза Сары были полуприкрыты. Её губы шевелились, но не издавали звука, а рука, которая должна была прикрыть рану, слабо сжимала маленький, новый маркер. Её живот, под насквозь пропитанной тканью, был неподвижен. Нападавший не брал деньги, не забирал машину. Это был подарок ему. Аарон опустился на колени, не чувствуя ни холода асфальта, ни боли в своих суставах. Он осторожно подхватил её голову. Его голос был сломанным, низким рыком — Нет, мой цветок. Нет. Нет! Он поднял её на руки, чувствуя, как тёплая, липкая кровь пропитывает его одежду. Аарон прижал её к себе, а затем бросился бежать к лофту, не в силах ждать ни одной лишней секунды. Он бежал, не зная, кого он несет: свою жену, или свою смерть. Когда он ворвался обратно, крича имя Вишни, все, что он видел, было кровавое пятно, которое он оставил на чистом, новом полу. Сара была без сознания. Её тело было холодным. Единственный признак жизни — еле заметное, отчаянное биение его ребенка под его рукой. Слова Вишни, которые он выкрикнул, когда Аарон влетел в лофт, были заглушены грохотом падающего мира. — Сюда! На диван! Аарон не помнил, как добрался до дивана, как положил Сару. Он видел только кровь — её кровь на его руках, на его кожаной куртке, на его чистом полу. Он сорвал свою куртку и попытался прижать рану на её боку, но руки тряслись с такой силой, что он не мог остановить поток. — Вишня, скорую! — голос Аарона был низким, разорванным рыком. — Нет, Хилл. Нельзя. Если они узнают, кто это… — Вишня замялся. — Я звоню нашему. Он будет здесь через пять минут. Аарон не слушал. Он склонился над Сарой, его лицо было искажено ужасом. — Цветок, послушай меня. Ты должна дышать. Ты должна открыть глаза. Мы справимся. Мы справимся, слышишь? Ты не можешь вот так… Её лицо было мертвенно-бледным. Глаза оставались закрыты. — Ребенок… — прошептал Аарон, касаясь её живота — С ребенком что? — Не знаю, — в голосе Вишни была непривычная паника — Но я слышал, как ты сказал, что он... он всё ещё бьётся! Держись, босс. Держись, я сейчас… Вишня бросился к аптечке, а Аарон остался наедине с холодеющим телом жены. Он приложил ухо к её животу, и сквозь туман отчаяния он услышал его: толчок. Маленький, отчаянный, но живой. Ребенок боролся, пока его мать уходила. — Ты слышишь это, Сара? Он жив, — прошептал Аарон ей в волосы — Ты должна остаться. Ради него. Ради нас. Я выжгу весь Сентфор, но ты должна продержаться. Врач «Драконов», пожилой, но надежный человек по имени Док, ворвался в лофт, как ураган. Увидев сцену, он мгновенно отбросил всякую вежливость. — Почему не в больнице?! Идиоты! Здесь нельзя! Он быстро осмотрел рану. Ножевое, глубокое. Потеря крови критическая. — Нужна операционная и переливание. Немедленно. Везем в нашу клинику. Быстро! Аарон поднял Сару, словно она ничего не весила. Его руки, обычно такие сильные и уверенные, теперь были инструментом его мучительной беспомощности. Поездка в клинику была безумной гонкой. Аарон сидел сзади, держа Сару на коленях, обмотав её своей курткой. Он не отводил взгляда от её лица, впитывая каждую бледную черту. Клиника оказалась небольшим, чистым частным заведением, где Док имел абсолютный контроль. Сару немедленно увезли. Аарон остался в коридоре. Он был как статуя. Его куртка была пропитана кровью, его кулаки были сжаты. Он не кричал, не ломал мебель. Он был слишком тих. Эта тишина была страшнее любой ярости. Это был тихий крик человека, который потерял контроль над своей жизнью. Вишня подошел к нему. — Босс, я уже дал задание. Они ищут любую информацию. Это не грабеж. Это привет от Ривервудских. Или кого-то, кто знает, как тебя ударить. Аарон поднял голову. Его глаза были пустыми, но в их глубине горел ледяной, убийственный огонь. — Найди их. Найди каждого, кто прикоснулся к ней. Я хочу их имена, их адреса. Я хочу, чтобы они пожалели, что родились. Но сначала… сначала я жду. Прошло два часа. Два часа ада. Наконец, Док вышел. Он был уставшим и печальным. Аарон шагнул к нему, его голос был едва слышен. — Ну? — Ранение тяжелое. Мы остановили кровотечение. Но… — Док избегал смотреть ему в глаза — Тело Сары в глубоком шоке. Её мозг... она впала в кому. Удар был физическим. Аарон пошатнулся, и только стена спасла его от падения. — Кома… — повторил он, как будто не понимал слова. — Да. Мы не можем сказать, надолго ли. Но… — Док сделал паузу, его голос смягчился — Слушайте меня, Аарон. Это чудо. Мы стабилизировали рану, и… плод выжил. Сердцебиение стабильное. Ребенок цел. Чудо и проклятие. Радость и трагедия. Аарон закрыл глаза. В одной части его жизни была мертвая тишина, в другой — маленький, отчаянный бой. — Мы делаем всё возможное, чтобы поддерживать её и его. Сейчас нужна только вера. И время. Аарон посмотрел на Вишню, а потом на Дока. В его глазах не было благодарности, только страшное обещание. — Ты будешь поддерживать её жизнь. А я... я сделаю всё, чтобы, когда она очнется, этот город был чистым для её ребенка. Он развернулся и пошел. Его походка была тяжелой, но решительной. Он не зашел в палату. Он не мог. Он не мог смотреть на свой цветок, который не цвел. Его горе переродилось в ярость. И Сентфор скоро узнает, что гнев Аарона Хилла за его женщину и его нерожденного ребенка — это самое страшное, что может обрушиться на город. Тишина в лофте была тяжелой, как свинец. С момента, как Аарон вернулся из клиники, прошло несколько часов, но для него время остановилось. Он стоял посреди комнаты, не меняя пропитанной кровью одежды. Его лицо, обычно выражавшее лишь холодное презрение или расчетливую уверенность, теперь было маской абсолютного, ледяного опустошения. Вишня вошел осторожно. Он принес бутылку виски, но знал, что Аарон сейчас не примет ничего, что могло бы притупить его сознание. — Босс. Аарон не двинулся. Его взгляд был устремлен в ту точку на полу, где лежала Сара. — Найди тех, кто это сделал, — голос Аарона был низким и ровным, без единой эмоции, что делало его в сто раз страшнее — Не приводи их сюда. Не убивай их. Приведи ко мне их заказчика. — Мы уже знаем, кто это, — Вишня говорил быстро и тихо — Это Ривервудские. Они вышли из своих нор после твоего последнего наезда. Они знали, что ты стал осторожен, и ударили по твоему... по Саре. Они хотели показать, что ты уязвим. Аарон медленно повернул голову. — Кто? Конкретное имя. — Главарь банды, Мартинс. Он подтянул пару отморозков из Порт-Сентфора, которые не знают тебя в лицо. Он ждал твоего ответа. — Он его получит, — Аарон взял со стола ключи от байка, его глаза горели. — Но не так, как он думает. Вишня перегородил ему дорогу. — Босс, нет! Ты не можешь ехать туда один. Это ловушка. И нам нельзя сейчас устраивать перестрелку на улицах. Сара нужна защита, а не война на всеобщем обозрении. Аарон резко оттолкнул его. — Ты не понимаешь, Вишня. Это уже не война за территорию. Это моя жизнь. Они забрали мой покой. Они лишили меня голоса моего цветка. Следующие сорок восемь часов стали для Сентфора чистилищем. Аарон не спал, не ел, но действовал с хирургической точностью и звериной жестокостью. Он не устраивал громких перестрелок. Он действовал в тени. Первой жертвой стал тот самый нападавший — молодой парень, которого Вишня выследил через подкупленного информатора. Аарон заманил его в заброшенный склад на окраине города. Он не нуждался в допросе, чтобы узнать, что парень действовал по приказу Мартинса. Он просто хотел, чтобы угроза почувствовала, кто их настоящий враг. Склад наполнился низкими, мучительными криками, которые не слышал никто, кроме "Драконов". Аарон не убил его, но оставил в таком состоянии, что парень больше никогда не смог бы держать ни нож, ни пистолет. — Скажи Мартинсу, — прорычал Аарон, вытирая кровь с руки — Что он не просто сделал больно. Он забрал будущее. Теперь я заберу его. По частям. Вернувшись в лофт, Аарон принял душ, смывая с себя кровь чужого человека, но не кровь Сары. Она осталась у него в памяти. Он приехал в клинику ночью, когда не было ни медсестер, ни охраны. Только Док и он. Аарон сел рядом с кроватью. Сара была бледной, подключенной к аппаратам. Её тело выглядело слишком маленьким и хрупким среди всех этих проводов. Он осторожно взял её руку, его палец коснулся обручального кольца. Он приложил ладонь к её животу, который всё ещё дышал своей собственной, маленькой жизнью. — Привет, — прошептал он ребенку, и его голос впервые за два дня дрогнул — Папа здесь. И я работаю, чтобы тебе не было страшно. Он посмотрел на Сару. — Я скучаю по твоему голосу, цветок. Я скучаю по твоей дерзости. Ты всегда говорила, что я должен стать лучше ради тебя. Я не смог. Я стал тем, кем всегда должен был быть — монстром. Но этот монстр защитит тебя. И нашего ребенка. Он встал, не в силах больше терпеть эту беспомощность. Он оставил рядом с её подушкой свой маленький, старый талисман — кусочек металла. — Отдохни. А когда очнешься, я буду ждать. Я уберу все тени, чтобы ты могла открыть глаза. Он вышел из комнаты, оставив обещание и ярость. Его месть только начиналась, и теперь она имела очень четкую, болезненную цель: гарантировать, что ребенок Сары родится в мире, где страх будет знать только его враги. Аарон вернулся в лофт, чтобы начать планировать уничтожение Мартинса. И на этот раз не было никаких компромиссов. Прошло две недели. Две недели, в течение которых жизнь Сентфора изменилась. Мартинс, главарь Ривервудских, исчез. Поговаривали, что его нашли далеко за пределами города, но его состояние было таким, что полиция не смогла даже составить протокол — настолько чиста и ужасна была работа Аарона. Война была выиграна, но цена победы была слишком высокой. Аарон проводил свои дни, разрываясь между двумя полюсами: ледяной, жестокой реальностью своего криминального мира и тихой, стерильной комнатой в клинике Дока. Он заходил к Саре, когда в городе уже наступала глубокая ночь, и коридоры были пусты. Он не позволял себе оставаться там надолго, потому что каждый взгляд на её неподвижное лицо был ударом, который мог сломить его. Сара лежала на кровати, бледная, но умиротворенная. Аппараты тихо жужжали, поддерживая её дыхание и сердцебиение. Аарон садился рядом, отодвигая стул, чтобы не скрипел. Он брал её руку, которая стала такой тонкой и холодной, и прижимал к своей щеке. — Ты должна была купить просто ручку, Цветок, — он говорил тихо, без злости, с болезненной нежностью — Я бы купил тебе сотню ручек. Ты должна была просто позвонить. Он закрывал глаза, вспоминая, как легкомысленно она выскользнула из лофта. Её последняя улыбка. Последний поцелуй. — Мне нужно, чтобы ты ругалась на меня. Мне нужно, чтобы ты выкинула все мои бумаги и заставила красить стены в детской. Мне нужно, чтобы ты была собой, Сара. Потому что без тебя… я просто Хилл. А я обещал тебе, что я буду другим. Он проводил рукой по её животу. Он уже был большой, твёрдый. Ребенок был на седьмом месяце, и его пинки были сильными, уверенными. Это было единственное, что связывало Аарона с жизнью, единственное, что напоминало, что их любовь не была напрасной. — Эй, малыш, — шептал он, и его голос был почти отцовским — Как ты там? Твоя мама... она очень устала. Но она вернётся. Когда ты придёшь, она обязательно вернётся. Он доставал из кармана эскизы детской комнаты, которые Сара не успела закончить, и приносил ей новости. — Вишня прислал новую колыбель, он покрасил её сам. В синий цвет. Я знаю, ты хотела белую, но он сказал, что синий — это цвет удачи. И я заказал новую дверь в лофт. Броня. Та самая, как я хотел. Но теперь она для вас двоих. Он говорил о своей мести. Он рассказывал ей, как Сентфор очищается от тех, кто посмел её тронуть. — Мартинса больше нет. Я уничтожил его, его людей, его деньги. Теперь здесь безопасно. Тебе нечего бояться, когда ты откроешь глаза. Никто больше не посягнёт на нас, Цветок. Это моя клятва. Однажды ночью, когда Аарон сидел рядом с ней, аппарат сердцебиения Сары издал короткий, тревожный сигнал. Док, который дежурил в соседней комнате, тут же ворвался. — Её тело борется с инфекцией, Аарон. Мы держим её на антибиотиках, но… это опасно. Ей нужно много сил. И плод… он растёт слишком быстро для её тела в таком состоянии. — Вы можете перевести его? — в глазах Аарона впервые за две недели появился неприкрытый страх. — Нет, он слишком мал. Мы должны дать ему дотянуть до восьмого месяца. Сейчас мы можем только поддерживать. А ты, — Док посмотрел на него с укоризной — Ты должен дать ей причину. С ней нужно говорить о будущем, а не о мести. Когда Док вышел, Аарон снова взял Сару за руку. Его лицо было жестким, но в его глазах стояли слезы, которые он не позволял себе уронить. — Хорошо, — прошептал он, стискивая её руку — Забудь о Мартинсе. Я говорю о другом. Я бросил курить. Я знаю, ты терпеть не могла этот запах. И мы поедем к океану. Я куплю дом там, где нет ни «Драконов», ни Ривервудских. Мы уедем. Втроем. Он склонился над ней и поцеловал в лоб. Поцелуй был долгим и отчаянным. — Только проснись, Цветок. Ты моя, слышишь? Ты всегда была моей. И не смей бросать меня на половине пути. Прошел еще месяц. Сентябрь перешел в октябрь, и на восьмом месяце беременности Сары её тело, погруженное в кому, стало полем боя. Лофт Аарона изменился до неузнаваемости. Криминальный штаб превратился в тщательно замаскированное, но нежное «гнездо». Посреди брутального, серого пространства стояла колыбель из светлого дерева (Вишня всё же перекрасил её, уступив невысказанному желанию Сары). На полках, где раньше лежали документы и оружие, теперь стояли детские книжки и игрушки. Аарон был изможден. Он был абсолютным королем Сентфора. Его власть была неоспоримой, его защита — непробиваемой. Но цена этой власти была его душевный покой. Он спал урывками на диване, полностью одетый, готовый сорваться в любой момент. Единственным моментом облегчения были его ночные визиты к Саре. В клинике Дока царила тревожная атмосфера. Ребенок рос, но из-за травмы и состояния комы Сары, её организм функционировал на пределе. — Аарон, мы на критической стадии, — Док выглядел усталым и обеспокоенным — Мы на восьмом месяце, и это уже победа, но мы не можем рисковать дальше. Плод крупный, и это огромная нагрузка на все системы Сары, которые и так работают нестабильно. Любой шок, любой стресс... — Что это значит? — Аарон не отрывал взгляда от лица жены. — Это значит, что роды могут начаться в любой момент. И если они начнутся преждевременно, её тело может не выдержать. Мы должны быть готовы. Я боюсь, Аарон, мы не сможем спасти их обоих, если ситуация выйдет из-под контроля. Услышав это, Аарон отступил на шаг. Две недели назад он бы уничтожил Дока за такие слова. Сейчас он просто принял их, как смертный приговор. — Ты спас ребенка? — голова Аарона была опущена — Ты спас его, пока она… — Мы стабилизировали рану, — мягко поправил Док — Аарон, её мозг в коме. Её тело борется. Но если начнутся схватки, мы будем вынуждены выбирать: либо пытаться поддерживать её, рискуя ребенком, либо немедленное кесарево, чтобы спасти ребенка, но это может вызвать необратимый шок для её организма. Аарон подошел к Саре. Он наклонился к ней и приложил ухо к её животу. Ребенок пинался сильно, ощутимо. — Я не могу выбрать, — прошептал он, стискивая зубы — Ты не можешь заставить меня. Он провел рукой по её волосам, которые Док аккуратно подстриг. — Я обещал, что мы уедем, Цветок. Ты помнишь? Дом у океана. Там спокойно. Он вспомнил её мечты о материнстве, о том, как она рисовала одежду для малыша, как смеялась, когда он предлагал назвать его Броней. Она всегда хотела этого ребенка. Больше всего на свете. Аарон посмотрел на Дока. Его глаза были наполнены той же ледяной решимостью, что и во время расправы над Мартинсом, но на этот раз эта решимость была направлена против его собственного сердца. — Если будет выбор… — его голос дрожал, что случалось с ним впервые за годы — Спасай ребенка. Она... Она хотела бы этого. Аарон не остался в клинике. Он не мог. Он вернулся в лофт, где его ждал Вишня с отчетами. — Босс, у нас проблемы в порту. Новый парень пытается наехать на наши поставки. — Убери его, — отрезал Аарон, не глядя. — Как? — Так, чтобы его больше никто не видел, — в его голосе не было ни колебания, ни сожаления. Он сидел за столом, обхватив голову руками. Он был самым сильным человеком в городе, но самым беспомощным отцом и мужем. Он держал в руках жизнь и смерть, но не мог повлиять на судьбу единственного человека, который имел для него значение. В три часа ночи, когда Сентфор спал, Аарон тихо поднялся и пошел в детскую. Он взял с полки мягкого, плюшевого медведя, которого Сара выбрала на одном из последних совместных походов. Он прижал игрушку к груди и зарычал от боли. Он принял решение, и теперь ему оставалось только ждать, когда его жизнь окончательно разделится на "до" и "после". Он знал, что этот момент наступит скоро. И он будет один. С ребенком, который станет для него живым напоминанием о его самой большой потере. Это случилось под утро. Аарон спал урывками на диване в лофте, держа в руке телефон. Звонок Дока прорвался сквозь его тяжелый сон, прозвучав, как сирена тревоги. — Аарон. Немедленно приезжай. Началось. Слова были резкими и лишенными надежды. Аарон вскочил, мгновенно протрезвев от ужаса. Он не взял оружие, не разбудил Вишню. Он схватил ключи от машины и помчался в клинику, его разум был сосредоточен только на одном: он должен успеть. В клинике царил хаос. Медсестры бегали, их лица были бледны. Док встретил Аарона в коридоре, его лицо было серьезным и мрачным. — Схватки начались. Преждевременно. Из-за травмы и комы Сары её тело не в состоянии справиться с родовой деятельностью. Это... это критическая нагрузка. Аарон схватил Дока за плечи. Его кожа была холодной, как лед. — Что ты делаешь? Ты должен остановить это! — Я не могу! — Док повысил голос, впервые не обращая внимания на ярость Хилла — Мы уже дали ей всё, что можно. Её тело не реагирует. Мы должны оперировать. Немедленно. Они стояли посреди коридора, когда из палаты Сары донесся слабый, но отчетливый звук: стоны. Несмотря на кому, её тело реагировало на боль. — Аарон, послушай меня, — Док говорил быстро и четко — Из-за её состояния, риск при операции кесарева сечения для неё слишком высок. Мы можем сделать всё возможное, чтобы спасти ребенка, но... если мы будем слишком долго пытаться сохранить беременность, мы рискуем потерять их обоих. Док посмотрел ему прямо в глаза. — Нам нужно твое согласие. Мы можем спасти ребенка. Но вероятность того, что она выйдет из комы, если её тело переживет эту операцию, крайне мала. Мы должны выбрать. Кто? Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Аарон, который не боялся ни смерти, ни тюрьмы, оказался перед выбором, который был хуже любого ада. Его жизнь, его любовь, его будущее — всё висело на волоске, который он должен был сам перерезать. Он вспомнил её последнюю улыбку. Её мечты о маленьком человеке, которого они будут воспитывать. Он вспомнил свое обещание, данное ей у её кровати: он сделает всё, что она хотела бы. Аарон отпустил Дока. Его спина согнулась. Он поднял голову, и его глаза, полные слез и невыносимой боли, смотрели в пустоту. — Спасай её, — произнес Аарон, его голос был едва слышен — Спасай нашу девочку. Это единственное, что она хотела от меня. — Хорошо, — Док покачал головой, в его глазах была жалость — Мы начинаем. Аарон не пошел за ними. Он рухнул на стул в коридоре, опустив голову на колени. Он сидел, окруженный стерильной тишиной, и ждал, пока в операционной будут решать судьбу его семьи. Приехал Вишня, которого кто-то оповестил. Он увидел Аарона, впервые в жизни сломленного, и не посмел приблизиться. Он стоял в конце коридора, как верный, но бессильный страж. Время тянулось, как расплавленный свинец. Аарон слышал только стук своего сердца и глухое жужжание аппаратов. Через бесконечные полчаса раздался крик. Это был нежный, но решительный плач новорожденной. Крик, который должен был принести радость, но в этом коридоре он звучал как похоронный звон. Аарон поднял голову. Дверь операционной открылась. Медсестра вышла, держа в руках крошечный, завернутый в одеяло сверток. — Девочка, — сказала она, её голос дрожал от волнения и облегчения — Она очень маленькая, недоношенная, но дышит. Она будет жить. Аарон, не вставая, протянул руки. Медсестра осторожно положила ему в руки ребенка. Маленькая, морщинистая, с черными, как у него самого, волосами. В ней была жизнь, была Сара. Аарон смотрел на неё. Его губы дрогнули. Его дочь. Но в тот же момент, когда он смотрел на ребенка, из операционной вышел Док. Он медленно снял маску. Его лицо было бледным и печальным. — Аарон... Аарон не поднял глаз. Он знал. Крик его дочери был слишком громким. — Тело Сары не выдержало операции, — Док опустил взгляд — Она так и не вышла из комы. Я сделал всё, что мог, чтобы спасти её, но… Аарон не услышал последних слов. Он прижал к себе дочь, его глаза закрылись. Он почувствовал, как его грудь сдавило так, что он не мог дышать. Его жена была мертва. Его цветок увял, чтобы дать жизнь их ребенку. Аарон сидел в коридоре, держа в руках дочь и свое мертвое сердце. Его победа стоила ему всего. У него была жизнь, но не было любви. Он был отцом, но не мужем. Он посмотрел на дочь, и в её глазах не было света, только ледяное обещание. — Ты будешь жить, — прошептал он ребенку — Ты будешь жить. Ради неё. Крик новорожденной дочери был самым громким звуком, который Аарон слышал в своей жизни, и одновременно самым смертельным. Он держал крошечное, теплое тело, и его глаза, опустошенные и сухие, смотрели на Дока, который стоял с опущенной головой. — Я должен заполнить бумаги, Аарон, — сказал Док, его голос был глухим от усталости — Время смерти… 05:47 утра. Аарон не ответил. Он не мог. Его челюсть была сжата так, что слышался скрежет зубов. Его рука, огромная и сильная, поддерживала маленькую голову. Это была его дочь. Живая. И это была его вина. Вишня подошел к нему. Его глаза были красными, но он держался. — Босс, дай мне её. Тебе надо… надо зайти к ней. Попрощаться. — Нет, — выдохнул Аарон. Его голос был хриплым, как старая цепь — Я не могу. Я не могу видеть, как она... Он прижал дочь к груди. Малышка издала тихий, сонный звук. — Она ушла, чтобы она жила, — сказал Аарон — Я не могу смотреть на тело, которое я сам приговорил к смерти. Вишня отвернулся, чтобы дать ему мгновение. Он понимал, что для Аарона его жена навсегда останется живой, пока он не увидит её мертвой. Но Аарон не хотел разрушать этот последний миф. — Я разберусь с документами, — пробормотал Вишня — Похороны будут завтра. Тихо. Только свои. Аарон покинул клинику, не попрощавшись ни с кем, кроме своей дочери. Он ехал медленно, чего никогда не делал, нежно придерживая сверток одной рукой. Когда он вошел в лофт, Вишня уже приказал всё убрать. Ни следа крови, ни хаоса. Только чистый, готовый к жизни дом. Аарон сразу прошел в детскую. Он опустился на колени у колыбели, положил дочь на мягкое одеяло и только тогда смог разжать руки. Он смотрел на ребенка. Недоношенная, слабая, но с явным сходством: маленькие, темные волоски и резкий, упрямый подбородок. — Ты моя, — прошептал Аарон — Ты единственная, кто остался. Он провел рукой по своим волосам, пытаясь собраться. Ребенку нужно было имя. Имя, которое было бы сильным, но напоминало о свете, который ушел. Он вспомнил их разговор. Он хотел назвать девочку в честь своей матери. Она хотела простое, нежное имя. — Твоя мама хотела, чтобы ты была сильной. И свободной, — Аарон взял дочь на руки и поднял — Мы назовем тебя Хлоэ. Хлоэ Хилл. В честь твоей бабушки и в память о твоей матери. Он не плакал. Его горе было слишком большим для слез. Оно превратилось в камень, который лег ему в грудь, навсегда выжигая все эмоции, кроме одной: защита. Похороны прошли на следующий день, на небольшом, заброшенном кладбище, где Аарон купил участок, чтобы похоронить их обоих — себя и Сару. Был только ближний круг: Вишня, Док и несколько верных «Драконов». Они стояли под мрачным осенним небом, которое, казалось, плакало вместо Аарона. Аарон стоял у края свежей могилы. Он был в новом, черном костюме, который сидел на нем идеально, как доспех. На руках он держал Лору, завернутую в белое одеяло. Он не произнес ни слова. Ни прощания, ни клятвы. Он просто смотрел вниз, где опускали гроб. Когда священник закончил, Аарон сделал шаг к могиле. Он прижал дочь к груди, чтобы та не почувствовала холод, и посмотрел на свое отражение в глазах ребенка. В этот момент Аарон Хилл, который любил, который мечтал, который пытался измениться, умер. Остался только Король. Жестокий, безжалостный, одинокий. Он повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, унося в руках свой живой, драгоценный трофей. За его спиной Вишня и остальные начали засыпать могилу. Лора Хилл, дочь королевы, которая умерла, чтобы дать ей жизнь, и короля, который умер, чтобы дать ей защиту, впервые въехала в свой новый, опасный мир. Аарон не дал ни одной слезе упасть на лицо дочери. Его последняя мысль, холодная и ясная, была обращена к городу: «У вас есть моя дочь. Теперь у вас есть и моя вечная ярость». Прошел год. Аарон сидел в своём лофте, который больше не был похож на пристанище байкеров. Он превратился в крепость, одновременно ставшую детской. Стеллажи с оружием были заменены книжными полками, кожаные диваны — мягким ковриком. Но самое главное изменение произошло с ним самим. Аарон Хилл не стал мягче. Напротив, он стал жестче и опаснее, чем когда-либо, но вся его ярость была направлена исключительно на защиту единственного, что осталось у него от Сары. На руках он держал свою дочь, Хлоэ. Она была крошечной, но удивительно сильной. У нее были его темные, густые волосы и глаза Сары — большие, светло-карие, полные любопытства. Хлоэ любила слушать, как он говорит, и сейчас, положив голову ему на плечо, она посапывала. — Твоя мама всегда говорила, что я слишком много молчу, — прошептал Аарон, покачивая её — Но ей нравилось, как я смотрю. И я смотрел на тебя, Хлоэ. Всё это время. Вишня вошел осторожно. Он оставался правой рукой Аарона, но теперь его обязанности включали покупку детского питания и смену подгузников, если Аарона не было рядом. — Босс, все чисто. Новый конкурент в порту свернулся после того, как мы дали ему понять. Никто не лезет. Аарон кивнул. Ему не нужны были детали. Его приказ был прост: «Ни одна тварь не должна нарушить покой Хлоэ». — Ты должен поесть, Аарон. Ты выглядишь так, будто не спал трое суток. — Я спал. Когда Хлоэ спала, — Аарон поправил одеяло на дочери — Я не могу позволить себе спать слишком долго. Я должен следить. Вишня знал, что Аарон до сих пор не может простить себе ту минуту, когда он позволил Саре уехать одной. — Это не твоя вина, босс. Это был Мартинс. Он заплатил. — Я заплатил, — отрезал Аарон, его голос стал жестким, ледяным — Я заплатил её жизнью. Вечером, когда Хлоэ была уложена в колыбель, Аарон пошел в мастерскую. Он больше не занимался байками, но она оставалась его убежищем. На чистом верстаке, где когда-то лежали чертежи, стояла одна-единственная фотография: Сара в его кожаной куртке, смеющаяся, с глазами, полными света. Аарон взял снимок. Он помнил тот день. Она смеялась над ним за его излишнюю опеку. — Теперь у меня есть Хлоэ, — прошептал он фотографии — Твоя дочь. Она сильная, как ты. И она не боится меня. Я пообещал тебе, что у нее не будет страха. И я держу слово, Цветок. Он подошел к колыбели. Хлоэ спала, маленькая и безмятежная. Аарон опустился на колени, и впервые за долгое время его лицо смягчилось. Он склонился над дочерью и поцеловал её в лоб. — Ты моя. Ты — всё, что мне нужно. В этот момент он понял, что его жизнь не закончилась. Она просто изменилась. Он больше не искал власти ради власти. Теперь он искал безопасности. Он был Королем Сентфора, но его единственной короной была его дочь. Его любовь к Саре стала его горем. Его горе стало его силой. А его дочь, Хлоэ, была его вечным обещанием. Он поднялся и посмотрел в окно на темный, безмятежный Сентфор. Город был тих. Он был зачищен. Аарон усмехнулся, но это была печальная, жестокая усмешка. — Никто не причинит тебе боль, маленькая Хлоэ. Никто. Я гарантирую это. Аарон остался стоять на страже, готовый встретить новый рассвет без Сары, но ради неё. Его одиночество было абсолютным, но его цель была чистой.