Смерть без косы.

Я стоял под утренним солнцем, улыбаясь новому дню. Еще не знаю, каков он будет, но почему бы не порадоваться красивому пейзажу утра? Мимо снуют люди, кто-то куда-то вечно торопится, пытаясь перегнать линию жизни, а зачем? Я — смерть, но я не хожу в мрачном плаще и не ношу с собой косу, как меня привыкли показывать в мультиках детям. Я не ходячий злобный скелет, я обычный человек (почти), как вы все. Слегка худощав, среднего роста и довольно симпатичной внешности, жаль только, что видеть меня могут только «клиенты». Смертные, которые по своей же глупости попадают в аварии, кидаются в крыш или просто помирают от каких-то болячек в старости. Сейчас последний довольно мало… К сожалению. Люди так пытаются перегнать события, что это приводит к тому, что какое-то глупое действие становится последним, глупцы. Сейчас раннее утро, 6 часов утра, тепло и птички поют. Я сижу в парке, далеко сзади слышится гул машин и топот людских ног. В понедельник им нет дела до отдыха в парке, тем более в таком дальнем месте. Передо мной быстро течет река, создавая свою атмосферу. К работе приступлю только к 9. Сейчас я обеспечен сам себе. Без потухающих глаз передо мной. — Привет, — послышался голос сбоку от меня, так близко, что я аж дернулся. — Привет? — ответил я, после того как убедился, что это мне. — Чего один скучаешь? — поинтересовался молодой парень, кажется, чуть младше меня (или моей оболочки?) — Просто… Сижу. Что еще делать в шесть утра? — Мм… Понятно, — кивнул он, — будешь? Он протянул мне небольшую упаковку пудинга. — Давай, спасибо, — улыбнулся я, принимая лакомство и рассматривая упаковку. — Как тебя зовут? Я — Джисон! — Мм… Минхо. Ли Минхо. Я смотрел в глаза радостному парню, он был таким… Легким? Свободным от всех дел этого жестокого мира, как ребенок. Жаль, что он меня видит. Получается, что сегодня я должен буду забрать его к себе… Мы сидели молча, он протянул мне пластиковую ложку и мы ели пудинг. Вот так просто напротив реки. — Почему ты ко мне подошел? В плане… — смутился я, побоявшись, что вопрос слишком грубый. Но он просто улыбнулся. — Ты мне показался красивым. И грустным что-ли. Я и подумал, может смогу составить тебе компанию и развеселить, — пожал он плечами, — жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на печаль. Жалко, что я это понял слишком поздно. — Поздно? Почему? — У меня рак легких, наследственная предрасположенность… Думал, что если буду вести здоровый образ жизни, буду спортивным, то обойдет… Но не получилось, — грустно усмехнулся Хан, смотря на свои колени. Ах, точно. Такое дерьмо всегда затрагивает хороших людей. Даже жаль его как-то. — Сочувствую. И все. Дальше снова молчание. Оно не было тягостным, мы просто думали о своем. В компании этого парня было приятно, спокойно, вздохнуть можно полной грудью что-ли. Достав из кармана свой телефон, я заглянул в список дел, который сам по себе пополнялся разными именами, которые в ближайшие дни будут красоваться на надгробьях. «Хан Джисон. 19 лет. 09.14. Рак легких. Дата смерти: 07.21. 19:15» Сегодня вечером этому солнцу суждено закрыть глаза навеки. Я уже давно перестал жалеть смертных, не ощущая ни жалости, ни радости от их смерти. Она все равно неизбежна. Но Джисон был другим. Он яркий. Живой. — Лечишься? — спросил я, откладывая телефон. Глаза парня напротив слегка погрустнели. — Неа, мы живем довольно бедно… Денег нет, да и не успеем наверное уже. Я хоть и подрабатываю, но что уж там. Сущие копейки, которые лучше уйдут мне на… Похороны. — было видно, с каким трудом ему давались слова. — Жаль… Хочешь на велосипедах покататься? — вдруг с энтузиазмом спросил я. — Хочу! Мы взяли велосипед в аренду. Система пикнула, будто распознала оплату, у смерти своя подписка на все вечно. Должны же быть хоть какие-то бонусы, разве нет? Хан улыбался так, как не улыбаются люди выигравшие лотерею на миллиард. Джи был рад просто жить. А я смотрел на него и впервые за долгое время сам смеялся и улыбался. Кажется, я сломаюсь сам, если заберу его собственными руками. Мы катались до обеда, потом поели пудинг и мороженое. У нас много общих интересов, аниме, музыка, вкус в одежде и взглядах на жизнь. … Похоже у меня появились дела другого рода. Уже давно не живое сердце щемило, когда мне пришлось попрощаться с этим пареньком. За эти пол дня я испытал новые для себя чувства, не знаю как их описать даже… Люди кличут это радостью и… Любовью? Да, наверное так. Я будто снова придал значимости жизни. Достать жалкие бумажки (деньги) для меня не проблема, какая бы сумма это не была бы. Люди придали этому слишком большое значение. Я достал двести пятьдесят тысяч долларов. Просто подумал — ну и что? Люди тратят свою жизнь на зарабатывание напечатанных купюр, чтобы в итоге умереть с нею в кармане. А я не живу, не умираю, мне не нужна валюта, но ему нужна жизнь. Я не должен был вмешиваться. Никогда. Но он… Исключение. За несчастные шесть-семь часов этот парнишка показал мне то, что не могли миллионы людей до него. Счастье и любовь к жизни. — Оплата завершена… — плакала мать Хана, когда получила письмо с известием о том, что «неизвестный» оплатил лечение. Полностью. В недешевой клинике Сеула. Плакал и сам Джисон, но уже от счастья. Хотелось стереть слезы с его глаз, обнять и поцеловать. Но теперь он меня не видит. Теперь мы увидимся лет через шестьдесят, а то и все семьдесят.