В плену роскоши.

Минута. Две. Три. Возможно десять. Телемах не знает, как долго он остаётся на балконе. Единственное, что намекает ему о прошедшем времени — прохлада ночи, окутывающая его, заставляющая покрыться мурашками. Прямо как Антиной этим вечером. Принц не знает, что произошло. Не знает, что это значит. Не знает, как на это реагировать. В этот момент он не знает ничего. И на каждую попытку вернуть себе самообладание в голове всплывает нежное прикосновение. Тёплое дыхание Антиноя. Его губы. Проходит ещё мгновение, прежде чем он наконец двигается: садится на корточки и прижимается спиной к перилам. Ему всё равно на пыль или грязь, которая останется на его одежде, ему всё равно на то, что его увидят в таком состоянии. Об этом он тоже не может думать. Антиной поцеловал его. Без всяких предпосылок. Без лишних слов. В середине разговора, который Телемах хотел развернуть в очередную ссору: в конце концов в груди ещё теплилась маленькая обида на оставленный им след. Но теперь, вместо обиды, там пустота. Не приятная, как отдых после тяжёлого дня, но и не неприятная, как последнее прощание. Просто пустота. А может, это и вовсе не пустота. Просто что-то, что он не в состоянии расшифровать. Телемах закрывает лицо руками, тяжело вздыхая. Как давно в его жизни всё настолько изменилось? В какой момент он успел свернуть не туда, превратившись из воина разума в это? В злополучный день? Или в день, когда Антиной впервые назвал его волчонком? Он не ненавидит Антиноя, он уже давно это признал. Просто не может, сколько бы ни пытался. Вместо ненависти каждый раз всплывала искра надежды, тут же скрывающаяся под волной разочарования: Ной всегда находил момент, чтобы уничтожить любую надежду на лучшее. Только надежда продолжала загораться каждый раз, создавая порочный круг. И Телемах позволил ему. Позволил тушить играть с этим, позволил командовать им. Позволил поцеловать. Не оттолкнул, хотя и мог. Если первые пару минут принц успокаивал себя тем, что просто не успел, то спустя ещё некоторое время прохладный воздух выбил из него все свои ложные надежды. Он не оттолкнул, потому что не захотел. В голове не проскочила мысль поднять руку, чтобы ударить короля, сделать шаг назад, накричать на него, совсем наоборот. Любая подобная мысль сразу же растворялась в нежном прикосновении. Зал постепенно стихает. Теперь Телемах определённо неуверен, насколько долго он просидел здесь. Тем не менее, прохлада ночного воздуха становится слишком невыносимой, чтобы оставаться на балконе чуть дольше, вынуждая его встать с пола и вернуться в комнату. Хватит с него балов. Оказавшись в собственных покоях, он тут же направляется в ванну, заранее подготовленную служанками. Хотя он прекрасно помнил, что никого об этом не просил. Горячая вода тут же окутывает его, посылая колющую боль по всей коже — плата за его долгие раздумья. Принц откидывается на бортик ванной, вновь закрывая глаза и пытаясь восстановить цепочку событий. Антиной увидел Эвримаха и его вместе. Отвёл его на балкон. И поцеловал. Какой вообще в этом был смысл? Телемах не считал себя великим теоретиком, поэтому мысль о том, что Антиной просто приревновал даже не пришла ему в голову. Возможно это был очередной способ манипулировать им. Прямо как он использует Пенелопу против принца. Но он ничего не потребовал. Кроме прекращения общения с Эвримахом. Хотя прекрасно знал, что Телемах и не особо горит желанием продолжать. Принц так и не приходит к желаемому ответу. Сколько бы он не пытался, истина до него не доходит. Телемах разочарованно задерживает дыхание и на несколько долгих минут погружается с головой под воду. Горячая вода полностью вытесняет все нежелательные мысли, заменяя их приятной тишиной. Он остаётся там до того момента, пока в лёгких не заканчивается воздух. К чёрту. К чёрту Эвримаха. К чёрту Антиноя. К чёрту его бешено бьющееся сердце при мысли о поцелуе. Когда служанки приносят ему поздний обед, он молча принимает поднос. Поднос с едой, третьим пузырёк с мазью и письмом. Письмом, которое принц осмеливается открыть перед самым сном. И если его сердце вновь начинает биться быстрее от обольстительных комментариев о том, как хорошо Телемах выглядит в красном, он ни за что в этом не признается.