Секрет пятого яйца

Не сказать, что Сичень всерьёз был зол на Хуайсана. Скорее ему надо было выпустить свое негодование. Глава Не дал ему это в полном объёме, прежде чем превратиться в льва и скрыться где-то в лесу. Удивительно, как такая большая туша могла всерьёз улизнуть от Хуаня. Вернулся в Облачные глубины Сичень почти таким же спокойным, как и всегда. Теперь предстояло поговорить с Цзян Ченом. Ванинь нашёлся на кухне в компании Вей Ина. Усянь что-то восторженно, но тихо, говорил. Кажется, они кормили львенка. Еда для малышей-дракончиков выглядела как овощное рагу перетерное до состояния жидкой каши. В Облачных глубинах вся еда животного происхождения была запрещена. Но детям иногда добавляли в еду рыбу. Это привело Вей Ина в ужас, когда он с этим столкнулся. И сейчас было очень кстати то, что Усянь тайком проносил молоко в Облачные глубины. Яо был уже достаточно взрослым и рыба ему не полагалась. Так что страдал лисёнок на пару с Вей Ином. Стоило Сиченю переступить порог кухни, Усянь тут же откланялся, оставляя двух Глав разбираться наедине. Повисло тяжёлое молчание. - Я даже не... - с тяжёлым вздохом начал Сичень, отводя взгляд. Видеть как его партнёр принял ребёнка не от него, было... обидно. Но Ванинь его перебил. - Это не было ошибкой, - Хуань хмурится, но Цзян продолжает. - Я прекрасно понимал, что просил от Хуайсана. - Тебя пугали наши дети? - по своему понимает Сичень. - Меня пугает то, что ты решил все за нас, - исправляет его Ванинь. - Сегодня ты решаешь, что нам нужны дети, а завтра что? Перетащить меня в Гусу? Объединишь Ордена? Почему ты, вообще, решил, что нам нужны дети? -Я хотел... чтобы мы стали семьёй. Настоящей семьёй, - признает Лань, наконец, смотря на Цзян Чена. -И как успехи? - закатывает глаза Ванинь. У него был не самый лучший пример семьи. Его родителям дети отношения точно не улучшили. И повторять их опыт желания совершенно не было. Не сказать чтобы он не любил детей. Своего племянника он обожал. И практически воспитал. Но своих детей всерьёз не планировал. - Мы могли бы... -Нет. Это изначально было так себе идеей, - качает головой Ванинь. - Но... -Хуань, кому принадлежит твоя лента?! - серьёзно произносит Ванинь, смотря Ланю прямо в глаза. Сичень открывает рот. Хочет ответить "Тебе!". Но горло сжимает спазмом. Даже раньше, чем Чен зарычал, чтобы не слышать его ложь, Хуань закрывает рот и отводит взгляд. Он так и не признал Цзян Чена своим партнёром. -Понятно, - спокойно выдыхает Ванинь. Сичень вновь смотрит ему в глаза. Теперь он выглядит немного больным и потеряным. Но все же Хуань находит силы чтобы поднять руки перед собой и сделать уважительный поклон. Цзян Чен уходит молча. Теперь они поняли друг друга. Теперь все. Хуань поднимается только когда остаётся один. Тишина ещё никогда так не давила на него. Он отмирает когда маленькая ручка берётся за его руку. Сичень сталкивается взглядом с Яо. Вокруг него стоят малыши-дракончик и тоже смотрят на него. -Чувствую себя немного использованным,- неловко усмехается Хуань. - Пожалуй, это честно. Он подхватывает лисенка на руки, а дракончики и сами резво забираются ему на плечи по рукаву. Обнимая своих детей он тоже покидает такую неуютную сейчас кухню.

***

Ванинь кивнул Вей Ину и покинул Облачные глубины вместе с маленьким львом за пазухой. Здесь ему больше нечего делать. В шумной Пристани лотоса даже дышать стало легче. Ребёнок тёплым калачиком свернулся на сердце. А ему нужно поработать. Заместители, на удивление, хорошо справлялись с внезапно брошенными на них обязанностями, и Ваниню оставалось только разобрать пару дел, которые те не рискнул решать без него. Пожалуй, он чаще станет так делать. Да и теперь есть ради кого. Посреди ночи в комнату к Цзян Чену тихо поскреблись. Ванинь хмыкнул. Свечи ещё не потушены, так что ночной гость знает, что он не спит. -Долго же тебя носило, - наигранно сердито произносит Чен, стоит львиной морде просуться в комнату. Хуайсан всем телом прижался к полу и медленно подполз к Ваниню. В зубах он держал корзинку, поставив её рядом с Цзяном, он чуть отполз назад, ожидая своего приговора. В корзинке обнаружились ещё горячие мясные пирожки, которые так любит Ванинь, несколько игрушек и маленькая детская сабля. -Не думаю, что нашей дочери будет интересна сабля, - задумчего произносит Чен, разглядывая презент. На недоумение написаное на поднятой львиной морде, он зарычал:" тебя что-то не устраивает?!" Голова с тихим стуком тут же прижалась обратно к полу. Хуайсан большими несчастным глазами просил прощения. -Хочешь посмотреть? - сжаливается Ванинь. В ответ Не завилял кисточкой на хвосте. Чен аккуратно достаёт свернутый клубочек из-под одежды, который все это время прижимал к груди. Маленькая львица тут же издала протестующий пронзительный писк. Хуайсан быстро обнюхал протянутые руки с ребёнком и принялся вылизывать пищащий комочек, успокаивая. - Пожалуй, отец из тебя выйдет лучше, чем заклинатель, - выносит вердикт Ванинь. - Оборачивайся. Твоя туша слишком большая для моей кровати. Цзян возвращает ребёнка в привычное ему тепло, а перед ним больше не лежит лев. -Прости! Прости, пожалуйста, - шепчет Хуайсан уткнувшись Чену в колени. - Я так испугался. Я правда думал, что он меня убьет... - Уже поздно, давай спать, - прерывает его Ванинь. Он позже выслушает все что хочет сказать Не. А сейчас он слишком устал и за этот день, и за все время неопределённых отношений с Хуанем, усложнившихся с появлением детей. - Но сначала помойся, мало ли где тебя носило. Хуайсан отрывается от его колен и суетливо уходит из комнаты, прихватив запасную одежду. Он знает где помыться, не заблудится. -... Дагэ однажды сказал, что самый счастливый день в его жизни был, когда ему дали меня на руки,- уже чистый Хуайсан аккуратно ложится в постель, стараясь не потревожить, удобно расположившуюся у Чена на груди, малышку. - А потом почти не выпускал меня из рук и почти забросил тренеровки на несколько месяцев. - Это он ещё не знал, что из тебя вырастет, - фыркает Ванинь. -Как грубо, - дует губы Не, устраиваясь голову на плече Цзяна. Рука так и тянулась погладить ребёнка по короткой шерстке, но Ванинь мог эту руку и откусить, если Хуайсан разбудит малышку. - Но теперь и я знаю свой самый счастливый день... -Научишь её каллиграфии и рисованию.. А! И, конечно, красиво одеваться, чтобы все гармонично считалось, ну, как ты умеешь... - тихо мурлычет Ванинь, прижимаясь щекой к макушке Не. -Обязательно, - шепчет Хуайсан в ответ. - А ты научишь нас обоих плавать...-Ванинь фыркает, он уже пытался научить Не плавать. Без успеха. Так что ребёнок может стать ему хорошим стимулом. - И заплетать волосы... Ну и стрелять из лука, конечно. Да и в целом - заклинать... Чен не выдерживает и целует Хуайсана. Научат. Они всему научат свою малышку.

***

"Кому принадлежит твоя лента?" Этот вопрос все ещё громыхает в голове Сиченя. Будучи подростком он бы без раздумий на него ответил. Не Минцзюэ. Он даже хотел отдать ему ленту. Удобный случай подвернулся на состязаниях по стрельбе, что устроили Вэни. Но план нарушил Вей Усянь, сорвав ленту с брата. Стало не до признаний в любви. А потом не нашлось случая. А потом сожгли Облачные глубины. А потом в его жизни появился Мэн Яо. И тогда Сичень усомнился в своих чувствах к Минцзюэ. Но и не признал чувств к Яо. Уже после войны и ритуала братания, Хуань думал, что теперь все станет правильным. Он даже пробовал найти себе невесту-дракона, как того хотел дядя. Девушки были прекрасны - одна красивее другой. Но ни одна не отозвалась в его душе. Мыслями он все равно возвращался к своим названным братьям. А потом вернулся и не мыслями. Поездка в Ланьлин совпал с приездом туда Минцзюэ. Неизвестно, что это было: случайность или хитрый план, но Сичень увидел их. И вместо того чтобы оставить любовников одних, он сделал шаг к ним. А потом ещё. И ещё. Пока и его не затянули в эти порочные объятия. Изменившиеся отношения мало повлияли на отношения Минцзюэ к Яо, но Сичень наивно думал, что это временно и скоро все наладится. Не сложилось. Глава Не умирает от искажения ци, а Гуанъяо женится на Цинь Су. На этом в их отношениях была поставлена точка. Произошедшее в храме Гуаньинь вскрыло старые чувства. Тогда, чтобы заглушить вой одиночества в сердце, Сичень начинает отношения с Цзян Ченом, полагая, что похоронил свои старые чувства к названным братьям, вместе с запечатанный гробом. Пусть Минцзюэ казался резким и грубыл, но с ним у Хуаня была своеобразная духовная связь. Им не нужны были слова, они понимали друг друга, казалось, на уровне мысли. Гуанъяо тоже не нужно было слов. Он был мягким, податливым, много видел и ещё больше понимал. И легко подстраивался под Сиченя. Так что тот этого даже не понял. При похожем на Минцзюэ характере, Ванинь им не был. И уж совсем был не похож на Гуанъяо. Чен не умел говорить о своих чувствах и желаниях и плохо понимал других. Хуань не понимал, что об этом надо говорить вообще. Для Сиченя дети были естественным этапом отношений с Ванинем. И он очень их хотел. Но ему и в голову не пришло, что Чен может имень другое мнение на этот счёт. Сейчас смотря на малышей-дракончиков, которых готовил ко сну лисёнок-химера, Хуань был.. странно спокоен. Ему бы выть от тоски от расставания с партнёром, но в его душе тишина. Драконы, познав вкус отношений, не выносят одиночества. Дети. Теперь он никогда не будет одинок. Яо тихо шипит, отдергивая руку. Один из дракончиков был слишком вертким и не хотел чтобы его мазали какой-то мазью, которую аккуратно, с помощью тряпочки, наносил ему лисёнок. Яо стоило побыстрее смыть мазь с испачканой руки, но он, терпя лёгкое жжение, заканчивает свое дело. Смешивая три разных вида в одном теле, Гуанъяо не учёл, что Лани относятся к виду водных драконов. И их чешуя плохо преспособлена к жизни "на суше" , а влажный климат Гусу был просто не самым худшим вариантом для жизни. Однако за чешуей все равно требовался особый уход. Мазь, которой пользовались все Лани, вызывала сильное раздражение на коже у других видов. Хуань вдруг хмурится. Почему он только сейчас заметил? Когда Яо только попал в Облачные глубины, никакого раздражения или шелушения на его чешуе и около неё у лисенка не было. Проблемы начались уже здесь. Сичень порой замечал как Яо чешет места с чешуей или отдергивает руку, чтобы не чесать. И если Яо не знал, что с этим делать, то кто-то другой, следивший за только появившейся на свет химерой, точно знал, что нужно делать. Но кто и как помогал ему с этим, непонятно. Это должен быть кто-то хорошо знакомый с проблемой... - Тебе не обязательно этим заниматься, - в очередной раз говорит Хуань, смотря, как тщательно Яо моет испачканное мазью место. Лисёнок нервно дёргает ухом, игнорируя его слова. - А кто этим будет заниматься? Ты? - фыркает в ответ химера. - Разобрался со своим парнем, так что появилось время на детей в твоём плотном графике? Слова были... неприятны. Но до отвратительного правдивы. Он проводил слишком мало времени с детьми, которых очень хотел, все время роясь в библиотеке или ругаясь с Советом Старейшин. Даже с Ванинем почти не общался, хотя тот жил все это время в Гусу. Несмотря на резкие слова и явную обиду, лисёнок подходит к Сиченю и, вручив тому в руки гребень, устрается на его коленях. Намёк понят. Хуань аккуратно расчесывает ребёнку волосы. Закончив Лань разворачивает лисенка и прижимает его к себе. - Даже не знаю чего хочу больше : чтобы ты побыстрее вырос или чтобы не выростал никогда. Ты так хорошо смотришься у меня в руках... Гуанъяо. Лисёнок моментально каменеет в руках едва заслышав имя. - Эм, так звали моего отца? - неловко произносит Яо, не до конца понимая что сейчас творится в голове у Ланя. Попытка выкрутиться не сработала. - Можешь больше не притворятся, А-Яо, - отстраняет от себя химеру Хуань, чтобы посмотреть ему в глаза. - Все уже в курсе, что ты переродился в этом теле. - С чего бы другим понять, что это я? - скрешивает руки на груди лисёнок. - Поверели бредням Незнайки? - Ну зачем же, - фыркает Хуань и поясняет : А-Яо, я очень ценю твоё стремление понравиться моему дяде, но... при всей своей гениальности... ни один ребёнок не может в четыре года в идеале владеть гуцинем, - смеётся Сичень, смотря как расширяются глаза у лисенка, и как тот хлопает себя по лицу от осознания степени своего проеба. - И как давно ты понял? - стонет Яо. Он же был таким хорошим актёром, манипулировал людьми, строил грандиозные планы и притворял их в жизнь... И куда все делось? - Как только тебя увидел, - улыбается Сичень, чмокая ребёнка в щеку. - Как я мог не узнать эту улыбку... Рассерженное урчание было ему ответом. Но он знает как его успокоить. Лента с тихим шорохом спадает со лба Хуаня. В этом нет ничего необычного, ведь они все ещё готовятся ко сну. Только вместо того чтобы аккуратно сложить ленту и положить рядом с подушкой, Сичень оборачивается её вокруг руки Яо. Тот знал, что это значит. Но знать не значит полностью принимать. И Яо все ещё не до конца считал себя частью ордена Лань. Потянувшуюся к своей ленте руку лисенка перехватывает Хуань. - Я буду ждать, - тихо выдыхает Сичень и снова чмокает Яо в щеку. Лисёнок прижимается к нему. А что ещё делать. Только ждать...

***

-... Так значит, нужно собрать семя, - томно выдыхает Вей Ин, проходясь языком по одному члену своего мужа. -... Испить все до капли... - хрипло дополняет его фразу Ванцзи. - А потом долго и нудно культивировать, преобразуя его в драконьи яйца, - Усянь проходится языком по второму члену снизу, с намёком, где должны оказаться те самые яйца после удачной культивации. - А потом пересадить в тело "матери", для дальнейшего, более удобного, оплодотворения. Звучит сложно и нудно, - закатывает глаза Усянь, от занудства Ланей уже тошнило. Даже ритуал мужской беременности умудрились сделать до отвратительного нудным. - Даже не осуждаю, что Цзян Чен в итоге к Хуайсану сбежал. Ритуал словно не доделан. - Мгм, большая нагрузка на ядро и психику... "матери",- соглашается Лань. - И об этом сказано в книге с ритуалом!? - резко подрывается Вей Ин, с ужасом смотря в лицо мужа. Лань Чжань качает головой в ответ. Эту информацию он нашёл в дневнике одного из прошлых глав, который создал этот ритуал и не единожды проделывал его. Таким образом тот хотел наростить мощь клана, но вышло так что его супруг сошёл с ума и в очередную "беременность" вспорол себе живот. Ритуал решено было запретить, а детей делать исключительно " по старинки". Но все равно иногда находятся те кто его проводят, как Сичень. - А Глава Лань хорошо держится для того, кто получил пятнадцать ударов дисциплинарным кнутом,- зло шипит Усянь. Ванцзи притягивает Вей Ина ближе к себя, усаживая на колени, и затягивает в глубокий поцелуй. Последнее чего он хочет держа мужа в своих руках, так это говорить о своем брате. -Лань Чжань, я хочу сделать одну вещь... - разорвав поцелуй выдыхает Усянь. - Тебе нужна помощь или тебя нужно отговорить? - тяжело дыша произносит Ванцзи, с удовольствием смотря как от его губ к губам мужа тянется ниточка слюны. Вей Ин замер от вопроса, а когда до него дошёл смысл, радостно пискнул и уже сам утянул мужа в новый более жаркий поцелуй. Кажется теперь ему есть чем заняться. И очень серьёзно. Ритуал мужской беременности сам себя не доделает. А ещё стоит его адаптировать под парочку котят. Маленькая львица, конечно, само очарование, но Цзян Чену ещё один наследник нужет. А мелкая химера поможет Усяню с ритуалом, если хочет и дальше получать вкусные мясные подарочки и молоко для примочек, чтобы чешуя не чесалась.

***

Несколько лет назад. Тихий треск и первый вздох. Яйцо было хорошей идеей для сохранения малыша, а печати надёжно поддерживали в нем жизнь. Да и прятать его при вынашивании было легче, чем если бы он был обычным ребёнком. Ещё и не долго. Одни плюсы. Одно Гуанъяо не учёл перенося свою душу и сознание в младенца. Как назло не осталось ни одного доверенного человека. Сейчас он абсолютно беспомощен... -Ну, здравствуй, дядя, - раздаётся рядом знакомый голос. Цзинь Лин. Черт побери! -Ты сейчас такой беспомощный, даже глаза открыть не можешь, - Жулань хватает лисенка за шею и подтаскивает к себе ближе. Острые когти больно впиваются в хрупкое тельце, но не ранят. - Я могу убить тебя прямо сейчас, и никто даже не узнает об этом. О твоей жалкой попытке. - рука ослабляет хватку, а ко рту что-то подставляют. На язык падают первые капли молока. - Но я хороший племянник. И как хороший племянник позобочусь о своём глупом младшем дяде. А как придёт время, ты отправишься к своему любовнику в Облачные глубины. Глава Лань точно не даст Главе Не навредить тебе. И забудь про Ланьлин. Не проеби свой второй шанс. Яо не оставалось ничего кроме как кивнуть. Лину этого хватило. Лисенка прижимают к груди, к теплу, а в рот продолжает течь молоко.