Мстители: код "Анастасия"

      Ник Фьюри, как всегда, погруженный в свои мысли, прохаживался по гулким коридорам «Хелликериэра». Казалось бы, все под контролем: Локи, этот вечный источник хаоса, теперь надежно заперт. Брюс Бэннер, на пару со своим альтерэго изучает скипетр в лаборатории. Даже сам Тор, громовержец из Асгарда, пожаловал на Землю. Но что-то не давало покоя глазу директора Щ.И.Т.а. словно под кожей застряла заноза, которую никак не вытащить. Он настолько увлекся размышлениями, что не заметил, как оказался в общем зале.       Там, у огромного панорамного окна, откуда открывался захватывающий вид на звездное небо, сидела она. Евгения. Ее пальцы ловко скользили по струнам контрабаса, извлекая мелодию, одновременно меланхоличную и завораживающую. Фьюри невольно остановился, вспоминая их первую встречу.       Пять лет назад. Будапешт. Миссия Бартона и Романофф по добыче информации о новой баллистической ракете, известной как «Анастасия». И, конечно, о ее создателе, гении с репутацией безумца — «Психе Богданове». Менее чем через сутки Бартон вернулся, знатно потрепанный и бледный как полотно. Наташу захватили. Сокол передал сообщение для Фьюри с весьма однозначный содержанием: визит Сибирь. Или смерть шпионки и семьи Бартона.       Фьюри прибыл в указанное поместье, ожидая увидеть что угодно, но только не ее. Высокая блондинка в вызывающе черном платье, поверх которого была накинута длинная черная шуба, встретила его на пороге. Ее улыбка была… особенной. Немного сумасшедшей, но при этом обезоруживающей. — Ник Фьюри, я полагаю? — голос ее был низким, с легкой хрипотцой, словно она только что выкурила пачку сигарет, а потом пела в хоре ангелов. Она протянула руку — Евгения Виссирионовна Богданова, к вашим услугам, — в ее глазах мелькнул озорной огонек. — А вы, как я понимаю, тот самый человек, который отправляет своих людей на верную смерть за мои игрушки?       Фьюри пожал ее руку, чувствуя, как она крепко сжимает его. — Я отправляю их за информацией, которая может спасти миллионы жизней. А вы, как я понимаю, и есть создательница этой самой «Анастасии»?       Евгения рассмеялась, и этот смех был похож на звон хрусталя, разбивающегося о камень. — О, «Анастасия»! Мое маленькое дитя. И да, я ее создательница. А вы, мистер Фьюри, похоже, не очень-то любите сюрпризы. — Сюрпризы — это для тех, кто не работает в Щ.И.Т.е,» — буркнул Фьюри, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — И я не люблю, когда моих агентов берут в заложники. — Ну, это же так скучно, когда все идет по плану, не находите? — она подмигнула. — К тому же, я хотела лично познакомиться с человеком, который так отчаянно ищет меня. И, признаюсь, ваш агент Бартон — весьма интересный экземпляр. Немного нервный, но с золотым сердцем. Видели бы вы его лицо, когда я показала ему досье на его супругу и детей. И, кажется, я испортила ему сюрприз. Лора не сказала агенту Бартону, что ждёт третьего ребёнка.       Фьюри прищурился. — Вы держите агента Романофф в заложниках, чтобы познакомиться? — А почему бы и нет? — она пожала плечами, и шуба ее элегантно скользнула по плечам. — К тому же, мне нужно было убедиться, что вы не какой-нибудь там мелкий чиновник, а действительно тот, кто может оценить мои таланты. И, кажется, я не ошиблась. Вы выглядите как человек, который понимает, что такое настоящая сила. И да, агент Романофф уже летит в штаб Щ.И.Т.а в самых что ни на есть комфортных условиях. Водка, там, красная икра. И щедрая компенсация за моральный ущерб. — Рад это слышать. Но вы должны помнить, сила — это не только гром и молнии, мисс Богданова, — сказал Фьюри, чувствуя, как его обычная невозмутимость начинает давать трещину под натиском этой непредсказуемой женщины. — Это еще и ответственность. И умение предвидеть последствия.       Евгения склонила голову набок, ее голубые глаза внимательно изучали его. — О, предвидение — это моя стихия, мистер Фьюри. Я предвидела, что вы придете. Я предвидела, что вы будете недовольны. И я предвидела, что вы оцените мою изобретатель носить, — она сделала паузу, и в ее глазах мелькнул тот самый сумасшедший блеск, который он уже успел заметить. — А теперь, если вы не против, я бы хотела продемонстрировать вам кое-что еще. Что-то, что заставит вас забыть о ваших агентах и их мелких неприятностях.       Она встала, и ее движения были плавными, как у хищницы. Фьюри невольно проследил за ней взглядом. Она подошла к столу, на котором лежали чертежи и какие-то странные приборы. — Вы знаете, мистер Фьюри, «Анастасия» — это всего лишь прототип. Мое последнее творение куда более… впечатляющее. Оно способно изменить ход истории. Или, по крайней мере, сделать ее куда более интересной.       Фьюри подошел ближе, его инстинкты шпиона кричали об опасности, но любопытство, как всегда, брало верх. — И что же это за чудо-оружие? — Чудо-оружие? — Евгения усмехнулась. — Это слишком банально. Это скорее… инструмент для переформатирования реальности. Представьте себе, мистер Фьюри, мир, где нет места скуке. Где каждый день — это новое приключение. Где даже боги вынуждены считаться с человеческим гением.       Она взяла в руки один из приборов, похожий на сложный кристалл голубоватого оттенка, заключенный в металлическую оправу. — Вот, например. Это всего лишь маленький кусочек моей большой картины. Но даже он способен… ну, скажем так, заставить вас увидеть мир под другим углом. — Откуда у вас наработки с исследований тессеракта? — Фьюри смотрел на нее, на ее горящие глаза, на ее уверенность. Он понимал, что эта встреча изменила все. Он отправил своих лучших агентов за информацией, а нашел нечто гораздо более опасное и притягательное. — Вы играете с огнем, мисс Богданова. — О, у меня много связей, директор. А огонь — это мой лучший друг, — ответила она, и в ее голосе звучала настоящая, неподдельная страсть. — А теперь, если вы готовы, я покажу вам, как разжечь пламя, которое осветит весь мир.       И в этот момент, стоя в тишине сибирского поместья, Фьюри понял, что его жизнь, и, возможно, жизнь всего мира, только что стала намного, намного интереснее. И, как ни странно, это его совсем не пугало. Скорее, наоборот. Он почувствовал, как в нем просыпается тот самый азарт, который когда-то привел его в Щ.И.Т. Так родилась на свет идея «Фазы-2».       Фьюри вынырнул из пелены воспоминаний. — Не спится, Евгения? — его голос, как всегда, был низким и немного хриплым.       Она обернулась, и на ее губах появилась легкая улыбка. — А тебе, Ник? Похоже, даже победа над богами не приносит полного покоя. — Покой — это для тех, кто не знает, что такое настоящий хаос, — ответил он, подходя ближе. — Я вот думаю о нашем свихнувшемся божке.       Евгения кивнула, ее взгляд снова устремился к звездам. — Он, конечно, тот еще фрукт. Но, признаюсь, его истории иногда бывают увлекательными. — Увлекательными, говоришь? — Фьюри усмехнулся. — Я бы сказал, что они скорее запутанные. Тор сказал, что он ждет армию. И мне кажется, что нам нужен кто-то, кто сможет распутать этот клубок. Кто-то, кто не боится задавать неудобные вопросы.       Он сделал паузу, внимательно изучая ее. — Я хотел бы предложить тебе кое-что, Евгения. Личное дознание. Без камер, без свидетелей. Только ты и он.       Евгения повернулась к нему полностью, ее глаза блеснули. — Личное дознание? Решил выполнить свою часть сделки? Звучит интригующе. А что, если я скажу, что согласна, но с одним условием? — Я весь во внимании, — Фьюри поднял бровь. — Условие простое, — она улыбнулась шире. — Я сама решу, какие методы использовать. Без вмешательства и без лишних вопросов с вашей стороны.       Фьюри задумчиво потер подбородок. Это было рискованно. Очень рискованно. Но в глазах этой женщины он видел не просто любопытство, а нечто большее — понимание человеческой (и не только) природы, которое могло оказаться куда более эффективным, чем все его гаджеты и допросы. — Методы, говоришь? — он снова усмехнулся. — Надеюсь, они не включают в себя игру на контрабасе. Хотя, признаюсь, это было бы весьма необычно.       Евгения рассмеялась, и этот смех, такой же мелодичный, как звуки ее инструмента, разнесся по залу. — Кто знает, Ник. Возможно, именно музыка — это ключ к пониманию даже самых запутанных душ. Но не волнуйся, я обещаю, что это будет профессионально.       Фьюри кивнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. Возможно, именно такой непредсказуемый ход и был нужен. — Договорились. Но помни, ставки высоки. И если что-то пойдет не так… — Я знаю, — перебила она, ее голос снова стал серьезным. — Я знаю. Но иногда, чтобы понять врага, нужно стать немного похожим на него. Или хотя бы понять, что им движет.       Фьюри наблюдал, как она направляется к выходу из зала, ее движения были плавными и уверенными, словно она шла на сцену, а не в камеру к богу обмана. Он знал, что это был шаг в неизвестность. Евгения была не из тех, кого он мог бы легко классифицировать. Ее спокойствие, ее музыка, ее взгляд — все это говорило о том, что она видела мир под другим углом. И, возможно, именно этот другой угол зрения был сейчас необходим. — Удачи, агент Анастасия, — бросил он ей вслед, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто пожелание. Это было признание того, что иногда самые неожиданные инструменты оказываются самыми эффективными. Он знал, что она не подведет. Или, по крайней мере, сделает это так, что никто не сможет ее в этом обвинить.       Он остался стоять у окна, глядя на звезды, которые теперь казались ему не просто далекими огнями, а свидетелями чего-то нового, чего-то, что могло изменить ход игры. Локи был пойман, но его разум, его мотивы — вот что оставалось настоящей загадкой. И, возможно, эта женщина с контрабасом, которая умела извлекать из тишины самые глубокие звуки, сможет найти ответы там, где все остальные потерпели неудачу. Фьюри усмехнулся.

***

      В полумраке камеры, предназначенной для сдерживания Халка, Локи сидел, скрестив ноги, на полу. Его взгляд, обычно острый и насмешливый, сейчас был полон усталой иронии. В воздухе витал запах озона и металла — отголоски недавних попыток Мстителей выбить из него хоть какую-то информацию.       Внезапно в тишине раздался тихий щелчок, и массивная дверь камеры приоткрылась. В проеме появилась Анастасия. Ее лицо, обрамленное светлыми локонами, было почти невинным, но в глазах плясали искры нездорового любопытства.       Локи приподнял бровь. — Не каждый может покрасться ко мне, — произнес он, растягивая слова с легкой издевкой. — Обычно здесь толпятся герои, жаждущие моей крови.       Анастасия усмехнулась, входя в камеру и бесцеремонно усаживаясь на край клетки. — Но ты ведь меня ждал, разве нет? — ее голос был мягким, почти ласковым, но в нем чувствовалась стальная хватка.       Локи фыркнул. — Позже. Когда все пытки из коллекции Фьюри закончатся, ты пришла бы как бальзам на израненную душу. Хотя ты пришла раньше. Любопытно, но сейчас… боюсь, я не в настроении для светской беседы. — Любопытство — это прогресс, Локи, — парировала Анастасия, прислонившись к клетке. — А я — двигатель прогресса. Мне нужно кое-что узнать. Она наклонилась ближе. — Где Тессеракт? И когда прибудут Читаури?       Локи прищурился, его взгляд стал более острым. — Ты задаешь вопросы, которые не должны тебя касаться, смертная. Или ты уже не совсем смертная? — он откинулся назад, словно вспоминая что-то. — Я помню, как ты целовала меня на скалах, когда Тор пытался вытащить меня из плена. Ты была так… одержима. Как и сейчас. Анастасия проигнорировала его слова, ее пальцы нервно барабанили по стеклу клетки. — О, так тебе понравилось? У нас обязательно будет возможность это повторить. А сейчас мне нужны ответы.       Локи откинулся назад, прислонившись к стене клетки. — Ах, Тессеракт. Древний артефакт, источник безграничной силы… И головная боль для всех, кто его ищет. Почему ты думаешь, что я тебе скажу? — Потому что ты устал, — ответила Анастасия, не отводя от него взгляда. — Устал от боли, от унижений. И потому что я могу предложить тебе кое-что взамен. — Что ты можешь мне предложить, смертная? Свободу? Сомневаюсь. Власть? У меня её и так предостаточно. — Я могу предложить тебе… понимание, — прошептала Анастасия, наклоняясь ближе. — Я вижу в тебе то, чего не видят другие. Твой гений, твою… уникальность. Я хочу понять тебя, Локи. И, возможно… помочь тебе раскрыть свой потенциал.       Локи на мгновение замер, словно пораженный ее словами. В его глазах мелькнула тень сомнения, но она тут же исчезла. — Льстишь, смертная. Но я не настолько глуп, чтобы верить в твою искренность. — Возможно, — признала Анастасия, пожимая плечами. — Но я буду использовать тебя… с любовью. А теперь, Локи, скажи мне, когда прибудут Читаури? Локи усмехнулся. — Никогда. Ты думаешь, я выдам тебе такую информацию? Ты недооцениваешь мою преданность… своим планам.       Анастасия вздохнула, словно разочарованная. — Что ж, тогда пришло время для настоящего допроса, — она достала из кармана небольшой пульт с единственной кнопкой. — Надеюсь, ты любишь электричество, Локи.       Локи нахмурился, но не успел ничего сказать. Анастасия нажала на кнопку.       Разряд тока пронзил тело Локи, заставив его закричать от боли. Его тело дернулось, мышцы свело судорогой. Но он не сдался. — Ты… ничего… не добьешься…       Анастасия с нескрываемым удовольствием наблюдала за его мучениями. Ее глаза горели безумным огнем. Она нажала на кнопку еще раз.       На этот раз разряд был гораздо сильнее. Локи вновь забился в конвульсиях. — Не сдавайся так быстро, — промурлыкала она, нажимая на кнопку снова.       Локи закричал, его крик был полон боли и ярости. Анастасия продолжала, наслаждаясь его судорогами, его отчаянными попытками сопротивляться. Она была гением, и Локи был ее самой желанной игрушкой. Она хотела сломать его, подчинить себе.       В третий раз она нажала на кнопку. На этот раз удар был ещё сильнее. Локи упал на пол клетки, его тело дергалось в агонии. Анастасия наблюдала, ее дыхание участилось. Она хотела увидеть, как его воля сломается, как его гордость будет растоптана.       В четвертый раз она нажала на кнопку. Локи затих. Его тело обмякло, и он остался лежать на полу, без сознания. Анастасия отбросила пульт и присела на корточки, рассматривая лежащего без движения бога. На ее губах играла довольная улыбка. — Прекрасно, — прошептала она, ее голос был полон предвкушения. — Теперь ты мой, Локи. Моя самая интересная игрушка.       Она провела пальцем по холодной щеке, словно гладя дикое животное. — Ты думал, что можешь играть с миром, с героями, с самим собой. Но ты не учел одного — что найдется тот, кто сможет играть с тобой. И этот кто-то — я.       Она встала, оглядывая камеру с видом победителя. — Фьюри, конечно, старался. Его методы грубы, но эффективны, я должна признать. Но они не учитывают тонкости человеческой (или божественной) психики. Они пытаются сломать, а я хочу понять. И когда я пойму тебя, Локи, ты станешь моим самым ценным приобретением.       Анастасия подошла к двери камеры и обернулась, бросив последний взгляд на поверженного бога. — Отдыхай, мой дорогой. Нам предстоит еще много интересного. И помни, я не успокоюсь, пока не узнаю все. Все о Тессеракте, о Читаури, о твоих планах, о твоих страхах. Ты — головоломка, которую я собираюсь решить. И я не терплю нерешенных головоломок.       Она вышла из камеры, оставив Локи в полумраке, в тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием. Дверь за ней закрылась с глухим щелчком, отрезая его от остального мира. Но для Анастасии это было только начало. Начало ее игры с богом обмана, игрой, в которой она была уверена в своей победе. Ведь она была не просто гением. Она была безумным гением, и ее одержимость не знала границ. Локи был ее новой целью, ее новой страстью, и она не остановится ни перед чем, чтобы сделать его своей. Своей личной, неповторимой игрушкой.