О пользе нарушения устава

- Разрешите, лейтенант? Натази подняла тяжелую голову от подушки и кивнула, хотя, во-первых, спрашивающий никак не мог видеть ее из коридора, а, во-вторых, ему точно не требовалось никакого разрешения, чтобы проверить состояние личного состава. Она хотела было ответить, что мол, да, разрешаю, но грудь сдавило, и вместо ответа получился сперва тяжелый, отдающийся в виски кашель, перешедший в какой-то писк, а потом на миг потемнело в глазах и стало не до ответа. - Так, - голубые глаза командира группы F на мгновение стали опасно-колючими. - Ясно. Натази попыталась пошевелиться, ей удалось даже сесть, кутаясь в тонкий плед, спустить ноги на пол и не упасть в этот самый пол лицом. В очередной раз за сегодня она подумала о том, что в проживании в одиночестве есть свои несомненные плюсы. Хотя бы потому, что никто не увидит ее в таком состоянии. Однако же пропуск зачета по навигации явно вызвал какие-то проблемы, раз Таркин явился к ней сам. Конечно, зная ее лично, можно было смело сказать, что никакие кутежи или гулянки пропуском зачета послужить не могли. В их корпусе общежития даже шутка ходила, что если Натази что-то пропустила, то, наверное, умерла. - Я… - начала было она, пытаясь подобрать слова так, чтобы это не выглядело жалким нытьем. - Да уж, вижу. - Одетый в гражданское и от этого какой-то непривычно домашний, Уиллхаф, как всегда в момент раздумий (это Натази уже успела выучить) прижал пальцы к переносице так, словно бы останавливал невидимое кровотечение. В голове у Натази тут же всплыла фраза о том, что кое-кто тут "был молодой дурак и башкой бился", но она промолчала. Не стоило лезть туда, куда не просили. - А я всё думаю, что случилось. А всё оказалось так просто. И давно ты в таком состоянии? - Ну… - Она хотела было немного слукавить, но вместо этого честно выдала: - Дня три. С тех пор, как начались экзамены. - И в медблок ты, конечно, не обращалась. На лице Натази явно прочиталось "чтобы потом меня обвиняли в том, что я пропускаю экзамены из-за какой-то простуды?". - Взрослая, умная женщина, - Таркин чуть закатил глаза, глядя, как девушку откровенно колотит дрожь. - Ни то, ни другое, ни третье, - буркнула Натази, все-таки ложась обратно и отворачиваясь к стене. Это было непочтительно, но сил сидеть у нее просто не было. Кровать за спиной чуть прогнулась, на лоб легла прохладная рука, чей владелец аж присвистнул от неожиданности. - Ни... - последовавшая пауза красноречиво говорила о том, что Уилхаф Таркин, верный своему воспитанию, тщательно сдерживается, чтобы не выругаться при даме. - Где у тебя лекарства и нормальное одеяло? - Эмм... - Ясно. - Кровать вернулась в нормальное положение, а спустя пару мгновений снова хлопнула входная дверь. Напряжение последних трех дней вдруг вылилось в злость и обиду, жгущие глаза похлеще коррелианского перца. Несмотря на то, что подобное было ей совершенно не свойственно, Натази вдруг стало настолько жаль саму себя, что слезы хлынули по щекам нескончаемым злым потоком. И даже то, что каждый новый вдох давался все труднее, этот поток не останавливало. В глубине своего рационального, выпестованного не только учебой, но и жизнью в принципе сознания она прекрасно понимала, что сейчас произойдет единственное, в принципе возможное в подобной ситуации: ее непосредственный командир сообщит о ее состоянии медикам, а те заберут ее в лазарет. В который, по-хорошему, она должна была бы обратиться сама сразу же, как только почувствовала недомогание. На флоте (и это знал каждый желторотый курсант) соблюдалось железное правило: не хочешь перезаражать весь экипаж - иди в медблок. Сразу же. А то очень весело будет выглядеть кашляющая, со слезящимися глазами, команда, которая пытается рассчитать, допустим, гиперпрыжок перегретыми мозгами. Это все было понятно, правильно и соответствовало уставу, но сейчас ей хотелось отвратительно-девчачьи рыдать и жалеть себя. Но, как говорится, мало ли что там кому хотелось. - Так. Ныть закончила и встала, - коротко сказала сама себе Тесс и коротким же злым жестом вытерла щеки. Еще чего не хватало. Она, в первую очередь, человек, который через несколько месяцев будет отвечать за дуру размером с пару домов где-нибудь на Селонии. И поэтому голову все-таки включать надо. Пол под ногами весело качнулся вправо-влево, подсказывая, что горизонт кое у кого тут завален капитально, но от души надавав себе по щекам (за себя стало в этот момент почему-то еще обиднее) и немного приведя расплывающееся зрение в порядок, Натази все-таки заставила себя встать, держась за угол стола, - благо, что отведенная ей комната была достаточно маленькой, - успела включить плитку, чтобы поставить на нее кофейник, и тут... - Так, ну-ка! Она не услышала, чтобы кто-то заходил - а это уже тревожный признак. И что кто-то оказался у нее за спиной - а вот это уже совсем паршиво! И только потом Натази вспомнила, что служил господин губернатор Эриаду не где попало, а как-никак в десантном подразделении. А еще был неплохим охотником и двигаться бесшумно умел. - Совсем ты сдурела, мать? Это должно было, наверное, прозвучать строго, но для Натази вышло как-то даже... ласково что ли. Краем сознания она успела подумать о том, что теперь сможет похвастаться тем, что начальство ее вот лично на руках носило, и беспомощно приникла к чужому плечу. Надо было, наверное, все-таки ответить, что она не сдурела и что вот еще пара часов и честное слово все будет в порядке, но получилось только разреветься снова. На этот раз от беспомощности и стыда. На кровати почему-то стало сильно уютнее и теплее. Натази даже не сразу сообразила, что виной тому теплое толстое одеяло, явно не из казарменных запасов. Пока она пыталась заставить себя понять, откуда оно, собственно, взялось и проморгаться, глядя на хозяйничавшего в ее комнате Таркина, тот поставил рядом небольшую кастрюльку – смори-ка, что нашлось! - с водой, терпко пахнущей уксусом. А она, помнится, её под салаты покупала, когда последний раз в городе была. Черные кости императора, и о чем она только думает! - Можем, конечно, укольчиком обойтись, но давай-ка по старинке. Натази даже не сопротивлялась, когда с нее стянули футболку и штаны и принялись обтирать смоченным в уксусной воде полотенцем. Милосердное сознание решило считать все происходящее галлюцинацией на фоне жара, и только это и примиряло с происходящим - иначе Натази от стыда точно провалилась бы куда-то в генераторную. - Будет совсем паршиво - пришлю Энди, чтоб присмотрел за тобой. - Закончив обтирать колотящееся в ознобе тело, Таркин спокойно, совершенно точно зная, что делает, подошел к шкафчику, доставая сменную одежду, не слушая никаких возражений формата "я сама способная одеться, господин губернатор", натянул на вяло сопротивляющиеся конечности сухую пижаму и, стянув через голову свитер, накинул его Натази на спину, на мягкий узел завязав рукава под горлом на манер шарфа. Придерживая под затылок, чтобы не закружилась голова, помог девушке лечь и по самый нос накрыл одеялом. - Когда ты последний раз ела? - Ммм, - Натази прикусила губу, силясь вспомнить. В холодильнике у нее не то чтобы было пусто, но сил готовить что-то не было. Напрягая память, она постаралась как можно честнее ответить на вопрос, но потом просто пожала плечами. От мягкого свитера едва различимо пахло чем-то очень теплым, ее начало клонить в сон, точнее глаза начали закрываться сами собой против воли. - Не помню. - Детка, если бы я не знал, что подобное тебе не свойственно, то уже бы прибил, поверь. За халатность по отношению к себе и, между прочим, к будущему экипажу. Ну вот объясни мне, как ты собралась... - Не ругайся... пожалуйста. - Как всегда, как впрочем, и большинство действительно приближенных к Таркину лиц, формальные обращения она опустила. Просто потому что снова стало так себя жалко! Даже переодеться сама не смогла. А если в уборную понадобится, то что?! - Да еще не начинал даже. - Махнув рукой, Таркин подошел к холодильнику, открыл и уставился на его содержимое. - Ну, не все так плохо, как я думал. Давай-ка поспи пока что. - Не хочу. - Натази повернулась на бок, чувствуя, как постепенно расслабляются сведенные судорогой мышцы, и заморгала, все-таки ущипнув себя за руку. Если не знать, кто возился с (явно!) зачатками будущего супа на ее кухне, то можно было решить, что она окончательно поехала крышей. - Точнее не могу. - Знакомо. - Не оборачиваясь, Таркин чуть пожал плечами. А ведь она никогда не спрашивала, что случилось... - Ты сказал как-то, что "молодой дурак был и башкой бился", – помолчав, негромко заметила Натази. - Верно, было дело. И не раз. - Расскажешь? Кинув что-то в кастрюлю (Натази напрягла взгляд, но так и не смогла разобрать, что именно), Уилхаф наскоро вытер руки и вернулся к кровати, на которую, игнорируя наличие рядом стула, и присел. Осторожно взял слишком бледную, даже для рыжеволосой Тесс, руку в свои и негромко уточнил: - Зачем тебе? - Может потому, что ты сам говорил, что трепаться у нас не принято, а после такого... Ох! - Мутит? - Да, немного. А после такого мне хочется чуть больше знать о человеке, который, ммм... за мной ухаживает, если это можно так назвать, извини, слова сейчас не подбираю. - А что, сильно меняюсь, надев мундир? Вот за эту улыбку она была готова отдать очень многое. Не отнимая руки, Натази кивнула головой по подушке и почти прошептала: - Очень. Как два разных человека. - Станешь немного опытнее, Тесс, - поймешь. - Что именно? - Ты можешь жить флотом, тебя могут обожать на флоте, флот может жить тобой. Но никогда не позволяй ему забрать все, что у тебя есть. Учись выстраивать стену, детка. Между собой и "лейтенантом Даалой". Поверь, тебе это понадобится и очень скоро. Натази помолчала, переваривая полученный совет, повернулась поудобнее и устроилась головой на губернаторских коленях, не отнимая руки. Второй, чуть помедлив, словно опасаясь реакции, осторожно провела по слегка загорелой после увольнительной щеке. Ощутила, как Таркин напрягся на миг – видимо, подобное ему было непривычно, - а потом немного повернул голову и коснулся ее ладони губами. - Так ты расскажешь? - Явно не сейчас. Хотя бы потому, что момент не подходящий. Да и не склонен я, знаешь ли, устраивать сеанс страшных историй для человека с такой температурой. Это все еще было невероятно странно. Крайне дико и непонятно. Натази никак не могла хотя бы для себя сформулировать, что между ними происходит. С одной стороны это было явно похоже на... флирт? Ухаживания? Влюбленность? А с другой - их отношения, если это можно было так назвать, никогда не заходили дальше вот такого достаточно невинного (тут она чуть не рассмеялась про себя) поведения. Но, с другой стороны, уж точно мало кто мог похвастаться тем, что губернатор сектора Сесвенна варил ему, больному, супчик. - Ну что ты так смотришь? - А как я смотрю? - Натази прекрасно понимала, что вообще-то, по хорошему, ей надо бы перелечь обратно, не создавая никому дискомфорта, но так было определенно уютнее и как-то спокойнее что ли. А, может быть, так она не ощущала себя откровенно беспомощной. - Крифф его дери, Тесс! Ей все-таки пришлось вернуться на подушку, потому что Таркин встал, осторожно, под плечи, переложив ее обратно, и отошел к плите, отвернувшись. Впервые, пожалуй, она видела своего командира... растерянным? Да, наверное, это слово подходило к ситуации больше всего. Но самым странным было то, что она никак не могла понять, а что, собственно, произошло? Ничего особенного она не делала, больше, чем дозволено, скажем так, и границ не переходила. - Прошу прощения, господин губернатор, если я что-то... - Не стоит, лейтенант, все в порядке. Натази на миг прикусила костяшку указательного пальца, чтобы не издать ни звука, и несколько раз длинно выдохнула через нос, успокаиваясь. У нее просто разыгралось воображение - это раз. Не стоит принимать обычную человеческую заботу за что-то большее - это два. Как минимум стоит включить все-таки голову и посмотреть на происходящее здраво (смешно!) - это три. Ну и в зеркало. Это так, для закрепления усвоенного. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем хронометра и тихим шипением с плиты, давила на уши, как вода на глубине. - Разрешите обратиться? - На удивление даже голос не звучал хрипло. Хотя ей самой казалось, что вот-вот - и она сорвется на беспомощный писк. - Пожалуйста. - Мне действительно неловко, господин губернатор, за то, что вам пришлось потратить свое личное время, из-за того, что я не обратилась в лазарет. Если я могу как-то компенсировать это, возможно, потом подменить кого-то на дежурстве или... Договорить ей не дали. Увлеченная своей речью, она даже не заметила, как Таркин снова оказался у постели. Поцелуй, совсем иной, не такой целомудренный как прежде, застал врасплох, враз выдувая остатки собранного было мозга из головы. Кое-как отдышавшись, Тесс, не особо понимая себя, принялась, едва касаясь, гладить кончиками пальцев любимое (ну наконец-то она сама назвала всё своими именами!) лицо, очерчивая скулы. Осмелев, стянула с гладких темно-рыжих с проседью волос плотную черную ленту, запуская пальцы в рассыпавшиеся по плечам пряди. Можно было привести сколько угодно доводов - разумных, рассудительных, - о том, что так делать не надо, о том, что между ними в прямом смысле целая пропасть, о том, что она в очередной раз все себе придумала, о том, что вот именно сейчас нужно остановиться... Можно было, но не хотелось. И объяснять ничего не хотелось. - Тебе нужно поесть, хорошо? Понадобится - буду кормить с ложки. - Ты же не серьезно... - А будешь спорить... - Тонкие пальцы бережно заправили Натази за ухо взмокший, выбившийся из общей копны отрастающий вихор. - Не буду.