Осколок от звезды

19 июля 2005 года Окумура никогда не чувствовала себя также легко как за последний месяц. Школы нет, полная свобода. Родители перестали делать мозги на счет поступления. Группа, хоть и редко собирается последнее время, но плотно закрепилась за определенными днями недели в расписании. Идеально подходит для плотного расписания. Регулярно их выступления стало поддерживать определенное количество человек — достаточно, чтобы обзавестись своим местом в рейтинге. А с Тосвой она стала проводить в разы больше всего своего времени. Парни ни чем не заняты, по большей части. Если постараться прекратить старания разобраться во всей этой системе и не заострять внимание на ненужных тонкостях и переживаниях, то жизнь становится намного проще. С ними легко, с ними весело. С ребятами можно расслабиться. С ними можно без зазрения совести побездельничать. Так как изначально Хоши познакомилась именно с Майки и Кеном, в основное время она болталась только с ними. В какой-то момент уже было странно и не привычно представить хоть один день без этих ребят. Утром кто-то из них зайдет друг за другом, потом поездка на байках, очень много разговоров и различных ситуаций. Вся верхушка тесно общалась друг с другом с детства, поэтому порой в их уже сформировавшейся компании Окумуре часто было не уютно. Но вне рамок условной субординации казалось, что смешнее этих гопарей никого не встретить. Парни искренние и бескорыстные. Часто Хоши доводилось случайно подслушать разговоры во время собраний командиров, это ощущалось очень странным и непонятным. Иногда казалось шуткой, но парни и в правду уважают Сано как своего лидера, на официальных встречах никогда не позволят грубости или колкости. На время собраний неформальное общение, как и дружба, стирались. Поскольку Хоши толком ни с кем и не взаимодействовала помимо командиров, то часто была выгнана из своей компании в время важных обсуждений. Ей не позволяли узнать ни грамма информации, которую не положено знать простому рядовому, даже как близкому другу никаких сплетен ей не доставалось. Иногда сразу после собраний она подходила к что-то обсуждающим между собой верхушкам. Если её молча оставляли и не гнали в зад — это успех. Конечно же, она не одна такая особенная, кто тесно общался со своими командирами. Но для себя Окумура придумала оправдание, которое для какого-нибудь преданного гопника показалось бы грубейшим проявлением кощунства. Так как она никогда не интересовалась подобным бандитским миром и по большей части даже не знала всех легендарных банд и всей истории босодзёку, значит, что для неё это не важно, и нахождение её в этой банде тоже не имеет никакого смысла, и соответственно правила на неё не распространялись. Если она и могла принять абсолютно всё, свыкнуться со всем, но каждой клеткой тела отвергала серьёзность соблюдения негласных и даже нигде не зарегламентированных дворовых законов. Она, в отличие от большинства представителей данного контингента, не сходила с ума по байкам и разборкам. Держало её здесь попросту безделье, ну и настойчивость Сано, иногда. А ещё сдерживал её в узде и не давал спуску факт того, что за несоблюдение всех этих уважаемых ребятами правил её могут зверски избить. Поэтому если и хотелось как-то позволить себе большего или выйти за рамки своих полномочий, она старалась делать это максимально аккуратно, словно она в вольере с дикими зверями, с которыми нужно общаться медленно, спокойно, и руками желательно не размахивать. На днях Майки, отбросив свою повседневную расслабленность и беззаботность, серьёзно сообщил, что на следующем собрании будет продолжаться вопрос о Мёбиусе. Ужас какой-то, если верить тому, что она подслушала. Нечеловеческая жестокость. Арата отсыпается после ночной смены. Из-за простуды на всю квартиру раздавался его дикий храп. Окумура уже в форме и сапогах, чтоб лишний раз не возиться, потихоньку шла на цыпочках в такт храпу, чтобы скрипучие половицы не выдали её. Время уже позднее, вряд ли бы он её отпустил. Обычно она уходила без спроса, ему не сообщая, хотя он и так прекрасно понимал, где она. Мобильник предательски зазвенел — пришло сообщение от главы. «Майки» «Не забудь колу, я пить хочу» — Тц… От такого брат конечно же не проснется, но она всё равно проверила. После буквально вылетела из дома. С собой немного денег, которых хватит либо на проезд на метро, либо на бутылку газировки. Сано обломится, тем более за ней сегодня никто не приедет. Форма хоть и смущала, но носить Окумура стала её чуть увереннее. Наверное, странно и немного позорно ехать в ней на метро, но байка не имелось, так что выход из ситуации только такой. В темноте некоторые дворы казались одинаковыми. Когда Хоши вышла на станции, то случайно заплела в них. Вышла на улочку с автоматами и караоке. В Сибуе она бывала часто, но только в одних и тех же местах. Нужно лишь выйти к парку Ёёги, но до него кажется далековато. Время ещё есть. В свете витрин, среди незнакомых людей, она кажется заприметила знакомую макушку. Перед ней одиноко шла младшая сестра Манджиро. Окумура чуть прибавила скорости. На громкий топот позади девушка обернулась, на лице читались смешанные эмоции, что-то между раздраженностью и досадой. — Хоши? Привет, — учитывая, сколько раз Окумура пересекается с ней в доме Сано, когда она приходила к Майки, странно, что они так не сдружились. Но, как и полгода назад она всё также активная и назойливая. С ней Окумура особо не общалась, но немного прониклась некоторым её переживаниям. Так или иначе, она сестра главы её знают абсолютно все, и никто не должен обижать её. — Привет. Ты же на собрание идешь? — впопыхах Хоши поравнялась с ней. Для прохладных дней Эмма достаточно легко одета: её школьная форма и повязанный на поясе кардиган, который она почему-то не наденет, на руках немного виднелись мурашки. — Ага. А ты потерялся что ли? — Да. Не могу понять, как выйти к парку. — Тогда я тебя провожу, — Сано улыбнулась, махнула рукой, как бы говоря: «Иди за мной». Девушка и сама не заметила, как успела расслабить лицо, она снова выглядела опечаленной. — У тебя что-то случилось? — редко доводилось видеть Эмму такой. Задумчивость ей не к лицу. — Да так, не важно, — она поежилась, потерла на руке бумажный браслет от местного караоке. Может неудачная посиделка с подружками. Грубо говоря, Хоши не могла её расспросить о каких-то проблемах или поговорить по душам. Это было бы странно. Для всех Окумура парень, а они обычно не говорят по душам с сестрами их друзей. Дабы не ляпнуть чего лишнего, что не свойственно для всё тех же парней, она старается молчать. В конце концов, она для Сано один из многих рядовых членов Тосвы, которому посчастливилось видеть девушку не намного чаще остальных. Она обычная, ни чем не выделяющаяся. Но порой Эмму было очень жалко. Друзей у неё почти нет. Вот она со скуки и таскается по этим собраниям брата. Исихара дала ей мимолетную надежду на дружбу, но после того, как что-то придумала себе в голове, понемногу стала отдаляться. Окумура вроде и не причем, но чувствовала себя слегка виноватой. Особенно сейчас, когда Эмма явно чем-то расстроена, идет одна меж темных улиц. Может она и не сможет её поддержать должным образом, но хотя бы выслушает? — Не хочешь рассказать? — Не-а, — ожидаемо отрезала Сано, больше Хоши к ней не лезла. Тишина. Несколько минут они шли, не проронив ни слова. Время уже поджимало, так что обе ускорили шаг. — Хоши, а можешь честно сказать? — Эмма по-птичьи наклонила голову в бок, Окумура слегка напряглась. — Смотря, что спросишь. — Почему Чиёко резко прекратила общение? Я же никак её не обидела? — Эм, — это один из немногих вопросов, на который она точно честно не ответит, чтобы не обидеть Сано. У Исихары свои тараканы в голове. Она неожиданно решила, что гопники — враги народа. Со временем и вся группа так решила. Так что теперь с двух сторон Окумуре приходилось отбиваться от этих праведных нападок от людей, которые, к слову, сами этой самой праведностью не блещут. Защищать всю эту субкультуру было бы неправильно, ведь большинство её представителей и в правду были редкостными уродами, но ведь Тосва не такая. Приходилось терпеть это надоедливое жужжание над ухом, пока Исихара не успокоится и не переключится на кого-то другого. — Она занята в последнее время. Не думаю, что это связано с тобой. — Точно? — она сделала паузу, а после вмиг поникла пуще прежнего. — Я не знаю, может я не нравлюсь людям в общем? Я была так рада Чиёко, она очень интересная и общительная. Но она почему-то перестала отвечать мне на звонки. Ещё и этот…— она непроизвольно махнула рукой в сторону. — Кто «этот»? — Не важно. Может со мной что-то не так? — в надежде Эмма повернулась к спутнице, та же неловко улыбнулась, попыталась собрать мысли в кучу. — Всё с тобой так. А если кого не устраивает — за твоей спиной Майки и вся Токийская Свастика, они тебя в обиду не дадут. — Тц, ты стал говорить прямо как они, — Сано презренно сощурилась. — Как кто? — Как Майки и его дружки. Мне именно это в тебе и нравилось. Что ты был равнодушен ко всей этой суете вокруг Тосвы, — тонкое разочарование ясно читалось в её поджатых губах. Эти слова немного задели, неужто она и в правду стала таким же фанатиком? В последнее время она и в правду стала больше проводить времени с бандой, но она ясно отдавала себе отчет. — А теперь… — Я все такой же, тебе кажется. — Ну да, конечно… Не став договаривать, Эмма пошла вперед. Они уже пришли к шумной парковке. Перед блондинкой все без исключения расступались, никак иначе, сестра главы всё-таки. Она подошла к сетчатому забору, где обычно собирались девчонки других членов банды. Вообще, водить их в такое место не желательно и вроде как запрещено, но кто был бы против похвастаться своей кралей перед дружками. А перед ней соответственно крутой формой и байком. Окумура на секунду помедлила, выискивая хоть кого-нибудь, к кому можно пришиться на время. Ярче всех конечно же сиял глава Тосвы, окруженный своей свитой. Его со всех сторон освещали фары байков, на мгновение показалось, что свет исходит именно от него самого. Хоши еле-еле протиснулась между парнями, что так яро обсуждали что-то между собой. Её там некоторые уже знали, да и наличие формы говорит о причастности, но для многих это не имело значения. Она не сестра главы или ещё кого-то важного, чтобы перед ней расступаться. Ребята борзые, за любой кривой взгляд могут и стукнуть пару раз. Лучше не нарываться. — Йо. Окумура. А где кола? — Манджиро блистал так ярко только в присутствии нескольких вещей: своего Бабу, Кена и пресмыкающихся перед ним парней. Собственно — на каждом собрании. — Денег хватило только на метро, — как это типично для некоторых гопников — она сутулилась и ходила в уличной манере. Со временем это вошло в привычку, за что брат частенько ругал её. Она пожала руку Рюгудзи, кивнула ещё пару знакомым позади. А для Майки лишь сочувственно пожала плечами. — М-да, а я ведь твой глава вообще-то… — Хватит дурачиться, скоро собрание, — Дракен, как обычно, осёк друга. — Без Такемучи не начнём. — Такемучи? — Хоши не припоминала такого имени среди знакомых Сано, да и вообще правильно ли он произнес имя этого паренька? Зная Майки, это очередное тупое прозвище. Окумуре как-то удалось увернуться от этой пули, а вот некоторым не особо, как в своё время Кену, теперь до конца дней придётся слышать это надоедливое «Кенчик». — Я вроде говорил про него. Такемучи клёвый! — воодушевленно проговорил Манджиро, глядя куда-то вперёд. — А вон кажется он идёт. Ха, опять во что-то вляпался, придурок. — Я схожу за ним, — Кен встал, похрустел спиной, и двинулся к гостю, которого кажется сейчас побьют ребята из четвёртого отряда. Взгляд зацепился за единственного паренька без формы: свободная рубашка, выкрашенные до желтизны волосы, штаны, в которые семеро насрали — по всем признакам гопник. Рядом с ним девушка. Пока Дракен дошёл до них, того самого Такемучи уже успели потрепать. К нему на помощь пришел Такаши. Всё происходило на расстоянии десяти метров, диалогов не было слышно при всем желании, особенно при этом галдеже вокруг. Хоши стояла в полуобороте, дабы шею не свернуть в порыве интереса. По другую сторону Сано кажется обсуждал что-то с капитаном третьего отряда. Она на секунду отвлеклась от Такемучи, повернулась к главе, может услышит что интересное. Но в миг, и послышался какой-то женский писк. Около Такемучи уже стояли Эмма, Дракен, а сам парень в свою очередь был на коленях перед своей девушкой? Что за бред? Цирк. Девчонка с каре пару раз ударила его по лицу откуда-то взявшейся битой, а после, раздраженно топая, ушла прочь с парковки. — Хэ? Что это вообще? — она повернулась к Сано, который тоже теперь наблюдал за своим гостем. — Это Такемучи, он всегда и везде получает по морде! К ним подошли Дракен и несчастный-побитый. — Йо, Такемучи. Прости за внезапный вызов, — на секунду показалось, что Майки никогда и ни на кого так не смотрел. Все самые нежные и счастливые чувства уместились в одной блаженной улыбке. — Простите за опоздание, — Такемучи спешно подбежал к Манджиро и уважительно наклонился. — Эй, ублюдки, подошли! Собрание начинается!! — внезапно Дракен оглушил всех, кто стоял хотя бы в двух метрах от него. Как обычно, все поспешили собраться по обе стороны, чтобы под красной аркой почтенно прошли глава и командиры. Такемучи заметно замялся. Пока все знали куда идти, он замешкался, и несколько раз обернулся вокруг себя. — Такемучи, — Окумура окликнула его, надеясь, что это всё же его имя. Он испуганно развернулся. Она кивнула ему в сторону Кена, чтобы он встал за ним. Также когда-то приводили и её и ещё некоторых ребят. Парень благодарственно кивнул, но на последок бросил негромкое: — Я Такемичи, а не Такемучи. — Как скажешь, — она пожала плечами и присоединилась к своему отряду. — Приветствуем вас! Глава! Хором проговорила сотня человек. Пока ещё никто не поднялся из поклона, Окумура слегка приподняла голову. Исподлобья она пыталась наблюдать за Такемичи, он здесь ни к селу не к городу. В отличие от Сано и командиров, которые шли гордо с высоко поднятой головой, гость постоянно нервно оглядывался. Вроде Окумуре показалось, но Кейске, кажется, попытался дать ему пинка под зад, пока тот крутился в поиске своего места. Её это слегка позабавило, она не специально, но хмыкнула вслух. За это, рядом стоящий Хаккай стукнул её ногой, чтобы она наклонилась до момента, пока верхушка не разойдётся по своим местам. — Причина сегодняшнего собрания — Мебиус. У нас намечается крупный конфликт с ними, — Майки неторопливо присел в позу лотоса, а после продолжил. — Мы столкнемся с ними во время фестиваля Мусаши. Хочу услышать ваше мнение, — расслабив лицо, он спокойно улыбнулся, оглядел своего гостя, а потом подал сигнал Дракену. Кен сразу же понял, о чём попросил его друг. Он спустился к Такаши и шепнул ему на ухо: — Объясни Такемучи. — Ок. Хоши с самого начала наблюдала за всем этим, всё так же пропуская мимо ушей речи Манджиро. Мицуя покорно отошел от своего поста к Ханагаки, который мялся у каменной стенки, ограждающей территорию храма от платформы пониже, где собственно и стояли все члены банды. Находиться там неудобно и крайне некомфортно, потому что взгляды буквально всех и каждого, помимо главы, направлены туда. Так как Шиба встал на опустевшее место командира, Хоши двинулась чуть вперед — на его место. Может удастся подслушать, о чём говорят Такаши и Такемичи. Но так как они находились позади главы и его заместителя, то внимание непроизвольно переключалось с одних на других. К чему с ним все возятся? Со стороны он выглядел обычным балваном, который не в курсе всего происходящего. Где-то в глубине души он напомнил Окумуре её же, когда она только познакомилась с Сано. Это и раздражало. Но теперь уже Хоши была на месте тех, кто так же бесился от такого проявления внимания к ней. Из раздумий её вывел вскрик Такемичи. К нему подошли Пачин и Пеян. С виду жуткие ребята, но на деле очень славные. Правда Окумуре так и не удалось полноценно добиться их расположения. Скорее их отношение к ней с бурно-негативного сменилось на пассивно-безразличное. Пачин пнул Ханагаки в спину так, что он отлетел практически на полтора метра. К нему наклонился Пеян и что-то агрессивно прокричал. Завязался небольшой спор. К ним подоспел Мицуя, а после и Кен. Еле-еле, но удалось успокоить главу третьего отряда и его заместителя, помимо Сано только Рюгудзи под силу усмирить таких ребят как Хаяшида или Рехей. Они обычно самые громкие и неугомонные, даже Кейске в этом плане был податливее. И чего даже Дракен так пляшет около этого Ханагаки. Сколько шуму навели, а ведь собрание только-только началось. Окумура отвела взгляд от действий на лестнице к подошедшему командиру. Он, как и всегда, расслабленно смотрел вперед. Шиба кивком спросил у него, на счет ситуации с Такемичи. Такаши отмахнулся, не придавая этому значения. — Что будем делать Па? Готов? — Майки вновь привлек к себе и Пачину внимание, он преклонился перед главой и что-то невнятно промямлил. — Они на два поколения нас старше. Свастоны не выйдут целыми. Это всем доставит неприятностей…— полностью отчаявшись, Хаяшида пустил слезу, но сразу же вытер её. — Досадно, Майки. — Я не услышал ответа. Готов или нет? — не смотря на потухшего друга, Майки горделиво поднял подбородок вверх. Под взглядом Сано Пачин не выдержал и закричал. — Готов! Убью их! — Так лучше. В толпе позади послышался неоднозначный шепот. Глава величественно поднялся. — Есть здесь те, кто думает, что Па доставляет проблемы, из-за своего избитого друга? — в ответ тишина, только редкие коварные улыбки со стороны отрядов. — Есть здесь те, кто будет дальше сидеть и ждать дальнейших преступлений Мёбиусов? С каждым словом Манджиро толпа раззадоривалась всё сильнее. — Всех всё устраивает?! Кто-то заведено начал потирать кулаки, от кого-то послышалось дерзкое «нет». — Уничтожим Мёбиусов!!! Все как один воинственно закричали со всей мощи. Над ухом Окумуры раздался восклик Хаккая. Он чуть не задел её рукой, когда поднял её со всеми. Хоши, в знак поддержки, как и все подняла кулак вверх и прокричала: — Да! — Третьего августа. Во время фестиваля Мусаши — будет битва, — сказал Сано и развернулся спиной — значит собрание окончено. Парни всё не успокаивались. Несколько минут они скандировали: «Убьём ублюдков!», «Начистим им рожи!», «Они пожалеют, что полезли к нам!». Окумура хотела как обычно подойти к Сано и расспросить его поподробнее, да и в конце концов хотя бы познакомиться с Ханагаки. Командиры начали подниматься по лестнице к главе, после этого толпа словно волной понесла всех в сторону парковки. Она не успела сориентироваться, в толкучке не получалось выйти в сторону, только туда, куда шло «течение». Орава парней всё ещё оглушала Хоши, она в надежде обернулась назад. Её уже отнесло метров на десять и она практически свалилась с большой лестницы под тории, но она успела разглядеть Манджиро, который радостно похлопывал по спине Такемичи перед друзьями, явно представляя его перед ними. — Тц, — из-за начавшихся ступеней пришлось развернуться. Значит — придётся в ночи возвращаться одной. Ну и ладно. Недалеко от ворот парка она остановилась. Организаторы мероприятий уже начали устанавливать павильончики и шатры. В такой поздний час все работники разошлись по домам. В свете фонарей немного виднелись доски и инструменты, накрытые на скорую руку брезентом. В голову пришла мысль зайти к Исихаре, может она и не спит. Дом находится в шаговой доступности, а если идти вдоль по освещенной торговой улице, то и вовсе не страшно. Она шла в противоположную сторону от выездной дорожки, куда направились остальные члены банды. Так что в опустевшей чаще никого не должно быть, но на всякий случай огляделась, чуть постояла. А после зашла за ближайшее дерево. Под рубашкой была белая футболка, Хоши вывернула её и повязала на пояс так, чтобы на штанах не было видно вышивки. Теперь со стороны она походила на автомеханика, но лучше так, чем на гопника. Чем темнее становилось, тем больше на улицы выползало недоброжелателей Тосвы, в случае чего её никто не защитит. Вспоминать — как больно можно получить по лицу кулаком не было ни малейшего желания.

***

— М-м? Ты че так поздно? — Привет. Не помешаю? В темноте было трудно различить, но Исихара не особо была рада гостье. Она помедлила, пытаясь разлепить глаза. От уличного ветерка её зазнобило. Она сонно вышла на порог, закутываясь в халат и параллельно закрывая рот во время зевка. — Да нет. Заходи, — она кивнула, запуская гостью в прихожую. Как и ожидалось, Чиёко не спала, но судя по её виду, ей явно хотелось. Руки подруги были в краске, также она держала кисточку и ножницы. Устало потирая глаза запястьем, она случайно мазнула синим цветом по щеке. — А чего зашла то хоть? — Я, эм, — чуть помялась, Окумура выпрямилась, отставила сапоги в сторону. Исихара смерила их взглядом и возмущенно закатила глаза. Явно узнала обувь. — Ну, понятно. От дружков своих идёшь. — Ой, только не начинай. — Да ладно, ладно. Не буду, — Чиёко подняла руки вверх, якобы «сдаюсь» и прошла вглубь квартиры. В гостиной на столе лежал ватман, а вокруг тюбики с краской и различная канцелярия. Больше всего привлек внимание клочок отстриженных волос на углу столика. — Ты чего тут устроила? — аккуратно, стараясь не задеть краску, Хоши села на край дивана рядом с подругой. — Сестре в школу нужно плакат нарисовать. Она уехала на пару дней из города по делам. Вот я и помогаю. А это, — Чиёко кивнула на клок волос на краю стола. — Акрил, я поздно заметила, что он засох. Уже никак не отмоешь. — Хах, — придвинувшись чуть поближе, Хоши внимательно посмотрела на разной длины передние пряди. — Отвали. У меня уже голова кругом идет, — девушка шутливо отмахнулась, чуть не задев подругу кистью. — Не хочешь подстричься? Отвлечешься как раз. — О-о-й, — со скрежетом и скрипом дивана Исихара потянулась. — Ну, давай. А то я реально заебалась уже. Девушки синхронно поднялись и направились в ванную. Там уже Чиёко, поправляя шелковый халат, села на корзину для белья. Перед зеркалом она выпрямилась и расчесала руками волосы, вытаскивая их из под одежды. — У тебя корни отросли, — Хоши аккуратно разгладила торчащие на макушке волосинки. Подруга уже успела вооружиться массажкой, она передала вторую расческу Окумуре. — Не сильно заметно, — натуральный цвет волос Исихары был тёмно-каштановый, иногда едва отличимый от чёрного. После огромного количества покрасок, волосы девушки были похожи на неживую мочалку. Чёрной краской удавалось перекрыть заметные изъяны. Но за последние несколько месяцев волосы успели достаточно отрасти. А натуральные корни на свету заметно выделялись. — Может покрасим? — М-м, давай. Поищи в том ящике, — не став оборачиваться, Чиёко показала за себя. — Бери сначала светлую коробку. Там рядом есть специальная тарелочка и кисточка. Делай всё по инструкции. А я пока отстригу эти патлы. Пока Окумура возилась со смесью, Исихара ни секунды не думая безжалостно отрезала добрую часть всех волос прям по плечи. Она имела опыт в парикмахерской, так что, по мнению Хоши, она даже не пытаясь напрячь головы, наугад отстригала какие-то пряди, как-то равняла, ну и в общем проделывала всю эту работу в непонятном, опять же для Окумуры, порядке. Сама же Хоши в жизни бы не осмелилась притронуться к своим волосам. Она даже немного завидовала смелости подруги. Та уверенно себя несла обществу, с какой бы прической или одеждой она не была. Хоши же чувствовала себя деревянной, в сравнении с яркими и шумными девчонками. Поэтому, стараясь хоть как-то оправдать себя и своё странное поведение в своей голове, она сделала вывод, что с парнями ей будет общаться гораздо легче — без всяких заморочек по поводу внешнего вида. — От тебя пахнет арбузом. — Да, я ела недавно до твоего прихода. У нас ещё есть. Будешь потом? — А разве сезон? — А почему бы и нет. Вроде да, — стараясь не помешать Окумуре наносить на волосы смесь, Исихара легонько пожала плечами. — Как знаешь. Только сейчас в тишине, Хоши услышала тихо работающее радио в коридоре. На этаже соседей не было, кроме как через пару пустующих вправо. Так что такая маленькая шалость никому не мешала. — Останешься с ночёвкой? — Думаю да. Уже поздно. — Лады. Сёстры Исихара жили отдельно от родителей, хоть и в соседних районах. Но у младшей, если верить её рассказам, были плохие отношения со старшими. Хотя, все её слова можно было смело делить на два. Окумуру неистово раздражал в Исихаре один огромный недостаток — она была патологической лгуньей. Без понятия для чего, может чтобы казаться круче или важнее, она постоянно всё приукрашала. Иногда полностью и наоборот переворачивала факты, так, что порой и вовсе не верилось в её слова. Хоши бесилась, когда ловила подругу на лжи. Она, пытаясь вызвать жалось и сочувствие, по началу вешала ей очень много лапши на уши. Оказывается, она не работала в стриптиз-баре танцовщицей — как она рассказывала, а просто напросто возилась с бумажками за копейки в подсобке. Часто привирала на счет родителей, якобы те бьют её и ненавидят. Хотя, даже не смотря на свою целиком и полностью консервативность, они не смели даже руку поднимать на детей. Касаемо конкретно семейной ситуации, Чиёко очень сильно повезло, в отличие от контингента, окружающего Окумуру. Забавно, но почти у каждого либо нет одного из родителя, либо они какие-то сиротки без гроша в кармане. Исихара же росла в роскоши — любви, понимании, заботе, и, пожалуй, излишнем внимании. Она была настоящим избалованным ребенком. Старшая сестра к тому же всё усугубила. Все потакали капризам и прихотям Чиёко, а она же в свою очередь пела всем и каждому — какая она несчастная, как её не любят. Как же это раздражало. Окумура не завидовала, её вполне устраивали её отношения в семье. Она и мечтать о большем не могла. Она росла почти что в том же изнеженном положении. Только ей было дело до уважения к старшим, в отличие от подруги. Хоши считала себя идеальной в этом плане. Хорошая, добрая и исполнительная девочка — характеристики, которые ей дала мама. Иногда Хоши, как и всем, хотелось простого женского счастья — сплетен. Но Чиёко, как правило, помело с языком без костей. Спасибо и на том, что та иногда сохраняла какие-то мелкие секреты, только после того, как ей пригрозят ответным раскрытием тайн. Ни одна не упускала возможности подколоть другую. Но порой, когда они уставали от этого ребячества, когда им хотелось посидеть в комфорте и спокойствии, они прекращали препирания. На время, а жаль. Окумуре хотелось расслабиться рядом с ней, а не постоянно держать оборону. — Ты сказала им? — резко прервала тишину Чиёко. Окумура сосредоточилась на покраске, поэтому дернулась, чуть не мазнув влево. О чём шла речь не понятно. — Кому и что? — Ну, дружкам своим, что мы не встречаемся. Я недавно пересеклась с ними в центре. Они, как только меня заметили меня, так сразу начали базлать как чайки. Я, уж поверь мне, могу отличить, когда меня обсуждают за спиной. — Да-да, — Хоши закатила глаза. Думала, что отвечать не будет. Но стоило ей посмотреть в зеркало, как она пересекалась с настойчивым и вынуждающим говорить взглядом Исихары. — Ну да, если ты не против. Случайно вышло. — Я-то нет, но мне казалось, что это может помочь тебе. — Мне? — недоуменно Хоши указала на себя кистью. — И с чем? — Да ни с чем. Не важно, — в голосе Чиёко слышалось раздражение. Она возмущенно закатила глаза, как только ей стоило увидеть непонимающе выгнутую бровь подруги. Не став продолжать странный разговор, Хоши продолжила наносить краску. Глянула через плечо на инструкцию на коробке. — Теперь ты должна… Она уже было начала читать вслух последний абзац, как Исихара с усталым снисхождением перебила её. — Я помню, что там дальше. Иди на кухню. Арбуз в холодильнике. А я здесь сама уберу. — Ладно. Вместо кухни, Окумура свернула в сторону дивана. Она глянула на часы — время за полночь. Быстро набрала сообщение брату и отложила телефон в сторону, а голову откинула на спинку. Глаза ужасно болели. Прикрыв их, Хоши почувствовала колющее чувство и волну удовлетворения по телу. Она расслабленно выдохнула и по ощущениям, как будто слилась вместе с мебелью, став одним целым. В голове пусто, никакие мысли, наконец-то, не морочили голову. Из сонной глуши Хоши вырвал неожиданный оклик подруги. Без понятия, сколько прошло времени. Видимо Исихара решила не тревожить подругу и дала ей хоть чуть-чуть подремать какое-то время. Окумура резко дернулась, мышцы свело, приоткрыв глаза, предстала затуманенная пелена. Сориентироваться сложно. Чиёко подошла практически вплотную, гордо выставив грудь вперед и поставив руки на пояс, она явно пыталась показать Хоши их общего знакомого. Особенно это выдавала новая прическа. — Ну? На кого я похожа? Окончательно проснуться удалось только спустя пару минут. Хоши скомкано потянулась, скривилась, когда Чиёко вопросительно с вызовом выгнула бровь. В глазах неприятно рябило. Для чего она так сделала? И зачем спрашивает, раз прекрасно знает ответ? От чего-то в груди неприятно закололо, словно веру оскорбили. — М? — Ты и так знаешь. — Я хочу чтобы ты сказала. Хитро сощурив глаза, Исихара взяла передние пряди одной рукой и закрепила их сзади. Держа этот хвостик, она кивнула, а второй рукой показала бицепс, пародируя позу хвастливых спортсменов. Её волосы поразительно повторяли оттенок его волос. А длина с точностью обрезана по плечи, кончики завернуты как у него. — На Сано. — Ой, да не стесняйся. Вы же его там все зовете «Майки», — Исихара победно расслабила руку, потянулась и с шумом плюхнулась рядом на просиженный диван. — Может теперь хоть так ты будешь больше проводить времени с нами. Непонимающе, Хоши удивленно посмотрела на неё. Сбоку, когда подруга наклонила голову, лицо скрылось за волосами, на мгновение показалось, что рядом сидел Манджиро. Непроизвольно, Окумура напряглась, выпрямилась. Вопрос дошел с опозданием. Не зная что и ответить, она прочистила горло и задала вопрос, от которого отца в детстве выворачивало наизнанку. Он каждый раз нервно причитал, что если она не будет нормально формулировать мысли, то и ответа должного не получит. — В смысле? — В прямом. Может нам и остальных ребят покрасить? Хаято можно отрастить волосы, Исао в пепельный, а Ясу тоже в какой-нибудь. Будет практически Тосва! — Не понимаю. — Ой, — психованно отмахнулась Чиёко. — Ты же забыла нас. Постоянно с ними. Неужели мы — твои друзья, тебе наскучили? Бесишь прям. Мы для тебя больше ничего не значим, — устало выдохнув, она собрала волосы в высокий хвост. — Ха, и как он ходит с такой прической? Ещё и дерется же. Он же… — последние фразы были пропущены мимо ушей. Они уже не имели никакого значения. Она так беззаботно сменила тему, будто всё сказанное до этого не имело значения. Эта ситуация была похожа на разговор с умственно отсталым. Хоши искренне не понимала, что он неё все хотят. Почему не хотят отстать. Она же не лезла ни к кому, когда они её кидали, ради своих встреч с другими друзьями. Сцена моментами походила на фильмы или мультфильмы, где герой хочет сделать что-то объективно «плохое», а «хорошие» персонажи его отговаривают. Как в детстве, Окумура выпучила глаза, словно её снова ругают. Опять загнали в угол. В особенности было неприятно слышать нечто подобное от тупой-Исихары, что явно прочувствовала эту жизнь, и как никто другой всё знает лучше. Её неуместная пародия, на удивление, сильно задела. Почему-то стало мерзко от поведения Исихары. «Да пошла ты нахуй. Не лезь не в своё дело. Как только я перестала бегать за тобой щенком, резко стала нужна тебе? А что же ты до этого позорно осекала меня на глазах у других, чтобы выглядеть умнее и выгоднее» «Тупая тварь без личной жизни, вечно суешь нос куда не просят» Ничего из этого не могло выйти за рамки сознания. В горле словно встал ком. Почему так несправедливо? Обида оглушила, не давая сосредоточиться на мыслях. Что ответить? Прямо как в детстве. Постоянно повторяющаяся фраза папы: «Что ты вылупилась на меня? Почему я должен как попугай тебе всё повторять? Ты реально тупая или и в правду не понимаешь?», каждый раз добивала до слёз. Почему её опять упрекают ни за что. От вечно проглоченных обид хотелось уже блевать ими. Эта сука, словно ничего не понимая и не видя весело подскочила и с мерзкой улыбкой подхватила за запястье. — Пойдём спать? Я постелила тебе на кровати сестры. Не зная что и сказать, Хоши неловко улыбнулась, при этом на языке был неприятный горький привкус. Она скривилась, стоило Исихаре развернуться. — Я тут недавно уговорила кое-кого, чтобы нам разрешили выступить на грядущем фестивале. Прикинь! До третьего числа остаётся совсем ничего. Нам нужно как можно больше положить сил на репетиции. Может Хоши и не права. Может она слишком высокомерная. Она неправильно поступает с Чиёко. Она же пытается удержать группу на плаву. — Угу. Странно, но вроде довольно Окумура ответила подруге, дабы та перестала в ожидании стоять в дверном проёме. Наверное, было бы неправильно портить отношения из-за внезапной вспышки гнева. У неё всё-таки больше нет друзей.