Крылья огня: потерянная наследница

Сегодня утром Цунами вдруг почувствовала странный запах от себя, что-то вроде водорослей. Это было странно. Вчера она определённо не плавала среди них, а патрулировала границы их пространства, да и даже в таком случае за ночь запах должен был вымыться потоком воды! Вдруг рядом завозился Звёздолёт: — Это у тебя маленькие невидимые водоросли набились между чешуйками, — тут же ответил он на её волнения. — Всё-ж таки, весна в воздухе… то есть, в воде. Водоросли активно размножатся. И да, если не счистить сейчас, то реально начнёшь зеленеть. И не надо вылизывать себя, — тут же он предвидел её первую реакцию. — Сегодня Коралл поведёт нас на чистящий риф. Там нас рыбки почистят. Не надо будет изгибать шею узлами и скрести языком, удобно! — Рыбки? Но они же уплывают от нас. Мы на них охотимся! Как они будут ещё чистить, не то, что плавать рядом? — недоумённо промигала Цунами. — Увидишь, — улыбнулся Звёздолёт, тут же лизнув морекрылку в нос. Так и случилось. За завтраком Коралл объявила, что от всех новеньких пахнет водорослями, и им нужна чистка — в том числе и ей, ибо она мало плавает и на неё водоросли липнут охотнее. После еды все собрались. Мама плыла впереди, и Цунами плыла сразу за ней. В плавании морекрылицы чувствовалась тяжесть, тело чуть хуже изгибалось в области живота, а усики подсказывали, что там есть хорошая такая плотность. Признаки того, что Коралл носит яйца, теперь были не только в запахе и животе, но даже в самом стиле плавания. К счастью, Звёздолёт убеждал, что они развиваются здоровыми, и кладка будет точно в срок, плюс-минус день, так что Цунами беспокоилась куда меньше, чем могла бы. Рыбки на рифе, как всегда, плавали рядом, но не близко. За эти дни дракончики уже познакомились с тем, что это такое, и уже не вертели головами, чтобы полюбоваться на множество разноцветных и не очень рыб и других обитателей воды и дна, что плавали буквально везде. Как говорила Слава, примерно так она и представляет джунгли, только на суше. Они подплыли к большой и полной всяческих трещин и расщелин скале, составленной из мертвых и живых кораллов, от которой густо пахло жизнью, запахи множества рыб и растений формировали уникальный запах, по которому можно было даже ориентироваться, где ты. Рядом с нею висел большой марлин, расслабленно покачиваясь в прокатывающихся по толще воды волнах, и вокруг него танцевали маленькие ярко-красные рыбки. Заметив, что Глин уже нацелился на него, Коралл шлёпнула дракончика хвостом: — А ну не есть! — и видя непонимание на его морде, продолжила. — Видишь рыбок вокруг него? Глин присмотрелся, и кивнул, оставив попытки поймать себе обед. Цунами причувствовалась к движениям — и оказалось, эти красные ленты не просто плавали рядом, но активно что-то съедали с чешуи и плавников. А кое-кто из них так и вообще заплыла в пасть, а хвост другой торчал из-под жаберных крышек. Это было… странно. Весь опыт говорил, что если тебе в тело что-то лезет, то это опасно. Если в теле что-то копается, значит оно тебя жрёт! А тут рыба спокойно лезет в то, благодаря чему ты дышишь в воде, и никого это не волнует. — И нам тоже надо запускать рыбу в жабры? — не удержалась и спросила Цунами, невольно вздрогнув, представляя, как между горлом и шеей копошится что-то маленькое и юркое. — Конечно, — ответила Коралл, не показывая ровно никаких эмоций. — В жабры тоже может залететь всякая гадость, которую потом может придётся и лечить. А так, вам вытащат оттуда всё ненужное. — Звучит… неприятно, — вздрогнула Слава справа. — Как по мне, очень даже приятно, сразу дышится легче, — ответила морекрылица. — Я понимаю, что на суше ничего такого нет, но вы только попробуйте! Обещаю, не пожалеете. Я специально первой пойду. Рыбки как раз окончили очистку марлина, и тут же одна за другой попрятались в своих норках. Он посмотрел на них, на драконов, что толпились неподалёку, отплыл чуть от скалы, и тут же выстрелил собой вперёд, за несколько мгновений исчезая в светлой синеве. Коралл тут же неспешно подплыла к скале и затихла, открыв пасть и широко горизонтально распахнув крылья. Рыбки тут же воспользовались возможностью, распределяясь по драконице. Кто-то сразу заплыл в рот, кто-то занырнул в специально широко открытые жабры, но в основном они рассыпались по большой кожистой перепонке крыла. Дракончики во все глаза наблюдали, как облепившие тело рыбки своими пастями как будто едят морекрылицу, но при этом, не наносили никакого вреда. Более того, она полностью закрыла глаза, расслабленно вытянувшись от морды до хвоста. «Не бойтесь, это очень приятно», — лениво мигали её полосы, и подспудная вибрация довольного, и в то же время подбадривающего дочь, гудения разносилась по толще воды. Когда рыбки закончили своё дело и снова попрятались в норы, драконица лениво отплыла от них на лапах, не тревожа их дом сильным течением от толчков хвоста. И это, парадоксально, успокаивало. Если мама показывает, что так можно, значит, это хорошо — пело что-то в глубине Цунами, сглаживая мысли о том, что её облепят скользкие тела, стремящиеся занырнуть ей в пасть и под жаберные крышки. Она вызвалась следующей, не слушая слабое возражение Глина — она лучше знает, как вести себя в воде и больше доверяет маме! Морекрылочка подплыла к краю кораллов — медленно, подтормозив себя раскрытыми крыльями. Как только возмущения воды вокруг неё успокоились, она почувствовала, как вокруг тела тут же возникли восьмёрки маленьких рыбок. Несколько из них тут же завились вокруг её пасти. Не понимая, Цунами сделала первое, что пришло в голову — открыла пасть, медленно глотнув воды для омывания жабр, и несколько тут же занырнули внутрь! Это было… странно. Он чувствовала движения остальных рыб вокруг себя, едва уловимые прикосновения чешуи к чешуе, но они не ощущались как-то неприятно. Вода между ними всё сглаживала, превращая просто в касания по всему телу. Оказывается, когда притяжение земли не давит и вокруг вода, вся эта неприятная скользкость куда-то пропадает. Тем временем краснополосчатые рыбки тут же принялись тыкаться во всё своими носами, посылая щекотные ощущения и общупывая ими каждый уголок пасти драконочки, каждые несколько мгновений похлопывая изнутри плавниками — мол, мы тут, не закрывай пасть! Их товарки присоеденились к ним с другой стороны, восприняв приоткрытые жаберные крышки как недвусмысленное предложение. Цунами тут же рефлекторно закрыла их, оставив рыбок недоумевающе виться вокруг. Но вскоре крышки придётся снова открыть, чтобы омыть жабры… и мама так хорошо гудела, когда ей там внутри чистили… зачем закрываться? В следующий раз Цунами уже не захлопнула жаберные крышки перед носом рыбок, позволяя им заплыть внутрь — и их касания, опять же, не были слизчато-скользкими или даже хоть сколько-то больными. Оказывается, зря беспокоилась! И когда драконочка точно убедилась, что это не вторжение, а уборка, тело окончательно расслабилось, вытягиваясь в лёгком течении в морду. Это всё и правда оказалось… довольно приятно. Маленькие, нежные прикосновения, убирающие малейший сор и отмёршие части, поток воды, омывающий широко открытые жабры… Расслабленная Цунами не заметила, как прошло время, «очнувшись» только когда почувствовала, что рыбок становилось меньше, что одна за другой они пропадали в своих норках. В пасти и жабрах было свободно, и поток воды тёк через них безо всяких усилий. Морекрылочка медленно отплыла от рифа. Казалось, даже само её тело стало более гладким, пропали маленькие вихри, танцующие около некоторых чешуек, о которых она и не подозревала, пока они не исчезли. Всё тело было просто восхитительно гладким, а кислород через расправленные заботливыми пастями лепестки немного пьянил голову! — Я чувствую твою радость даже отсюда, — промигал Глин, пока она подплывала обратно к сиблингам. — И то, как гладко ты теперь плаваешь. Что ж, теперь мне стало жутко интересно, что тебя так привлекло. — Не бойся, всё просто замечательно! — отозвалась Цунами, весело открыв пасть. — Поверь мне! Он улыбнулся в ответ, радостно боднув её головой, и аккуратно поплыл занимать её место. В отличие от Цунами, он некоторое время медлил и пару раз на неё вопросительно смотрел, дожидаясь кивка, прежде чем запустить рыбок в жабры, в отличие от следующей за ним Солнышка, что тут же широко открыла жабры, приглашая всех. А вот Слава ни в какую не захотела запускать их туда, и при приближении одной из них тут же закрывала жаберные крышки, явно оставив их немного недовольными — как же, недочищенный клиент! Последним был Звёздолёт, до этого внимательно наблюдающий за поведением остальных. Цунами внимательно смотрела и чувствовала его. Вот он грациозно, одним изгибом хвоста, подплывает к кораллам, точно рассчитав момент остановки, вот он открывает пасть, позволяя рыбкам заплыть в неё и начать свою работу по очистке… И вдруг она почувствовала, что что-то почти неуловимо изменилось. Он закрыл глаза, но усики подсказали, что его тело из расслабленного вдруг стало напряжённым. Он явно что-то переживал, и ощутивший то же самое Глин уже был готов вместе с Цунами подплыть к нему и помочь — но вдруг его полосы замигали, складываясь в слова: «От гнева земного спасаясь поспешно, Ночь и огонь в лес дождя прилетят. И пламя войны, что уже затихает С новою силой начнётся опять. Но не спеши гасить пламя, дракончик Крыльям дождя ты можешь помочь. И для сего ищи проход в царство ночи Скрытый во влажных и тёмных корнях». И после этого Звёздолёт открыл глаза, промаргиваясь. — Что это было? — тут же накинулись на него с вопросами сиблинги и даже сама Коралл. — Я… я видел большой кусок будущего, весь разом, во всей его полноте, — мигал он, при этом его тело наконец расслабилось полностью, и рыбки продолжали свою работу. — Я должен был его выразить, пока не забыл. И… выразил вот так. Он затих, и Слава нетерпеливо спросила: — А что это всё означает? Звёздолёт заморгал, явно собирая мысли: — Из того, что я могу сейчас вспомнить… Ночекрылы готовятся напасть на дождевой лес. Зачем-то. Я уже забыл, что-то связанное с огненной горой и жаром на острове… — И мы можем помочь, если найдём, как попасть в их таинственное королевство, понятно, — тут же задумчиво протянул Глин. — Как закончится очистка, плывём ко мне, — прервала их Коралл. — Нам, всей нашей семье, и мне как королеве, надо решать, что делать. Если они хотят захватить его… это может поменять весь баланс сил на континенте. Нужно будет узнать всё… хорошо, что ты теперь у нас есть, — обратилась она к Звёздолёту, которому осталось только согласиться. По приплыву домой Коралл немедленно организовала совет. Забрав из кухни еды на четырёх, она позвала с собой Жабра и Звёздолёта, с которыми и удалилась в свою комнату. Цунами, как прямую дочь королевы-матриарха, пригласили тоже, и она не хотела отказываться — интересно же, о чём будут говорить взрослые с её братом! — Итак, у нас тут ситуация племенной важности, — открыла Коралл их небольшой совет. — Если всё так, как говорит Звёздолёт, то племя Ночекрылов собирается сменит ареал обитания. — Так и есть, — ответил он, склоняя голову. — А значит, эти драконы получают беспрепятственный доступ к четырём племенам сразу. И, судя по тому стиху, начнут мутить воду и продолжат войну. — Так и есть. Я немного занырнул в будущее, пока меня дочищали… Грязекрыльи семьи почему-то начинают объединяться. Семья Агаточешуйных неожиданно теряет матриарха, что умерла от остановки сердца, начинается брожение, кто же из дочерей будет наследницей, и перевалы временно свободны. В конце концов, с помощью неожиданно подоспевшей через эти самые перевали армии грязекрылов, побеждает Ожог, и Пиррия входит в период полного хаоса и грызни между семьями. — Учитывая, как она меня чуть не обманула, это будет в её стиле… — зло мигнула Коралл. — Значит, надо как-то не допустить того, чтобы они оказались в дождевом лесу, для чего, согласно тому же пророчеству, надо найти вход в царство ночи, то есть, в их собственное королевство. — И для этого я должен быть там, — вдруг сказал Звёздолёт, и продолжил, отвечая на невысказанный вопрос. — Потому, что ночекрылы его хорошо спрятали. Его нельзя найти по нюху, они умеют сбивать следы, мне придётся лично пойти и показать, под каким корнем я его увидел. А иначе они неожиданно, чуть ли не за одну ночь, захватят себе часть дождевого леса, и выгонять их — это объявлять им войну. Дождекрылы даже попытаются, но не преуспеют. — А вступать в войну с провидцами это самоубийство, меня ни одна семья не поймёт и просто откажутся, — тут же ответила Коралл. — Никто не захочет рисковать своими жизнями за слова одного непонятного чужака. Значит, ты должен быть там… — Да, я не против. Я же дракончик пророчества, в конце концов, — с лёгкой улыбкой ответил он перед тем, как вопрос был задан. — И я предскажу любую опасность, так что меня не схватят. Огни медленно погасли, погружая комнату в тьму. Никто её не прерывал — королева явно погрузилась в раздумья, и не было причин её беспокоить. Через некоторое время (которое Цунами потратила на раздумья о будущем в крылатом объятии Звёздолёта), Коралл наконец снова заговорила: — Ну что ж. Думаю, пора бы нашему королевству официально восстановить дипломатические отношения с дождекрылами. Ты полетишь туда с полномочиями посла, завтра получишь грамоту об этом, и послезавтра утром и полетишь. Кого возьмёшь в охранники? Прежде, чем он успел что-то сказать, Цунами его прервала: — Меня. Я полечу с ним. — Ты королевская дочь. Ты принцесса. Ты одна из потенциальных наследниц. Ты должна оставаться здесь и учиться, — ответила Коралл, мигая с лёгким нажимом. — Ты даже наших общих с Краснокоралловыми и Белокоралловыми предков не знаешь! — Если ночекрылы его пленят, что они пытались уже не раз, я не прощу этого ни себе, ни вам, — Цунами прираскрыла крылья, пытаясь выгнуть спину. — Милая, он же провидец. Он увидит угрозу раньше, чем она появится, и предотвратит её, — попытался разрядить обстановку Жабр. — Он сам это сказал! — ДА??? — ослепительно ярко мигнула Цунами. — Звёздолёт, ты помнишь, как мы спасали тебя от Завтравидца на вершине нашей башни? Что-то провидение тут не помогло! Зато помогло то, что мы спали неподалёку! — и как только закончила, тут же ощутила будто какой-то удар изнутри. Её мама в положении, нельзя заставлять её так волноваться! — Королева, — наконец ответил Звёздолёт. — Вы её не переубедите, и я это вижу. Вообще, мы полетим все. Все пять драконов. Слава захочет узнать своих, Глин не захочет нас оставлять, Солнышко обязательно полетит с ним, ибо не хочет оставаться тут одна среди почти незнакомых ей драконов. Тишина вновь повисла между ними, нарушаемая только чувством широко открывающихся жаберных крышек Цунами и её напряжённым телом. Она была готова хоть сегодня ночью уплыть отсюда любой ценой, если мама вдруг решит заставить её остаться дома. — Ладно, — всё же сдалась Коралл, её свет снова был ровным. — В конце концов, вы дракончики пророчества. Это ваша судьба, оказываться в центре напряжения, чтобы прекратить всю эту грызню… Что ж, — она хлопнула крыльями по бокам, — значит, завтра вы станете моим официальным посольством к дождекрылам. Ваша декларируемая цель — установление твёрдых дипломатических контактов и создание полноценного посольства морекрылов в Дождевом лесу. Я думала, чтобы кто-то более взрослый и опытный из моей семьи был королевским представителем, но раз всё так складывается, то пусть это будет моя дочь Цунами. И, раз всё теперь решено, — она перевела тело в горизонтальное положение, — наше собрание закончено. Сегодня за ужином я объявлю его решение всей остальной семье, и если не будет здравых возражений, завтра вы все получите от меня грамоты, подтверждающие полномочия. И когда они уже начали выплывать, то Цунами увидела, как мама мигает вслед Звёздолёту, который вдруг слегка напрягся всем своим телом: — Теперь на твоих плечах ещё и безопасность моей дочери. Помни это.