верховный жрец

      ‎сумада на языке к помолвке или свадьбе. громкие стоны вместо тихой молитвы. фаенон сжимает обнаженные бедра сильнее, пот выступает на лбу. горьковатый привкус миндаля во рту смешивается с терпкой слюной эона. или это его собственная? нанук смеется, кусает чужую щеку. если останется след – все по-настоящему. сильные руки эона скользят по телу, вызывая легкую дрожь. нанук говорит, и голос его звучит в голове фаенона. слишком властный, слишком грубый. мальчишка раздвигает ноги в ответ на приказ. жарко, и фаенон течет, плавится. жалобно стонет, жмурит глаза, лишь бы избежать пронзительного взгляда. нанук будто везде, будто касается каждого изгиба тела, будто трогает изнутри. сильные руки сжимают горло, а по щекам мальчишки стекают капли пота. он рвано дышит, касаясь лбом чужого плеча. легкий стон срывается с его сухих губ, и нанук довольно смеется. он хищник, а перед ним его идеальная жертва. фаенон смотрит на него испуганными голубыми глазами. удовольствие предательски растекается внизу живота. фаенон – избранный, отданный толпой эону на растерзание. нанук звучит у него в голове, и мальчишке кажется, что он сходит с ума. сила разрушения ощущается в каждом невинном (а действительно ли таком?) касании, мальчишка дрожит изнутри из-за мнимых переломов. но нанук не ломает, не уничтожает. он поглощает, владеет. ведь разрушение это не всегда что-то плохое. катарсис тоже своего рода разрушение, порождающее поистине райское наслаждение. и фаенону почему-то глубоко в душе спокойно, даже когда эон жадно грызет его плечо. золотистая, раскаленная, словно лава, слюна стекает по крепкому юношескому телу, и он вновь задыхается. выгибает спину, когда чувствует длинные пальцы в себе, легкий стон срывается с его губ. фаенон смотрит ему в глаза, а нанук смеется, вгрызается в мочку уха. укусы, будто метки, послужат ему напоминанием на утро. юноша сжимает плечи эона, а нанук слизывает слюну с его подбородка. он чуть сгибает пальцы, проникая глубже. фаенон задыхается, рука скользит между бедер. но эон резко хватает его запястье, хищно сверкает глазами в темноте комнаты. «‎не смей трогать»‎, — он шипит мальчишке в ухо. фаенон закрывает глаза, сладким стоном лаская чужой слух. нанук смеется, проводит языком по мускулистой груди. и он понимает, что мальчик переживет эту божественную связь, станет главным жрецом в храме и расскажет всем об истинной силе разрушения. нанук смотрит на него с издевкой, шлепает по мягкому бедру. ему нравится, нравится быть властным, нравится сводить его с ума. фаенон всхлипывает, обвивает руки вокруг шеи эона. и слезы льются из затуманенных глаз. нанук давит ему на низ живота, и мальчишка закатывает глаза от удовольствия. «ты теперь мой, мой навечно», — он слышит голос эона в своей голове и покорно кивает головой. нанук целует его в лоб, убирает со лба мокрые от пота пряди.       фаенон просыпается в пустой комнате в полном одиночестве. все его тело болит и ноет. на шее и плечах – золотые укусы, напоминания о его союзе с божеством. старшие жрецы осторожно входят в комнату, подносят ему кувшин с водой. мальчишка с радостью принимает, жадно пьет прохладную воду, пока они осматривают его уставшее тело. весь скептицизм пропадает, когда они видят следы зубов эона на его теле. но тень сомнения не покидает их великие умы. и нанук это знает, нанук следит за процессом в этой же комнате. просто не показывается, ведь эти жрецы не достойны. а любимого жениха не хочется пугать. и он невесомо касается его лица, целует затылок. и на мгновение его глаза и волосы желтеют, жрецы будто видят перед собой своего эона и испуганно отступают. и в самом деле… нанук был здесь прошлой ночью. нанук принял их жертву. а, значит, теперь фаенон станет верховным жрецом храма разрушения. они падают перед мальчишкой на колени, не решаясь даже взглянуть на него. а нанук довольно ухмыляется, обвивая тело жениха своими перерезанными руками. «смотри-ка, теперь они твои подчиненные», — голос эона вновь звучит в голове фаенона, и он склоняет голову и скрещивает руки в молитве, обращаясь к собравшимся жрецам. его голос слегка хрипит и звучит слишком размеренно из-за горячих фантомных прикосновений нанука. но будущий верховный жрец знает: божество здесь.