Берега

— Елена Владимировна, мы на месте, — довольно громко просигнализировал Колосов о возвращении в отдел, выпуская в кабинет Мухтара и закрывая дверь. После он скинул с себя куртку, повесив её на спинку стула и направился в кабинет к подруге. — Как успехи, Тём? — женщина взглянула на друга с легкой улыбкой, откинув за спину светлые локоны. Сейчас они занимались делом об ограблении крупного ювелирного магазина. Артём сегодня общался с теми, на кого подозрение упало у хозяина магазина, а Толик пока не вернулся из госпиталя, где должен был поговорить с охранником, госпитализированным с ножевым. — Пока мутно всё, — опер приземлился на стул около стола следователя, встряхнув рукой ёжик волос на голове, — партнёра по бизнесу сейчас в стране нет, а жена его ничего не знает. Братец уверенно говорил о том, что к этому отношения не имеет и даже предоставил алиби на время случившегося. — Да, это действительно мутно. Дождёмся, что эксперты скажут ещё по отпечаткам и прочему. На минуты в кабинете следователя воцарилось молчание. Лена окинула взглядом кабинет, сфокусировав своё внимание на календаре, что висел на стене. И после какого-то осознания в своей голове она замерла, уставившись в одну точку и о чем-то задумывавшись. Она откинулась на спинку своего кресла и медленно вращалась из стороны в сторону, при этом не меняя фокусировки взгляда. Руки были на перилах, губы плотно сомкнуты между собой. Артём гладил подошедшего к нему Мухтара и чуть трепал пса по холке. Переведя взгляд на подругу, он свёл брови к переносице, нахмурился. Прекрасно Артём знал это выражение лица, прекрасно читал все в глазах. Ему не нравилось, точнее, он просто боялся, когда Лена вот так опустошенным взглядом смотрела в одну точку, будто снова возвращаясь в то состояние, из которого они в своё время с трудом её достали. Опер искренне переживал за подругу: он видел, что призраки прошлого всё ещё не отпустили её. — Лен? — тихий оклик. — Лена, посмотри на меня. Реакции не последовало. Артём какое-то время, несколько секунд, выждал. Мухтар, подойдя к следователю, ткнулся носом ей в руку, но тоже остался без ответной реакции. — Лена, посмотри на меня, — более настойчивая просьба. — А? Ты звал? — очнулась Брусникина от своего ступора и, как бы извиняясь, мягко взглянула на Тëму. — Ты в порядке? — Да. Не переживай, — следователь ощутила, как тепло от заботы друга окутало её и позволило улыбнуться. Искренне улыбнуться, а не как раньше. Артём резко встал со своего стула, подошел к ней и развернул её кресло так, что они смотрели друг на друга. Затем присел на корточки и накрыл её руки на перилах своими ладонями. — Ты ведь помнишь, что можешь с нами всеми обо всём поговорить, да? — Да, помню, — легкая усмешка и блеснувшая в глазах следователя благодарность другу, — я на календарь взглянула и про папу вспомнила. — Да, я тоже помню, — оперативник ответил приглушенным голосом, кивая головой, — съездим к нему. — Знаешь, сейчас, оглядываясь туда, я не верю, что это могло случиться со мной. И что я могла так поступить… — Не терзайся. Это было худшим стечением обстоятельств, которое не оставило тебе выбора. — Выбор был, — хмыкнула Лена, — я выбрала папу и, — молчание, длиной в пару мгновений, — ну ты знаешь. — И тебя никто не вправе за это осуждать. — Что бы я без тебя делала, — Лена упала оперу на плечо, обхватив его за шею. Тот молча обнял её, похлопав по спине и будто деля с ней её тихую боль. Больше напоминающую тоску, перемешанную с сожалением. — Всё позади. Дальше будет только лучше. Последнее предложение было произнесено хоть и уверенно, в нём чувствовалась какая-то доля горького сомнения. Словно оперативник знал причину, по которой Ленка сама сомневалась в своём лучшем впереди. И Артём знал. Он знал, Катя знала. Толик, Жанна, Кеша. Вся их щукинская семья знала, но говорить об этом вслух было непринято. В первую очередь чтобы не делать больнее самой Лене. Но всё же надеяться ведь можно? Не в уныние же впадать, в конце концов. Через пару минут они разорвали объятия, Артём поднялся на ноги, чтобы покормить Мухтара. Скоро должен вернуться Толик, тогда они смогут все вместе сходить пообедать, пока же для них с Ленкой он поставил чайник, поскольку с холодной улицы очень хотелось хотя бы кружку горячего чая. — Как ты думаешь, он бы смог простить меня? — тишину кабинета Лена рассекла вопросом, точного ответа на который опер дать ей не мог. Да и никто не мог. Кроме человека, о котором она говорила. — Ты бы простил Катю? Артём, до того опускавший чайные пакетики в кружки, повернулся к подруге. — Если бы узнал правду, то, наверно, простил бы. В конце концов выбор у тебя был врагу не пожелаешь. Чайник вскипел, опер разлил кипяток по чашкам. Вскоре перед следователем дымилась кружка с черным чаем, а рядом лежала конфетка. — Ладно, — следователь тряхнула головой, — сейчас уже бесполезно об этом думать. Спасибо за чай. *** Рейс 1545 «Санкт-Петербург — Москва» компании «Аэрофлот» приземлился в аэропорту Шереметьево согласно расчетному времени. К моменту, как по трапу стали спускаться пассажиры, прибывшие в столицу Российской Федерации, их уже ожидали мини автобусы, которые должны отвезти их к зданию аэропорта. Молодой мужчина спустился с трапа, на секунды остановился, подняв глаза к небу. Родному для него московскому небу, которого он не видел уже очень давно. Несколько лет назад сбежав из Златоглавой в культурную столицу, Максим предпочел там и остаться. Менять город было непросто, но тогда это казалось единственным выходом. Единственным, что могло спасти его и не дать захлебнуться в горечи предательства. Он бы и не приехал в Москву, если бы не рабочая необходимость. Этот город для него всегда будет напоминанием о том периоде, который хотелось бы забыть, да невозможно. Морозный февральский воздух хорошо так отрезвлял, не позволяя провалиться слишком глубоко в себя. Макс шагнул в поданный транспорт, а через несколько минут автобус уже вёз их к зданию аэропорта. Получение багажа не заняло много времени и через пятнадцать минут он уже садился в такси. Поездка по зимнему городу, заметенному снегом, во время которой он смотрел в окно, откинувшись на спинку пассажирского сидения. Когда за окном стали мелькать улочки и дома с детства знакомого района, Макс невольно сжал руки в кулаки. «Может, всё-таки стоило снять гостиницу где-то подальше отсюда?» — проносится в голове малодушная мысль, которая с головой выдаёт его страх. Страх столкнуться с прошлым лицом к лицу. Максим не хочет этой встречи. Было слишком сложно отпускать, чтобы сейчас ворошить это всё. Машина припарковалась у знакомого с детства подъезда. Жаров поблагодарил водителя, оплатил поездку и покинул салон. Через несколько секунд желтая машина исчезла из виду, оставив его посреди тротуара с чемоданом и ворохом внезапно оживших воспоминаний. А потом несколько поворотов ключа в замочной скважине, и вот он входит в ту самую квартиру, где прошло его детство, юность. И которая последние годы пустовала, потому что он перевёз маму к себе в Питер после смерти отца. Максим снял обувь, верхнюю одежду. Тихой поступью прошелся по всей квартире, теперь лишенной какого-то тепла или уюта, но всё ещё хранившей в себе воспоминания. На поверхностях шкафов тонким слоем лежала пыль, на диванах, кроватях, столах и стульях были накинуты простыни. Все фотографии и предметы интерьера, способные создать уют, мама забрала в Питер. Не желая придаваться воспоминаниям, которые сейчас вызывали только болезненные ощущения, мужчина вернулся в коридор за чемоданом, занес его в свою комнату. У него много дел и не стоило терять время на бесполезные размышления, о том, что всё-таки тогда случилось и почему. — Алё, мам, я уже в квартире, — звонок маме по прилёте в Москву и прибытии в старую квартиру был обязателен. — Отлично, сынок, как долетел? Как Москва встретила? — Да всё спокойно, тут лететь-то, сама знаешь. Только взлетели, уже садиться надо. А Москва встретила метелью. — Ну хорошо тогда. Отдыхай с дороги и поесть не забудь, знаю я тебя. — Не переживай, голодать не буду. После разговора с мамой, Макс в самом деле решил дойти до ближайшего супермаркета: купить себе что-то на ужин и на завтрак. В самом деле не голодать же. По сути говоря, поход в магазин и приготовление себе какого-никакого ужина и займет у него остаток дня, после чего уже можно будет ложиться спать, чтобы завтра утром голова была способна мыслить здраво. Макс пока не знал, что Москва его так просто не отпустит. Что скоро ему всё-таки придется столкнуться с прошлым лицом к лицу, чтобы раз и навсегда разобраться в нём. Ведь только разобравшись в прошлом, можно строить своё настоящее и будущее.