𝑼𝒏𝒉𝒆𝒂𝒍𝒕𝒉𝒚 𝒂𝒅𝒅𝒊𝒄𝒕𝒊𝒐𝒏

Музыка глушила уши, которая повышала уровень адреналина в крови, разливались алкогольные напитки, дурманящие рассудок, табачный дым, толпа, заливающаяся громким смехом. Свет игрался, поглощая окружающих людей в свои дурманящие объятья. Жизнь текла своим чередом, а клуб был оторванным от реальности местом. Это – ещё один день из жизни Нам Гю. Кто мог подумать что после судной ночи количество крестиков на играх сможет перевесить кружков? На руках Нам Гю были эти ебучие деньги, которые ему были когда-то так остро нужны. Нам ушёл с игр живым, и, вроде бы всë должно налаживаться...Ведь так? Нам не заметил, как снова начал тревожно рукой перебирать крест на своей шее. Это странно, ведь раньше он подпитывал свою нездоровую зависимость через руку, а не принимал таблетки, раскусывая их на языке. Он сидел на мягком диване в углу клуба, до которого лишь иногда доходил свет и погружение во всё это дерьмо. Хоть он и смотрел в толпу, его взгляд был пустым и отстранённым, направленным в поток собственных мыслей, которые приходили к нему сами уже пару дней. Обычно Нам Гю рассматривал людей в клубе, он искал. Выискивал кого-то, кого уже не найдёт, а после оставлял свои попытки, принимая или затягиваясь чем-то. – Эй, Гю-сай. Нам Гю был так глубокого в своих странных, липких мыслях, обволакивающих его полностью, что не заметил Минджуна. Бармена, работавшего в этом клубе, и по совместительству его хорошего знакомого. Одной из его собственных слабостей, для Нам Гю он был слишком хорошим, чтобы действительно быть в этом месте. Но, как оказалось, он быстро прижился на этом месте. Был сговорчивым, понимающим барменом для клиентов в этой точке клуба. Ещё и чертовски красивым, нужно было только чуть выпить или принять, так в глазах других ещё и горячим. Только на пухлых губах пирсинг иногда мешает целоваться, или это была лишь отмазка Минджуна не целоваться с потребителями. В гортане Нам Гю на мгновения сжались голосовые связки, не давая даже издать звука, а сердце предательски заколо, как выстрел в грудь. По ощущениям Нам Гю его как будто вытащили из глубины вод в реальность. От неожиданности Нам вздрогнул, тёплая рука разжалась сама по себе, крест с наркотиками упал с тяжёлым ощущением на грудь, а глаза посмотрели на Минджуна. – Хэй, малыш, что с тобой происходит? Нам Гю растерялся, не зная что и ответить, в его голове всë ещё витали эти липкие, навязчивые мысли. Собраться с головой в таком месте было труднее всего. Губы слиплись. Минджун скрестил татуированные руки на груди, подошёл ближе к Нам Гю, намерено сокращая дистанцию, желая пройти через пропасть между ними. – Где тебя черти носили? Почему ты столько дней не отвечал на мои сообщения, не брал трубки, и сейчас...– Минджун сделал уверенный шаг ещё ближе, облокачиваясь на диванчик рядом одной рукой, заставляя Нам Гю сконцентрироваться среди этого давящего клуба лишь на нëм. Другой рукой он грубо вцепился в воротник, скомкав ткань в кулаке, притягивая его лицо к своему. – Ты, блять, как брошенный и потерянный котëнок, который считает дни до своей смерти. Связался с кем-то по опаснее в этом городе, а? Как ты закрыл свои ебаные долги так, за один раз? Нам Гю рассматривал лицо Минджуна,не воспринимая его слова как то, что действительно для него было бы важно. Эта агрессия и чуткость с его стороны была заботой, которую он мало к кому проявлял, и Нам был одним из немногих, возможно, потому что между ними было что-то. Когда-то. Он сам блять не знал, что с ним происходит, а объяснить это другими задача ещё сложнее. Нет, она была невозможная. Нам Гю ничего не ответил. Он смотрел в глаза бармену, его взгляд казался тяжёлым, пронизывающим до костяшек, желая залезть Наму в голову и понять, что с ним происходит, и происходило в его отсутствие. Минджун понял, что это, скорее всего, бесполезно. Он с разочарованием выдохнул, выпустив Нам Гю из своей хватки. Нам Гю опустил свою руку, обхватывая полностью, до кончиков пальцев, крест с наркотиками внутри, который, видимо, придавал ему ощущение смелости и нотки азарта. Как только он дотронулся до креста, возникала буря эмоций. Холод от него проникал в кожу, но следом расстекалось тепло – странное, липкое, как адреналин, смешанный со страхом. Он чувствовал горячее ощущение от того, когда касался его. И Нам Гю на мгновение показалось, что где-то толпе людей клуба промелькнул фиолетовый цвет. Яркий, шипучий, родной. Затем Нам Гю как ударило током, он немного замялся, но после вернулся обратно. – Всё в порядке, my boy. Я больше не пропаду так, долги выплачены. T'es qu'un idiot, – недовольно фыркнул бармен в сторону парня, решив продолжить его игру в иностранные языки. Ему нравилось, что Нам не знает французского, и он также знал что раньше ему это нравилось. – Я бы с тобой поговорил, если бы не кучка людей, желающих закинуться этой ночью. Больше не пропадай. Нам Гю ничего не ответил, наблюдая за тем, как фигура Минджуна отдаляется от него, а после взял рядом с диваном бутылку люксовой текилы. Когда он подносил к губам бутылку, почувствовал среди множества ароматов в этом клубе сладостный запах спелой груши, ванили и миндаля. Он задержал глоток, давая алкоголю обволочь язык, а после растворяясь в нём полностью. Спустя пару часов Нам Гю в не самом трезвом состоянии доплёлся до дома. Ключ скрипнул в замке, отворил дверь. Нам зашёл в свою квартиру, не включая света, и направился в ванную. Он включил свет, который полностью осветил маленькую ванную и надел чёрные, латексные перчатки. Нам Гю застыл перед зеркалом, рассматривая себя как будто видел собственное отражение впервые. Сердце подобралось к горлу, оставив невозможность говорить что-то рациональное. Он смотрел на свои локоны. Блять – Руки Нама закрыли лицо, он вздохнул, уверяя себя в правильности собственного выбора. – Думаю, в этом нет ничего такого. Надо же когда-то пробовать. Затем пальцы парня проникли в тёмные пряди. Первая капля краски упала на раковину, оставляя фиолетовое пятно. А через время раковина была вся в этих пятнах, Нам Гю снял перчатки, закидывая их на раковину. Расматривая себя в зеркале, запуская руки в волосы. Какой же я, блять, пьяный придурок, – Нам смотрел на свои покрашенные пряди, перебирая их. Каждая через раз была фиолетового оттенка. Но он сказал это не с раздражением, ему действительно это нравилось, пробуждались эмоции, которые после тех игр пропали в нём. Единственная вещь, вызывающая у него эмоции, был змеиный крест Таноса. Но он не хотел признать ни того, ни другого. – Зачем я только купил эту несмывающуюся краску? Нам Гю опустил руки на раковину, его кончики пальцев слегка покрасились. Прикрыв глаза, а после почувствовал горячее дыхание на шее. По спине пробежали мурашки. Он знал, что выбранный сегодня ночью алкоголь вызывает гиперчувствительность к тактильности, но не мог сегодня не выпить бутылки текилы. Танос, блять...– Нам Гю пробормотал это, и впервые спустя время сказал его, именно этого в трезвом состоянии он не мог сделать. Каждый вздох был всё тяжелее для парня. – Ты просто конченый мудак.