Будь проклят, Адриан Агрест!

Дверь пекарни раскрылась с огромной силой. Девушка мигом пробежала к себе, бросив на кухню «ко мне не заходить ни при каких обстоятельствах». Родители взволнованно переглянулись, но всё же решили дать дочери побыть одной. Потолочный люк закрылся на щеколду, а сумочка была нещадно брошена куда-то в угол. Квами подлетела к усевшейся на кровати хозяйке, обнимающей свои колени. —Маринетт, всё будет хорошо и... —Тикки, не лезь! — сквозь слёзы грубо крикнула девушка, после чего существо вернулось в сумку. Слëзы... Их в эти вечер и ночь пролилось очень немало. Тушь была размазана по лицу, родители под утро стучались несколько раз, но не получили ответа, комнату наполнили всхлипы, а в голове появлялось и запутывалось в чёртов клубок огромное количество различных бессвязных мыслей. «Зачем он так поступил? Что я сделала не так!? Он ведь..... Он так дорог мне!» Крик души заглушал пустоту, даже оставшись лишь в мыслях и не выбравшись наружу. Было больно. Невыносимо противно. Так, словно сердце без малейшего сожаления резали острым ножом на миллиарды кусочков. Так, словно душу разрывали на миллионы частей. «Я люблю его! А он.... Он... Я наконец нашла в себе силы сказать ему об этом, а он так легко всё растоптал! Я знаю каждую его привычку, знаю всё о нём. Я могу даже быть удобной, лишь бы быть рядом!» Новая волна беззвучной истерики создавала внутри чувство тревоги, сеяла в душе семена сомнения. Правильный ли был выбор? Стоило ли вообще говорить ему об этом? Может, стоило и дальше просто продолжать любить, надеяться и верить? «Что за ответ такой!? Друг.... Я просто хороший друг? Мы не можем встречаться, лишь потому что мы друзья? Он не любит меня? Да любит же! Я анализировала его действия три сотни раз, я не могла ошибиться! Он джентльмен, но даже с Хлоей не ведёт себя так, как со мной!» Какая-то мягкая игрушка мгновенно полетела в стену, что-то тяжёлое с оглушающим грохотом и звоном разбило большое зеркало. Она не слышала. Весь внешний мир для неё попросту не существовал. Единственное, что ещё связывало её с реальностью, — множество уродливых отражений в куче осколков. Оно разбилось. Разбилось точно так же, как и её хрупкое сердечко. На те же миллиард кусочков. Он отказал ей. Она была уверена в обратном, иначе бы даже не завела разговор на эту тему. Но, признавшись в столь длительной симпатии, наткнулась на проклятое «Прости, Маринетт. Я уже влюблëн в другую девушку. Прости. Надеюсь, мы будем и дальше продолжать общаться, так ведь? Ты для меня очень близкий друг, я не хотел бы тебя потерять». Где-то глубоко в душе, отчаянно наровя вылезти наружу, возмущения и горечь смешивались с криками и проклятиями. «Чëртова ситуация, чëртов мир! Чëртова эта глупая любовь! Будь проклят, Адриан Агрест!» В эти вечер и ночь были выплаканы множество слёз. Было брошено в пустоту миллион вопросов. Вопросов, на которые она никогда не узнает ответ. Как, впрочем, и не узнает, что он отверг её ради неё самой.