Только не в последний раз.

Две до верху набитых сумки и гитара... Ему явно придется не легко. Опекун Ацуши был вовсе не против отравить ребенка в лагерь, тем более когда это его последняя смена, когда он может отдыхать, а не работать в лагере вожатым. 17 лет - дело серьезное. Уже скоро он станет совершеннолетним. Тихий вздох раздался от парня, что тащил чужие сумки чтобы помочь. Некоторых парней из отряда попросили помочь младшим дотащить чемоданы и сумки до своего корпуса, но Ацуши остался со "своими" людьми. Сумки были успешно убраны в комнаты. Списки висели у комнат. – Комната 4.. - прикрыв глаза и потянувшись белая макушка стремительно направлялась к своей комнате. 4 кровати, тумбочки и розетки. – Прям как отель. - Ацуши усмехнулся сам себе от воспоминаний. Помнит, как паренёк с фамилией Пушкин сломал стальной корпус кровати. Все тогда обхохотались, а вожатые были рассержены, ведь им предстояло тащить другую кровать из соседнего корпуса. Парень грохнулся на кровать. Болезненный стон был заглушён подушкой. Жесткость кроватей не поменялась. Через время в комнату вошли сожители. Рыжий паренек, блондин и "мрачный тип". Последний прожигал Ацуши насквозь своим взглядом. Неловкое молчание между ними длилось более минуты, пока соотрядники разбирали свои вещи по полкам и тумбочкам. По разговорам можно было понять, что блондин - Кендзи, рыжий - Танидзаки. Видимо, старые друзья. "Мрачный тип" был молчалив, так что двое парней его не замечали, кроме Ацуши, на которого этот тип и пялился. Вожатый резко вошёл в комнату. – Разбирайте вещи и выходите в холл. - сказал давно знакомый Куникида. – Хорошо, Доппо Куникида! Удивительно, что им запомнилась фамилия и имя вожатого только при одном упоминании. Через некоторое время ребята вышли из комнаты. 20 человек в отряде. Да, давно не каждый хочет попасть в пионерский лагерь в таком возрасте и далеком от СССР году. Но иногда хочется просто отдохнуть от суеты в городе. И уйти от одиночества. Люди расселись на стулья в полукруге, и ждали второго вожатого, который не очень торопился. Первый же недовольно протирал свои очки. Брюнет влился в холл и сел рядом с Куникидой. – Что ж, начнем с важной информации. Я Доппо Куникида, а он - Осаму Дазай. Расписание дня висит у вас на дверях в комнатах. Перед сном у нас будет знакомственная свечка. - мужчина взглянул на часы. - Через 40 минут у нас будет ужин. Разбираем вещи и выходим в холл. Если есть какие-то вопросы, то подходите к вожатской. Куникида сидел с серьёзной физиономией и вглядывался в людей, пытаюсь вспомнить посетителей прошлых смен. А Осаму... Скучающе лежал на руке, незаинтересованно смотря на ребят. А вот сами подростки пялились на Дазая, шепчась о своем. Вопросов не оказалось, поэтому люди разошлись по комнатам. У Ацуши есть таблетки, которые ему нужно принимать постоянно, поэтому когда все вещи были разложены настало время ужина, после которого парень планировал отнести таблетки в медпункт. Ходили слухи, что такое правило (отдавать свои таблетки в медикам) ввели после того, как один парень словил передозировку таблетками от температуры. Было ли это специально? Без понятия. Недо-пионер схватил свои таблетки и положил их в карман кофты. Он выбежал из комнаты и начал быстро одевать уличную обувь, ведь он долго искал таблетки и считал ворон. Отряд добрался до столовой. У Ацуши давно пониженный аппетит, поэтому он даже не прикоснулся к своей порции. Быстро отпрасившись у Куникиды, парень пошел в медпункт.