My Emptiness

Аарон не сдержался. Крекерная пыль была лишь малостью. Сидя на полу в ванной, на холодном кафеле, он был весь в поту. В глазах темнело, а во рту стояла дикая сухость. Руки и ноги подёргивались. Казалось, этой муки нет конца, но вдруг кто-то дернул ручку двери, чтобы открыть. Аарон замер, сжался в страхе; его не должны были таким увидеть. Страх пробил и без того сильную дрожь. В висках начало стучать, сердце выписывало дикие кульбиты, а в комнате вдруг стало очень холодно. Кожа покрылась мурашками. За дверью послышался голос Эндрю. Нет. Блядь, это ещё хуже. Это очень плохо. Ему нужно было срочно что-то сделать. Миньярд попытался встать, но попытка не увенчалась успехом. Вместо этого он лишь громко упал, опрокинув бутылочки с косметикой Элисон; та, конечно же, будет на него орать, что он опять испортил всё. Рядом лежавший пакетик с почти пустым веществом опрокинулся, из-за чего остатки рассыпались. Аарон сразу же стал пытаться собрать содержимое; он не мог это упустить. Он понимал, что закапывает себя и своё будущее, но было ли оно у него, если Кейтлин его бросила, а всё, что было дорого, утратило значимость? Он и правда слабак, как и говорил Эндрю. Слабак и ничтожество, не имеющее права на дальнейшую жизнь. Он такой мудак. Вместо того чтобы пытаться жить дальше и хвататься за соломинки, он сам зарывает себя в могилу. Это просто пиздец. Он реально долбаёб. Возле двери послышался голос брата. — Аарон, ты упал. – Он не спрашивал, он утверждал. И это всегда пугало: то, что он знал, что происходит с ним, как бы тот ни старался скрыть. Брат словно внутренний его голос, тот, который знает, что на самом деле хочет его подсознание. — Да... Я подскользнулся, дай мне время. – Рукой он попытался опереться на тумбу. Рука нащупала опору и вцепилась в неё. Сил не было, но он упорно старался подняться. Тело трясло, ему дико хотелось пить, и желательно чего-то крепкого, да такой степени, чтобы можно было забыться хоть ненадолго. — Аарон, ты скоро? – Могло показаться, что старший лишь быстрее хочет в ванну, но, если прислушаться и присмотреться, можно понять, что тот лишь хочет убедиться, всё ли в порядке с ним. — Д-да. Сейчас... – Голос был таким хриплым, что пришлось прокашляться. Эндрю не должен понять, что тому пиздец как плохо. — Аарон, что случилось? – Голос брата не на шутку стал серьёзным. В дверь начали барабанить. Наркотики не дали о себе забыть. Ему начали казаться фантомные руки, касавшиеся его; голос брата он перестал слышать, а в голове были лишь мысли о том, что он сделал не так. Комната наполнилась странным белым шумом. В глазах темнело. Сознание уплывало всё дальше и дальше, а комната стала такой тёмной, как будто он и не был в ней, а тело его находилось в пустоте. Вся его жизнь была похожа на пустоту. Это так бесит. Став медиком, он хотел доказать себе, что не всё потеряно. Но, видимо, судьба сама решила распорядиться. — «Господи, за что мне это? Проклятая жизнь»– единственное, что пронеслось в его голове. А дальше мысли налетели потоком, хоть и было трудно думать вообще о чём-либо, но он точно думал о своей матери. Как всё сложилось бы, если бы он и Эндрю жили с самого начала вместе? Были бы они ближе? Были бы они хорошими друг для друга братьями? Понимали бы друг друга с полуслова? Этого он точно никогда не узнает. Аарон хотел бы стать ближе, но он трус. Всю свою жизнь он этого не признавал, но сейчас он это чётко понимал. Ему так стыдно перед семьёй. Особенно перед Ники. Ники всегда пытался поднять настроение и всегда был готов поддержать, а вот Аарон просто пытался быстрее отвязаться от них. А ведь он первый, кто принял его таким, каков он есть. Ради близнецов он отказался переехать в Германию к своему любимому парню. Он уверен, Ники так устал от них, но всё равно остаётся вместе, несмотря на угрозы Эндрю, агрессию Аарона и непонимание иногда со стороны команды. Аарону так жаль, он хотел бы сделать что-то приятное кузену, но не знал что. Опять же боялся – трус. Ему было тошно от самого себя. Когда это всё закончится? Если он сейчас умрёт, он опять уйдёт от проблем, спрятав голову в песок, и вот опять он – трус. Что делать? Как быть? Но снова потонуть в своих мыслях ему не дали. Чужие руки, вцепившиеся в его плечи, заставили его очнуться. Никого не было рядом. Он окликнул брата, но тот ничего не ответил. Тогда он снова крикнул, но и на этот раз брат не ответил. Всё это его доконало. Желание вскрыть себе вены стало невыносимым. Бритва. Она лежала на умывальнике, возле ящика с косметикой Элисон. Он взял её и изо всей силы швырнул в стену. Лезвия выпали. Удачно. На коленях он дополз до лезвий. Через секунду он взмахнул лезвием над рукой. Лезвие вошло в плоть, оставляя за собой лишь кровавый ошмёток кожи. Но лезвие было маленьким; на середине разреза оно застряло. Боль ничуть не тревожила Миньярда. Свободной рукой он отодвинул зияющую рану и попытался нащупать лезвие. Боль была, но он умело игнорировал её. Не получилось: лезвие было зажато. Он схватил еще одно выпавшее лезвие и, наконец, довел разрез на левой руке до конца. Кровь хлынула еще сильнее. Правая рука пока была цела. Силы покидали Пятого номера. Последнее, что он успел сделать, — перерезать себе горло. Кровь яркой струей брызнула из раны. Не в силах пережить это, он закрыл глаза. Теперь — навсегда.