В плену роскоши.

Жизнь во дворце будто и не меняется. Служанки всё так же бегают по коридорам, выполняя свои задачи, на кухне кипит полноценная жизнь, счастливые крики женихов из столовой уже давно звучат как обыденная часть. Принц недовольно поджимает губы и скрывается в дворцовых садах.  Неделя. Ровно семь дней, как этот кошмар стал полноценной частью его жизни. Сто шестьдесят восемь часов его личного ада, наполненного вечными похабными шутками от женихов, парочкой приставаний и бесконечного напоминания о его падении.  И ни одной встречи с Антиноем. Телемах медленно шагает вглубь сада, разглядывая цветы, за которыми всё так же ухаживают. Несколько из них даже напоминают ему о маме. О её глазах, её улыбке, когда маленький принц искренне интересовался значением того или иного цветка. Он слабо покачивает головой, отгоняя мысли.  Антиной ни разу не позволил ему вновь встретиться с ней. Да даже и не говорил с ним толком. Единственный разговор произошёл в тот же день, когда он вернулся, убедившись, что Пенелопа надёжно спрятана.  Телемах мысленно прокручивает их разговор. Итака даже близко не знала о смене власти, а Ной уже полноценно вёл себя как король. Да и командовать падшим принцем начал тут же, будто ему это ничего не стоило.  Однако всё это было до жути противоречивым. Антиной приказал даже не думать о встрече с Пенелопой до его разрешения, но так ни разу с ним не заговорил за эту неделю.  Они даже ни разу не встретились друг с другом. Хотя принц и без того чувствовал на себе его взгляд. В охране, которая давно оказалась подкупленной им, в служанках, посещающих его комнаты и всё так же помогающих ему в обычных делах. Даже в женихах, следящих за ним голодными взглядами.  Телемах вновь покачивает головой, усаживаясь на землю прямо перед одной из клумб, засаженной полосатыми гвоздиками. Ему было стыдно думать об этом, но жизнь принца почти не изменилась. Принцу каждый раз приходилось подавлять любые мысли, хоть как-то связанные с этим. Каждый раз он приходил к одному и тому же уравнению.  Думать, значит понимать. Понимать, значит принимать. Принимать принц не хотел и не собирался. — Наслаждаешься цветами, волчонок? — Звучит за его спиной. Телемаху даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что за ним стоит Антиной собственной персоной. Помяни черта, он и появится. Когда принц не отвечает, царь продолжает. — Сегодня не в настроении? Он тихо фыркает над своими словами. Телемах всё же поворачивает голову, разглядывая его во всей красе. Помимо обычного красного хитона на его плечах теперь гордо красовался плащ, украшенный волчьей мордой. На пальцах гордо сверкали золотые кольца и перстни, а на шее - золотая цепочка с отлитой оливковой ветвью, которую принц до этого ни разу не видел. Что-то личное?  — Любуешься видом? — Вновь вырывает его из размышлений Антиной, скрещивая руки на покрытой шрамами груди.  — Было бы, чем любоваться. — Бормочет он в ответ, отворачиваясь обратно к цветам. — Чего ты хочешь?  — Ничего особенного. Простой разговор между старыми друзьями. — Ной смеётся, замечая, как Телемах морщится от его слов. — О, не будь таким жестоким, волчонок. Я пришёл с миром. — Тогда иди дальше. — Телемах знает, что ведёт себя по-детски, но альтернативы не находит. Он не глупый, знает, что от любого более язвительного ответа его по головке никто не погладит.  —  Маленький поганец.  Антиной присаживается на корточки рядом, не беспокоясь о довольно быстро запылившимся от земли плаще. Он больше ничего не говорит, сначала оглядывая Телемаха с головы до ног, совершенно не беспокоясь о том, чтобы спрятать оценивающий взгляд, а после переводя его на те же цветы, что забрали внимание принца.  Тишина, вставшая между ними, не вызывает у Телемаха напряжения. Её не хочется заполнить ещё одной парой злобных слов, вопросами, которые крутились у него в голове с момента восстания женихов или простым уходом. Она не вызывает у него абсолютно ничего.  — Они тебе подходят. — Всё же разрывает эту тишину Антиной. — Что? — Цветы. — Он хмыкает, вставая в полный рост и разворачиваясь, чтобы уйти. Ной делает пару шагов к выходу из сада, но, как только принц радуется вновь обретённому одиночеству, он останавливается. — Веди себя послушно, и я подумаю над тем, чтобы пойти тебе навстречу.  Телемах не сводит взгляда с полосатых гвоздик до тех пор, пока шаги полностью не затихнут.  Первый разговор, прошедший между ними за всю неделю, не оставил в принце никаких эмоций, кроме опустошения.