Камень на душе или камень в душе?

Бой утренних часов огласил коридоры Эред-Луина. Пронесся сквозь многочисленные галереи и арки, украшенные рунами и драгоценными камнями. Пробудил от сна спящих подгорных работяг и погнал спать тех, кто работал всю ночь. Женщина, бледная как сотканое полотно, с растрепанными, чуть посидевшими волосами и стеклянным воспаленным взглядом, сидела у потухшего камина. Звон колоколов лишь сопроводил тяжелое прикрытие век и прерывистое дыхание. Рукав ночной сорочки сполз с плеча, но не вызвал никакой реакции гномки. Дис снова не спала. Которую ночь? Она и сама не знала. Сбилась со счёта, ещё тогда, в Эреборе. Тогда... В тот день, когда все надежды оборвались ликом смерти, запечатленной навеки на лицах самых родных и любимых ей мужчин. Она не плакала, когда готовила их к погребению. Не рыдала, когда хоронила своих сыновей раньше себя. Не впадала в истерику, когда Даин предложил ей титул Королевы Эребора, лишь нашла в себе силы отказаться от короны. От венца власти, что принес много горя еë семье и сотворил из неё мертвеца при жизни. Чувства накрыли многим позже, когда она вернулась в синие горы в сопровождении некоторых гномов, что сопровождали Торина, но безумно жаждали поведать свою семью и самолично перевезти еë в одинокую гору. И вот, сейчас, сидя в пустом гостинном зале. На полу, полуобезумевшая от горя. Не знающая как жить дальше, но ведущая за собой тех, кто решил остаться в Эред-Луине. Дис была совершенно потеряна. В памяти женщины всплывали не самые лучшие воспоминания. Ссоры, ругань, обиды и разногласия. Она корила себя за то, что в последние дни перед расставанием навсегда, она только и делала, что истерила и ругалась с Торином. Совершенно не слышала своих сыновей и ругала их, надеясь, что те пойдут ей на уступки и останутся дома, наплевав на гордость и честь дома. Пронзительный вой сорвался с сухих, искусанных, губ. Тонкие кисти вцепились в волосы, сжимая их и чуть ли не выдерая. Сгибаясь к коленям, она спрятала лицо в складках ткани. Слёз не осталось. Выплакала все в первые дни, после приезда. Но боль... Боль осталась навсегда. Как и вина за собственные ошибки, черствость и глупость по отношению к тем, кто этого совершенно не заслуживал. С глубоким вздохом, словно пытаясь набраться сил, женщина выпрямилась. Губы дрожали, переполненные невысказаных слез. Размеренное дыхание на два счета, стало привычкой. Тем, что выполнялось автоматически, как моргать. Женщина тяжело поднялась с ковра. Предстоял ещё один день, полный тягост и забот, а также был народ, который просил еë внимания. Времени предаваться саморазрушению у неë не было. Хотя внутренне, Дис чувствовала, что стоит ей расслабиться, как сердце замрет и она уйдет в камень, подобно предкам.

***

Как только дверь дома закрылась, разделяя хозяйку и только закончившую свою работу служанку, взгляд правительницы синих гор потух. Тонкая женская рука, с усталостью прошлась по лицу, а после потерла глаза. Повернув ключ в двери, женщина прошла вглубь дома. Каблуки были в беспорядке оставлены в коридоре. Шпильки и заколки были вытащены в тоже мгновение и теперь лежали на входной тумбе. В зале уже горел камин, прогревая жилище на ночь. Дис тихо и медленно подошла к нему и вытянула к пламени руки. Они были и без того горячими, но гномке все казалось, что они ужасно холодны. Везде было ужасно холодно. Она прикрыла глаза, тщетно умоляя себя не плакать. Опять. Подняв взгляд вверх, женщина смахнула пару слезинок ресницами. Не такого она желала в юности. Совершенно не этого. Рука изогнулась желая развязать удушающий корсет. Завязки неохотно тянулись, поддаваясь судорожным движениям пальцев. Усталость за день и эта мелочь, добили еë. В комнате послышался всхлип. Затем второй. Корсет был снят и уложен на шкуру какой-то зубастой дряни. Следом к нему полетело рубиновое колье, серьги, корона... Как же Дис ненавидела эту дрянную мифриловую железку. Сморщившись, она с досадой пнула еë ногой и упала на пол. Слезы душили. Но она не желала вновь провести ночь в слезах. Как всегда. Пальцы медленно нащупали корону и притянули обратно к себе. Дрожащие пальцы прошлись по геометричному узору. Она вгляделась в кривое отражение. Оттуда на неë смотрела, в отвращении, женщина средних лет, с тонной косметики на лице и кучей седых волос на голове. Отложив венец. Гномка тяжело вздохнула. Как же это все было тяжело. Эта не подъемная корона. Эта ответственность. Вечные горы бумаг на столе. Все эти встречи и переговоры. Раньше, смотря на Торина, она думала ,что это все так легко. Он так хорошо со всем справлялся. Не то что она. Сахарная принцесса. Женщина глубоко вздохнула и забегала глазами по залу. Острый гномий глаз выискал в темноте недопитую бутылку боярышниковой самогонки. - Нет Дис. - Раздался тихий, чуть хриплый женский голос. - Нельзя. Посмотри во что ты превратилась. Слабая, вечно в слезах... Вот только алкоголя тебе не хватало. Мысли ядом посыпались из еë собственных уст. Алкоголь был последним делом. - Чтобы сказал Брат. Посмотри на себя и не смей. - Голос сорвался на рык. Бой с самой собой лишь начинался. И увы, разумная и холодная Дис, проигрывала другой, горячей и эмоциональной. Горло обожгло и она зажмурилась. Оставив бутылку на месте, она вернулась к огню. Кольца на пальцах раздражали. А потому были откинуты в темноту зала. Все раздражало. Послы, и торговцы пришедшие с ними, бесили своими заискивающими мордами. Служанки с их участливыми лицами. Стражники, стоящие как статуи у стен. Дети носившиеся по коридорам. Чужие дети. Чужие и живые. Она в гневе и омерзении вытерло слёзы покотившиеся по щекам, тем самым размазывая пудру и румяна. Вздохнув она наклонилась назад и тихонько легла. Взгляд уперся в потолок. Идти в спальню было откровенно тяжело и лень. Дис свернулась калачиком и прикрыла глаза. Пожалуй, она останется здесь до утра. Сон медленно захватывал еë сознание и она была рада этому. Впервые за долгое время, тишина и покой.