PARASITE

После финального раунда Тилл очнулся в белоснежной комнате с минимальным количеством мебели. Около него суетились двое парней, пытаясь что-то сказать, но он ничего не слышал, а точнее, не желал слышать очевидный факт. Вероятнее всего, ценой своей жизни Мизи спасла его, хотя сейчас это неизвестно. Тело не слушалось, в горле пересохло, размытое зрение постепенно пришло в норму, и он смог сфокусироваться на лице, которое желал видеть меньше всего — Иван. Иван стоял над ним со свойственной только ему улыбкой и прищуренными глазами. Медленно и тягуче, будто бы издеваясь, он произнёс: "Привет". Тилл не сводил с него взгляда, хотя казалось, что его сейчас стошнит. Иван наклонился над ним, ласково погладил по волосам, заправил прядь за ухо. — Один только ты остался, обуза, — смешок сорвался с бледных губ, с которых сошла улыбка. Эта фраза не казалась упрёком, а скорее чем-то, что содержит в себе жалость. Краем уха Тилл уловил слова людей, которые его спасли: "Тилл, ты меня слышишь? Со слухом вроде бы хорошо," — говорил первый человек, а второй вторил ему: "Вряд ли мы сейчас сможем с ним поговорить."

***

Самой большой проблемой Тилла было то, что он не мог даже произнести ни слова. Горло жгло при любой попытке выговорить слова, будто бы пальцы Ивана сжимали его со всей силы. При любой попытке сказать хоть что-то казалось, что его затыкал паразит, который поселился в его голове. Этот паразит, принявший внешность Ивана, мучил его одним лишь своим видом, а когда он касался его почти нежно, целовал и что-то шептал на ухо, Тиллу становилось понятно, что его тело сковал страх. Нет, это не страх смерти, а страх назойливых и даже агрессивных чувств Ивана, которые ярко отображались в его голове в виде чертового паразита. Этот запутанный клубок чувств — гнев, страх, боль, скорбь и отчаяние — медленно проходил сквозь его тело, ломая оставшуюся надежду внутри него. И даже когда рана на его шее зажила, слова, которые он выговорил первыми, были предназначены паразиту, и это было только "отвали". Но паразит лишь смеялся и обнимал его, шепча на ухо воспоминания событий прошлого и до боли царапая его горло. На следующий день Тилл просыпался с ранами, на что люди, спасшие его, вздыхали и вновь меняли повязки. Постепенно он начал привыкать к паразиту внутри него и смог найти способ, как без слов общаться с другими; блокнот и ручка стали одной из важных вещей для коммуникации, хотя иногда он предпочитал и рисовать. Стоило Тиллу сесть за рисунок, как паразит появлялся вновь, но уже в виде ребёнка, хотя оставался всё тот же Иван. Он лежал рядом, тыкал пальцем в бумагу и задавал уйму вопросов. Порой Тилл улавливал себя на мысли, почему же паразитом стал именно Иван... почему не Мизи или кто-то ещё? Почему в его сознании запечатались чёрные глаза, которые смотрели прямо в душу, а не нежный взгляд улыбчивой Мизи? Это сводило его с ума. Ответ же нашёлся в одном из его рисунков, на котором он изобразил только три вещи: юный Иван, цветы из сада, а также сердце. Видя это, Тилл невольно зачеркнул последнее, на что паразит лишь ухмыльнулся.

Нет.

Нет.

Нет.

Это всё не правильно.

Быть такого не может.

Это была ошибка, просто заболела голова.

Он любит Мизи!

Верно, он любит только Мизи...

Любит же?

***

Медленно перебирая ногами, Тилл шёл по коридору убежища Повстанцев, спустя пару поворотов оказавшись в месте, похожем на сад. В отличие от Анакт Гарден, цветы и деревья здесь были живыми, так что запах стоял восхитительный. Исаак и Дьюи громко разговаривали друг с другом, иногда повышая тон, хотя куда ещё больше. Моментами слышался тихий женский смех и отборные ругательства, которые Тилл предпочёл бы пропустить мимо ушей. Женщина, которая ругалась, была Хëна, та, что спасла Мизи и являлась лидером Повстанцев. В 7 раунде её ранили в бок, потом ещё и подстрелили, но, благо, она осталась жива, хоть и стала инвалидом. Повстанцы продолжают обращаться с ней как с главной и имеют огромное уважение. Не каждый человек смог бы продержаться так долго без медицинской помощи, а после, лишившись шанса ходить и имея слабое здоровье, сумела придумывать новые планы, дабы избавить людей от гнёта инопланетных тварей. Тилл проникся к ней глубокой симпатией и уважением, хотя кое-кто, кто находится теперь рядом с ней, вызывал лишь ненависть. Этим подонком был Лука, и хотя они редко пересекались, видя его рожу, Тиллу не терпелось ему врезать, только вот приходилось сдерживать себя, раз уж Хëна держит этого выродка рядом с собой. — Вижу, ты от нетерпения рванул сюда сразу же, как услышал слухи, — заметив его присутствие, Хёна повернулась к нему, а затем ещё три пары глаз. Тилл лишь написал на бумаге слова "это правда?". — Посмотри в медотделении и убедись сам, — вместо женщины ответил Исаак, сжимая в зубах зубочистку. Тилл понимал, чем вызвано раздражение собеседника, и будь он на его месте, то был бы таким же, но сейчас... Сейчас он это он, поэтому, ничего больше не сказав, Тилл направился в медотделение. Медотделение — это была просторная белая комната, где держали раненых. У стен стояли сероватого оттенка койки с несколькими тумбочками, в которых были лекарства, бинты и всё необходимое, а также в комнате было одно большое окно. Рядом с ним койка была закрыта занавеской, отдернув которую, Тилл замер. С шрамами на лице, мешками под глазами и уставшим взглядом сидела Мизи. Да, она изменилась, учитывая, сколько лет прошло, да, сильно похудела и казалась другой, но это была она. Мизи... Повернувшись к нему, девушка печально улыбнулась, устало подняв глаза. В этот же момент Тиллу показалось, что перед ним окровавленный Иван, смотрящий с таким же выражением лица. Вдох. Выдох. Надо успокоиться.

Это всего лишь его воображение.

Это просто паразит!

Сейчас главное — Мизи.

***

Со дня ужасных событий на сцене Alien Stage прошло семь лет. Семь лет борьбы за права человечества. Семь лет после освобождения Тилла от своего покровителя. Семь лет после становления Мизи ведьмой. И семь чёртовых лет, когда паразит неожиданно замолк. Сначала это очень беспокоило, казалось, важная часть чего-то просто пропала, оставив глубокую дыру внутри, но со временем чувства стали легче. Исчез и исчез, зачем за это цепляться? Тилл, наоборот, должен быть рад, ведь теперь его никто не мучает... но рад ли он на самом деле? Паразит исчез, но вместе с ним и сам Иван стал блеклым пятном в его памяти. Тилл не мог вспомнить ни его внешность, ни голос, ни моменты, проведённые вместе. Казалось, всё просто напросто вырезали из его памяти, оставляя едва уловимый след от Ивана, и так бы продолжалось, пока на одном из заданий он не наткнулся на человеческого ребёнка в музее, посвящённом всем "объектам" Alien stage. Ребёнок, который прижался к стеклу, словно тянулся за светом, был копией Мизи. Те же розовые волосы и бледная кожа, те же очертания лица и телосложение. Сто процентное совпадение с Мизи, но одна вещь сильно выделялась, и это были глаза. Чёрные глаза с красной крапинкой, имеющие лёгкий прищур. Глаза, которые принадлежат паразиту. Глаза Ивана. Тилл замер, смотря на ребёнка, и оцепенел от его пристального взгляда, но пришедший с ним на задание Дьюи быстро дал понять, что времени мало и надо освободить детей из этого места.

***

Мизи смотрела на детей каким-то ностальгическим взглядом, от чего Тиллу самому стало как-то неудобно. Она медленно протянула к ним руки и заключила в объятия. Дети же, немного испугавшись страшных ожогов на лице девушки, сначала нехотя замерли, но, кажется, Мизи смогла произвести на них то же впечатление, что и на него в детстве. — Сколько же таких людей всё ещё живут в садах Анкарта... — тихо пробормотала она. — Они вызывают такую ностальгию. Суа, Иван... Наверное, сейчас они в лучшем месте, а этот малыш похож на Хëну и Луку. Спорю, он будет слишком рад видеть их копию, — слегка усмехнулась Мизи — Я помогу остальным распределить их, а ты иди отдохни, Тилл. — Я не устал, — отозвался он хриплым голосом. Хотя Тилл и мог теперь говорить, но рана иногда давала о себе знать, отдаваясь болью в горле. Мизи покачала головой, но спорить не стала. Отведя детей к другим, она помогла распределить их по свободным местам в базе, а затем вернулась к нему. Неловкость опустилась в комнату тяжёлым камнем. Обычно они говорили в присутствии других, а вот наедине едва ли могли перекинуться парой десятков слов. Странно... после всего, что произошло, после долгожданной встречи, горечи и надежды, они тут вместе как одна семья, но почему же им так сложно оставаться наедине в компании друг друга? Тилл знал ответ, впрочем, как и сама Мизи, но признавать это совершенно не хотелось. Она собрала свои тёмные волосы в хвост и убрала пряди с глаз. Тилл просто молча смотрел в окно. Из-за преследования Мизи после случившегося на сцене Alien Stage было принято решение перекрасить волосы в чёрный цвет, чтобы менее выделяться. Многие знали, почему именно такой цвет выбрала Мизи, и Хёна, не стесняясь, озвучила сей факт, на что сама девушка лишь усмехнулась. Суа... Она так и не смогла простить себя, а тем более забыть её. — Знаешь, — нарушила тишину Мизи, привлекая внимание Тилла, — они в лучшем месте. Они заслужили быть там, а не оставаться в этом аду. И тогда Мизи рассказала о том, что не знал Тилл.

***

Иван и Суа считали друг друга одинаковыми, но высмеивали этот же факт. Мизи замечала их взгляды и разговоры, замечала, как они иногда тихо перешептывались, замечала хмурые брови Суа и натянутую улыбку Ивана. Мизи знала всё, но предпочитала не выдавать себя. В тот день они с Иваном лежали под деревом в саду Анкарта. Точнее, Иван сидел и перебирал её волосы, а она положила голову ему на колени и прикрыла глаза. Их разговор шёл плавно сам по себе. Они говорили про погоду, вечно идеальную в этом искусственном месте, про других детей, которые всегда тянулись к ним, и про всё остальное. — Ты не устал быть идеальным? — Она схватила его за руку и начала играть с пальцами. Иван выгнул бровь в удивлении, не совсем понимая, в чем вопрос. — Ну вы с Суа прям как принц и принцесса из сказки. Такие красивые, с улыбкой на лице и светящиеся как солнышко, но с Тиллом ты улыбаешься по-другому... Иван хмыкнул на это, но перебивать не стал. Тогда Мизи села ровно и посмотрела ему в глаза. — Вы ссоритесь и деретесь, но рядом с ним ты так легко и естественно улыбаешься, а с другими словно надеваешь маску... Я... я не хочу, чтобы между нами было так. Мы же друзья, верно? — Её голос дрожал, но она твёрдо не хотела отводить взгляд. Иван помолчал пару секунд, после чего ответил: — Я улыбаюсь рядом с тобой, потому что хочу этого, а не из-за того, что должен, и тому подобное. Я улыбаюсь, когда ты здороваешься со мной, когда даришь цветы или стоишь рядом с Суа. Я улыбаюсь просто потому что хочу. — Ты и без улыбки красивый, — подметила она, на что он потрепал её по голове. — Ты тоже красивая, даже когда не улыбаешься, когда ты устала или злишься. Ты красивая, Мизи, потому что ты существуешь. И тогда она не сдержалась и заплакала, прижавшись к нему. Она не хочет терять друзей, не хочет, чтобы их не стало. Она боится лишиться своей единственной настоящей семьи. Впервые за долгое время они разговаривали друг с другом несколько часов, но наступила ночь, и им пришлось разойтись. Уже в своей комнате Тилл закрыл дверь, проверив, запер ли он её на замок, и подошёл к зеркалу. Волосы отрасли и уже мешали, падая на глаза. Позже он их подстрижет, а сейчас Тилл хочет проверить кое-что. Оттянув воротник водолазки, взгляд остановился на старых ранах, которые напоминали о том, что с ним случилось. В памяти невольно всплыл паразит, которого он так старался забыть. Скорее всего, это из-за недавнего разговора с Мизи, и завтра он вновь о нём забудет. — Паразит — это организм, который живёт за счёт хозяина, обычно нанося ему вред. Этот паразит — я. Хозяин паразита — это живой организм, используемый паразитом как источник питания и место обитания. Другими словами, это ты. Но так ли это? Неожиданно послышался голос того, кого он так старательно пытается не вспоминать. Иван, или точнее тварь в его облике, появился позади него, положив руки на его талию и обнимая со спины. — Даже сейчас ты отчётливо видишь, что на самом деле паразит ты, а не я. Твои мысли так и крутятся насчёт прошлого. Размышляешь о том, что упустил? Дай угадаю: "Знаю ли я её настоящую? Нет. Я видел в ней образ, тот самый "идеал": яркая, позитивная, жизнерадостная. Именно то, что мне нужно было в этом мрачном мире, чтобы выжить. Но любовь ли это? Нет" — об этом ты думаешь. Тилл замер. Паразит попал в точку. Противно, хочется дать отпор, но тело будто бы сковала цепь. — А теперь ты думаешь о том, с кем ты чувствовал себя спокойно, привыкнув к тому, что я всегда где-то рядом крутился. Сейчас же твоё богатое воображение подбрасывает тебе меня, чтобы восполнить это, потому что мой дорогой Тилл не может смириться с утратой и мучает себя. — Голос звучал с издёвкой, а на уголках губ была кровь. Тилл ощущал себя снова на сцене в момент шестого раунда, когда Иван пожертвовал собой. Сколько ему было, когда он умер? Кажется, он был на год старше него... или нет? — Сколько мне, по твоему, лет? — хрипло прошептал Тилл, смотря через отражение в зеркале в пустоту черных глаз. Кусок гнилой плоти вновь поменял облик, показывая шестнадцатилетнего Ивана. — Взрослый дяденька уже, — весело ответил он, поцеловав прямо в шрам на шее. — Я стал старше, улучшил навыки в рисовании, нашел Мизи, научился водить. Если бы... если бы был жив Иван, сколько же вещей он смог бы сделать? — Теперь плачешь и жалеешь меня? — Паразит медленно повернул его лицом к себе. Сам того не понимая, из глаз Тилла текли слезы от осознания того, каким же жестоким был мир... каким же жестоким был он сам. Очевидные вещи и чувства лежали на поверхности, но он их игнорировал. А как же страшно было Ивану умирать. — Как же страшно тебе было решиться на этот шаг, — дрожащим телом Тилл обнял паразита, который растерянно смотрел на него, после чего хмыкнул. — Научись забывать, Тилл, ведь только так ты сможешь не сойти с ума. Боль делает из нас людей, но она же держит нас на месте. Это были его последние слова, прежде чем исчезнуть. Всхлипывая, Тилл осел на пол, чувствуя, как сильно болит сердце, словно его сжали в тисках. — Я не могу жить, но и не осмелюсь умереть, как ты. Не хочу вспоминать прошлое, но не могу выкинуть тебя из головы. Чем больше я думаю о том, что было, тем сильнее злюсь на себя... Прости, я так и не смог тебя спасти. —Тихо шептал он, пока голос полностью не сел. Дождь капал за окном, медленно стирая образ Ивана. Теперь же паразит действительно исчез навсегда.