Моя милая Али

Дорнийское красное было великолепным. Крепкое, густое, пряное, и при этом с чувственным, жарким вкусом. С бархатистой текстурой и насыщенным темно-рубиновым цветом. Вино-огонь, как раз для кого-то с кровью дракона в венах. Деймон залпом осушил кубок и налил еще. В голове приятно зашумело, поплыло, мысли стали плавными, ленивыми. И больше не хотелось никого прикончить. Впервые со дня свадьбы малышки Рейни. Он откинулся на спинку стула и тягуче-неторопливо оглядел комнату. Ужинали сегодня в малом зале. Обычный день. Повода собирать толпу жополизов у Визериса не было. Сидели в узком семейном кругу. Сам король ел запеченные овощи, как долбанный святоша, соблюдающий пост. И мило трепался о чем-то со слизняком Хайтауэром. Не обращая на свою маленькую жену, которая пыталась держать невозмутимое лицо, абсолютно никакого внимания. Деймон усмехнулся. Милая, милая Али. Она всегда так старалась соответствовать статусу. Быть добропорядочной, благопристойной, праведной королевой. Но он то видел, как ей не нравится быть просто красивым приложением при отстраненном муже. А она была красивой, он бы это ей дал. Тоненькая фигурка, симпатичное личико с фарфоровой кожей, рыжие волосы в отблесках свечей казались почти кроваво-красными. Идеальная картинка в богатой обертке из зеленого бархатного платья с золотой вышивкой и вычурных драгоценностей. Жена его брата была совершенством, хоть этот идиот и предпочитал не замечать ее прелестей. Она разозлилась, когда услышала эти слухи о нем и Рейнире. Деймон успел увидеть вспышку чего-то настолько яркого в ее зеленых глазах, что они на мгновение стали похожими на светящиеся изумруды. Он не мог понять чего. Ярости? Ревности? Возможно ли, чтобы малышка Али ревновала? Кого в таком случае? Его? Порочный принц облизнул губы, пытаясь спрятать кривой предвкушающий оскал. Или его племянницу? Может, она хотела бы сама срывать поцелуи с губ мятежной таргариеновской принцессы. А может, она просто завидовала. Тому, что Рейни получила больше свободы в выборе своего первого мужчины, чем она сама. В любом случае, с того момента, как "неслыханный скандал" вышел наружу, гордая маленькая королева только и делала, что одаривала его холодным презрением. Как будто и не было раньше тех робких улыбок и взглядов украдкой на него во время официальных встреч. Вот и сейчас. Деймон поднял глаза от гладкой плавной линии ее декольте к симметричным и нежным чертам лица и увидел, как пухленькие губки поджались в отрицании, и Алисента демонстративно отвернулась. Он подавил желание расхохотаться и отхлебнул еще вина, позволяя себе окончательно скатиться в опьянение. Милая Али была слишком хорошенькой в упорном желании им пренебрегать. Алисента чувствовала на себе его взгляд. Брат ее мужа всегда был слишком откровенным. Грубый, прямой, резкий, несдержанный в своих порывах. Порочный принц. Так его называли в уличных подворотнях и были правы. Он был сплетенным из греха и несовершенств. И он был прекрасен в своих изъянах. Как идеальное отражение безнравственности. Все в нем было слишком. Слишком много силы. Слишком много амбиций. Слишком много безумия. Он был вылеплен из острых углов и противоречий. Как Железный трон, сплавленный из тысячи мечей, так и он был смешением огня, крови, смерти и грубости. Только с одной он был другим. Мягким, спокойным и вежливым. С Рейнирой. С его племянницей и с ее лучшей подругой. Бывшей лучшей подругой, если быть совсем уж честной. Алисента не знала, отчего вдруг между ними возникла трещина. Просто ее отдали, как призовую кобылу в руки короля, чтобы он мог с ее помощью произвести на свет наследников. А Рейнира... Ну она осталась свободной. И с легкостью поддавалась своим желаниям. Когда Алисента услышала слухи о ней и Деймоне... Она не знала, что вспыхнуло в этот момент в ее груди и каменной стеной отделило ее прежнюю, добрую, безответную и тихую, от новой, холодной и высокомерной. Это была зависть? К тому, что ей-то выбора совсем не оставили. Или обида может быть? Горькая и ядовитая. Но когда Алисента наблюдала за разворачивающимся скандалом и за тем, как Визерис в гневе своем поспешил выдать дочь замуж за Велариона, чтобы обелить ее имя, она точно знала, что почувствовала в этот момент. Удовлетворение. Потому что не одной ей пришлось страдать в навязанном браке. Не одной ей соблюдать приличия и изображать набожность. Все были равны перед устоями общества. Даже принцессы. Даже Таргариен. И Алисента совсем не стыдилась своего злорадства. Все получили по заслугам. Все стало почти сносным. Если бы еще не адски раздражающий деверь, у которого забрали желанную игрушку, и теперь он, похоже, искал себе новую. Его взгляд скользил по ней, как что-то физически ощутимое. Алисента чувствовала горячие дорожки на коже, вспыхивающие вслед за движением его глаз. Искры чего-то непонятного, что заставляло ее хотеть поежиться и сбросить с себя полог его нежелательного внимания. Ей это не нравилось. От его взгляда было неуютно. Холодно. Иногда жарко. Но всегда беспокойно. Будто она была маленькой ланью, а он волком, возжелавшим ее сожрать. Алисента отложила приборы, есть не хотелось и присутствовать на этом подобии псевдосемейного ужина тоже. Украдкой взглянула на Деймона. Он продолжал пить. И пялиться. Язык то и дело скользил по нижней губе, то ли слизывая вкус вина, то ли предвкушая и оценивая... Ее? Алисента передернула плечами нервно. Внутри росло непонятное напряжение. Потребность. Сбежать. Подпитываемая иррациональным страхом. Она тихонько вздохнула и увидела, как Деймон подался вперед и крылья его носа слегка раздулись. Как у хищника, способного чуять испуг жертвы. Алисента не выдержала. Встала резко, отодвинув стул позади себя с противным скрежетом. Почти поморщилась от раздражения, когда взгляды всех присутствующих тут же обратились к ней, удивленные и в то же время равнодушные. Как будто она была пустым местом и досадно отвлекала их от важных дел своим неуместным жестом. — Я... Плохо себя чувствую, — Алисента сглотнула, но почти сразу же вернула себе привычное самообладание. — Пойду к себе. Мне нужно отдохнуть. — Конечно, дорогая, — Визерис кивнул и похлопал ее легко по ладони. Выражая заботу, приличествующую мужу, но ей показалось, как неразумного питомца приласкал. И она сжала пальцы в кулаки и впилась ногтями в ладони, чтобы удержаться и не заорать. — Попроси мейстеров заварить тебе успокаивающий отвар. Чтобы лучше спалось. — Спасибо, муж мой. Так и сделаю. — Алисента сказала спокойно. Если она к чему и привыкла за это время, так это прекрасно скрывать свои истинные мысли. Которые сейчас просто кипели в голове. "Конечно. Я же сама бы не додумалась обратиться к мейстерам, если мне плохо. Я же тупоголовая дурочка, которой нужно указывать, что делать, а то она сама не догадается." Она промолчала. А смысл высказывать то, что у тебя в мозгах, если это на самом деле никому не интересно слышать? Развернулась на каблуках и вышла из зала. Даже о Деймоне забыла на мгновение под тяжестью вспыхнувшего раздражения. Прошла по коридорам замка, озаренным пляшущими на стенах огнями факелов. Захлопнула за собой дверь своих покоев и выдохнула наконец, закрывая глаза. Можно было расслабиться. Она была в своем маленьком убежище. В огражденном мирке, в котором можно было не играть роли, не притворятся тем, кем она не хотела быть: женой, королевой, послушной дочерью, леди. А хоть на мгновение представить себя свободной. За спиной скрипнула дверь, и Алисента вздрогнула. Обернулась одним резким движением, распахнула глаза. Где-то в животе потянуло холодком, и в горле собрался ком, мешающий дышать. Деймон вошел в комнату медленно, размеренно, слегка пошатываясь от воздействия вина. Аккуратно прикрыл за собой дверь, спокойно провернул ключ в замке, который щелкнул гулко, перекрывая треск горящих в камине поленьев и запирая их двоих в одном общем уютном и камерном пространстве ее комнаты, освещенной желто-янтарными всполохами пламени. Обернулся к ней лицом. Опять же медленно. То ли не хотел спровоцировать ее на что-то безумное, вроде истерики. То ли просто боялся не удержаться на ногах, которые не слушались от алкоголя. Прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и осмотрел ее снизу вверх, от кончиков туфель, видных под подолом платья, до рыжих волос, уложенных в замысловатую прическу. Ухмыльнулся пьяно, как-то пошло, развязно и вульгарно, и у Алисенты помертвело в груди. Стало страшно. Он смотрел вроде бы и без угрозы, но в то же время как будто желая сожрать ее без остатка. Как будто она была сочным и свежим куском пирога, а он голодал по меньшей мере пару месяцев. Алисента тяжело задышала, борясь с паническим желанием развернуться и побежать. Бежать было некуда. Выход вот он был, перед ней. Но между нею и дверью стоял Деймон, и она сомневалась, что он позволит ей даже шаг ступить, не то что ключ в замке повернуть. — Ты... — Алисента отмерла. Отступила все же назад, не сдержалась. Всего пару шагов, спиной вперед, пятясь от него, но Деймон тут же напрягся, как змея перед броском. Под черной тканью дублета забугрились мышцы, демонстрируя скрытую мощь тренированного тела. Пульс застучал у нее в ушах, заглушая даже свой собственный дрожащий и жалкий голос. — Тебе не следует здесь быть. Уйди немедленно. Он запрокинул голову и фыркнул пренебрежительно. — Не хочу. — ответил издевательски, как будто это было само собой разумеющееся — его желания имели приоритет во всем. Алисента почувствовала, как ее начинает захлестывать паника вперемешку со злостью. — А что хочешь? — голос невольно сорвался на высокие ноты. Она вдохнула глубоко, пытаясь успокоиться. — Ты не должен тут находиться, Деймон. Это... — Неприлично? — он насмешливо хохотнул и оттолкнулся от стены, делая плавное движение к ней. — Неподобающе, бестактно, недопустимо, оскорбительно? Маленькая набожная королева готова упасть в обморок от мысли, что в ее спальне ночью — о, боги! — чужой мужчина? — Ты... — Алисента попятилась еще дальше, пытаясь сократить между ними расстояние. Деймон не дал. Рывком приблизился и ухватил за плечи, не позволяя отстраниться. Куда только подевалось прежнее хмельное раскоординированное состояние. От него остался только жар в крови, который делал его раскованным и плюющим на возможные последствия действий. И она дернулась в его руках, забилась, как птичка, попавшая в силки, в тщетной попытке высвободиться. — Отпусти! Я закричу! — Давай... — Деймон только прижал ее сильнее, ближе. Ее тело, извивающееся у его собственного, сводило с ума, делая его абсолютно диким и бешеным. Он наклонился, почти мазнув носом по ее щеке, зашептал горячо, обжигая дыханием ее ухо. — Кричи, моя милая Али. Пусть все узнают, что ты была наедине в спальне с деверем. Пусть додумают, выстроят теории. Какой же будет знатный скандал. Благочестивая и чопорная королева на самом деле обычная шлюшка, принимающая в своей постели посторонних мужчин. Деймон расхохотался, а Алисента замерла и похолодела. Он говорил абсурдные вещи. Это не могло быть правдой. Это не должно было быть правдой. Такого не подумают никогда. Не о ней. Не в этой реальности. Но она испугалась против воли, уже того, что скрывалось за его словами. Позора. Холодного презрения отца. Колкой брезгливости Визериса. Она не была пламенной и сильной Рейнирой. Она бы не выдержала. Потому что все, что у нее оставалось в этой жизни, где она не владела собой, — это вот эта кажущаяся видимость правильности, за которую она держалась. Безупречный образ праведной королевы, не дававший ей сойти с ума. И Алисента не закричала. Взвизгнула только, когда Деймон внезапно подхватил ее за талию, поднимая в воздух, и швырнул на кровать, сделав пару быстрых шагов и легко удерживая ее на весу. — Зачем ты?... Деймон, не надо! Что ты творишь?! Зачем ты это делаешь?! Она завозилась под ним, забрыкалась. Деймон без особых усилий перевернул ее на живот и уселся верхом на ее бедра, придавливая к матрасу своим телом. Пальцы его споро и ловко расшнуровали завязки на ее платье, пока Алисента пыталась извернуться, выгибаясь в спине, и махала руками, стараясь отпихнуть его от себя. Он только досадливо поморщился и закончил начатое. Развел в стороны зеленую ткань, сдернул вниз кружево нижней рубашки, обнажая плавный изгиб позвоночника и молочную кожу. Провел благоговейно кончиками пальцев по выступающим лопаткам и ниже, к пояснице, почти касаясь округлости ягодиц. Будто святыню трогал. Алисента зашипела от беспомощности. — Зачем я это делаю? — он, казалось, и правда задумался. Член дергался в штанах от одного вида ее беззащитной, слабой и уязвимой под ним, в его власти. Нарастающее возбуждение мешало ясно мыслить, подпитываемое алкоголем и его привычной агрессией. Он не хотел идти за ней изначально. Но слишком много выпил. Вино отключило предохранители. Постная рожа брата наполняла желанием мести. Ее нескрываемое презрение будоражило внутри порывы укротить и поставить на место. И Деймон поддался. Свернул за ней вслед по коридорам, пожирая голодным взглядом, зашел сюда... А теперь... Теперь было поздно отступать. Она была под ним. Мягкая, податливая и такая охуенно красивая, что у него яйца сводило от потребности ее выебать. Взять то, чего он всегда хотел. — Ну понимаешь, моя милая Али, я тут немного размышлял... Деймон замолчал на мгновение и погладил ладонью упругую задницу. Алисента зашипела, как кошка, и дернулась. Он прижал ее рукой между лопаток и продолжил говорить уже увереннее, пока другая рука споро стягивала бархат платья с точеных плеч королевы вниз к ее талии. — И мне как бы дохуя обидно. Знаешь, я всегда думал, что я больше достоин трона, чем мой праведный братец. Визерис Мирный. Не смешно, нет? Добрый, справедливый король, принесший землям покой и стабильность. Как мило. Можно же забыть о том, чьими руками это все обеспечивалось, да? Можно закрыть глаза на испорченный ломоть семьи, Деймона, у которого руки по локоть в крови, который из сражений не вылезает, обеспечивая этот сраный мир! И что я получил в ответ, а? В благодарность за свою лояльность и преданность? Ссылку на Ступени? Нахуй не нужный мне брак с Бронзовой сукой? Вечное порицание и снисходительное терпение? Один раз я попросил то, что хочу. Один раз. Ее. Возможность стать нормальным, счастливым, блять. И что? Он отдал ее другому, а меня заставил это проглотить как всегда. И ты знаешь, Али, меня это порядком заебало. Деймон одним рывком перевернул сопротивляющуюся Алисенту на спину и проворно стащил с нее платье, отбросив куда-то в сторону. Легкий и полупрозрачный шелк нижней рубашки абсолютно не скрывал соблазнительных изгибов желанного тела. Он замер, впитывая крутую арку аппетитных бедер, тонкую талию, округлость аккуратной полной груди, молочно-белой, с выделяющимися темными ареолами и вишнево-розовыми сосками. Рот наполнился слюной, и Деймон сглотнул, поднимая потемневшие от похоти глаза на жену своего брата. Она дышала заполошно, смотря на него, как кролик на удава, и вздернула ладони, прикрывая от его взгляда свою грудь. Деймон захохотал. — Ну ты что, серьезно? Не будь скромницей, Али. Дай мне посмотреть. — Да провались ты в седьмое пекло! — она огрызнулась неожиданно злобно и покраснела. Мило. Коралловый румянец, такой яркий, словно подсвечивающий кожу изнутри, присущий только рыженьким, сделал ее личико совершенно очаровательным, и Деймон улыбнулся широко. — Как невежливо. Разве так положено разговаривать королеве? — Я требую, чтобы ты ушел! — Ты не в том положении, чтобы требовать, моя милая Али. — Деймон протянул руку и легонько потянул за прядь выбившихся из ее прически волос. Алисента отшатнулась, как от огня. При этом опустив ладони с груди, чем он тут же воспользовался — сжал одну пальцами и почти застонал от ощущения бархатистой мягкой упругости под ними. — Я тут подумал, что старина Виззи заслуживает наказания за то, как он со мной обращался. Ты не согласна? — Я тут при чем?! — Алисента засопела носом шумно и зло и ухватилась за его запястье, сбрасывая его руку со своей груди. — Как это при чем? Разве может быть наказание лучше, чем выебать его маленькую благочестивую жену, а? Он отнял у меня то, что мое. Я возьму взамен то, что принадлежит ему. Справедливо? — Ты сумасшедший! — Ты знаешь, да. Я такой. — Не трогай меня! — Но я хочу. Алисента мучительно застонала. Он был пьян, заведен и, как всегда, безумен, и добиться какого-то адекватного взаимодействия с ним было не то, что проблематично — абсолютно невозможно. Она не знала, что делать и как заставить его перестать. Вскрикнула, когда он внезапно нагнулся и втянул в рот ее сосок через ткань рубашки. Рецепторы обожгло смесью стыда, злости, обиды, беспомощности и — неожиданно — возбуждения. Тело отреагировало на посасывание и легкие укусы груди самым естественным образом — пульсацией между ног и жаром, рассыпавшимся под кожей. Алисента отчаянно пискнула, вцепилась в его волосы и задергала с силой, пытаясь оторвать его рот от своей плоти. Деймон недовольно заворчал, ухватил ее запястья и прижал их по обе стороны от ее тела, вдавив в матрас. Она была теперь распластана под ним, не могла сопротивляться и почти заплакала от несправедливости и унижения. — Ну перестань же... Пожалуйста... Хватит... — протянула сбивчиво и как-то плаксиво, метаясь по кровати. Он не отреагировал и продолжал облизывать ее грудь, отпустив руки на мгновение и спустив ее рубашку до талии, а потом снова прижав под собой, не давая отстраниться. Обводил языком твердые комочки сосков, покусывал их, сосал, чередуя груди. Сначала одну, потом вторую. Это была пытка. Сладкая, обжигающая. Внутри все сжималось от удовольствия. Алисента раньше и представить себе не могла, что ее тело настолько чувствительно и отзывчиво к ласкам. Грудь ныла, томление волнами накатывало от сосков к животу, оседало в нем тягучей патокой возбуждения. Она захныкала. Выгнулась отчаянно в последней попытке освободиться. Деймон недовольно рыкнул и с силой втянул в рот кожу на ее ключице, оставляя багровый засос. Отпустил с влажным хлопком, полюбовался проделанной работой и сказал, поднимая к ней глаза: — Перестань сопротивляться и делать вид, что тебе не нравится, Али. Ты же молодая здоровая женщина. Твое тело жаждет твердого крепкого члена. А я сомневаюсь, что старина Виззи трахает тебя так, как ты того заслуживаешь. Готов поспорить, что он залезает на тебя в темноте, тыкается пару минут хуем и кончает, не позаботившись о твоем удовольствии. Ты вообще когда-нибудь получала оргазм с ним, а? — Не твое дело, — Алисента задышала быстрее, тело колотило от противоречивых ощущений, а от бестактных пошлых вопросов Деймона она покраснела еще больше. Румянец сполз пунцовыми предательскими пятнами от щек к тонкой шее и вниз на жемчужную грудь, на которой соски продолжали стоять твердыми пиками. Деймон усмехнулся и потеребил один ногтем, заставляя ее отчаянно дернуться. — Значит нет. Как я и думал. Какой же он все-таки идиот. Такое тело в его распоряжении. Теплое, влажное, жаждущее. Да при одной мысли, как ты сожмешься вокруг меня, кончая, у меня мозги коротит. А он не трахает, а дрочит. Лучше бы себе в руку спускал. — Заткнись. Такого никогда не будет. Я никогда не получу с тобой удовольствия. — Алисента зашипела и обожгла его ненавистью во взгляде. Деймон засмеялся. Отпустил ее внезапно — Алисента даже отползти не додумалась сначала от неожиданности. И стянул с себя дублет и рубашку, оголяя крепкий, поджарый, увитый мускулами торс и покрытую шрамами кожу. Алисента смотрела, застыв, на впечатляющий образец мужественности перед ней. Воздух словно стал гуще, горячее. Его тело было не таким массивным, как, например, у рыцарей Королевской Гвардии, но каждая его мышца была выточена и просушена годами фехтования, езды верхом и драконьих полетов. Кожа, бледная, как у всех валирийцев, была натянута над ребрами и кубиками пресса, создавая рельеф, который двигался под ней с каждым вдохом. От плеч, широких и мощных, к узким бедрам его тело сужалось, словно клинок. Ни грамма лишнего жира, только тренированные мышцы. Но больше всего бросались в глаза шрамы. Их было множество: тонкие, серебристые линии, будто нарисованные лезвием, пересекались на плечах, груди и животе. Некоторые были старыми, почти незаметными, другие более свежими, розоватыми, свидетельствами недавних стычек. Они рассказывали свою собственную историю – историю битв, рискованных выходок и безрассудной отваги. Алисента втянула воздух сквозь зубы от открывающегося вида, а Деймон рассмеялся, расстегивая брюки. — Никогда не говори никогда, милая Али. Ты уже его получаешь. Хоть и ведешь себя, как маленькая чопорная ханжа. Алисента промолчала. Она не могла оторваться от его четких выверенных движений. То, как он медленно расшнуровал завязки на штанах, с превосходством, с непоколебимой уверенностью в себе. Его самодовольное выражение. Это бесило. Но вместе с тем и захватывало. Он был прав, хоть Алисента и под пытками не призналась бы в этом. Близость с мужем была... Никакой, если быть совсем уж честной. В первый раз было больно. Хоть Визерис и не причинял ей вреда намеренно. Он старался быть осторожным. Но на этом все. Он ее не брал — он выполнял долг. Перед королевством, перед народом, перед собой. Он не был с ней грубым, но и нежным он тоже не был. Алисента не знала, проявлял ли он страсть в постели со своей первой женой. Но с ней... Он просто делал то, что должно. Как и она. Она лежала терпеливо, раздвинув ноги в темноте, слушала его тяжелое дыхание, шлепки их бедер друг о друга, считала толчки внутрь себя и просто ждала, когда это закончится. Настоящей близостью это назвать было тяжело. Но признаться в этом перед Деймоном... Унизиться еще больше, чем оно было и так... Это было выше ее сил. Она и сама себе не хотела признаваться в том, что в глубине души хотела бы узнать, каково это: быть желанной и получать наслаждение от секса. Но Деймону, похоже, и не нужно было от нее никаких признаний. Он все видел и так. Полыхающие лихорадочной краской щеки, вздымающуюся быстро и часто от взволнованного дыхания грудь, расширенные, широко распахнутые глаза. То, как она смотрела на него, было отдельным видом удовольствия. Испуганно, яростно, но с тлеющим в глубине глаз восхищением. Это сводило с ума. Делало его резким, нетерпеливым, жаждущим. И он спустил ткань штанов вниз по ногам и оголил уже стоящий член. Алисента ахнула и закусила губу. Член был не менее впечатляющим, чем и все остальное его тело. Длинный, толстый, расширяющийся у основания, увитый переплетением синих вен и немного загнутый кверху, он показался ей просто чудовищно огромным. Темная багровая головка подрагивала в такт его кровотоку и блестела от выступившего предсемени. Алисента уставилась на пересекающее ее отверстие уретры, из которого выступила вязкая мутная капля, не в силах отвести глаз. Отмерла только тогда, когда Деймон сдвинулся ближе, умостился коленями прямо по обе стороны от ее плеч, и его орган практически толкнулся ей в лицо. Она закопошилась и завертела головой в попытке отвернуться от навязанного присутствия. В нос ударил его пряный мускусный запах, и перед глазами поплыло, но она с силой уперлась в его бедра и попыталась выползти из-под него. Деймон цокнул языком неодобрительно и схватил за волосы на затылке, предупреждая побег. — Али, не будь дурочкой. Давай открывай рот. Член шлепнул ее по лицу, и Алисента зажмурилась и скривилась. Мотнула головой еще раз. Деймон хохотнул коротко и погладил ее по щеке. — Не упрямься, Али. Открывай. — С ума сошел? — она процедила сквозь зубы тихо. — Вот это мне в рот не поместится. Деймон засмеялся уже открыто и весело. Обхватил член свободной рукой и поводил головкой по ее губам. — Спасибо, конечно, за комплимент. Но я тебя уверяю, ты себя недооцениваешь. Твой соблазнительный ротик прекрасно растянется вокруг моего члена. — Я не буду! — Алисента отвернулась, насколько позволяла его хватка в ее волосах, и вытерла губы ладонью. — Я не... Я никогда... Чтоб ты провалился, Деймон! — Я это уже слышал. И уже говорил тебе, что это очень невежливо. Давай, Али, не будь такой упрямой. Ты научишься. Там ничего сложного нет. Открывай рот и соси. Если мне понравится, я может быть тебя отпущу. Алисента взглянула на него снизу вверх скептически. Член подрагивал у ее губ, горячий, массивный, напряженный. Деймон смотрел на нее с кривой фирменной ухмылкой. Верить ему означало себя обмануть, но вдруг он и правда готов был на это пойти? Возможно, если она сделает то, что он говорил, то он действительно удовлетворится и уйдет наконец? Алисента вздохнула, оперлась локтями о матрас для устойчивости и приоткрыла рот. Ухмылка Деймона переросла в торжествующую усмешку, и он тут же толкнулся бедрами вперед, скользя мимо ее губ вглубь манящего рта. Туда где было тепло, влажно, тесно и так приятно, что он практически застонал от крышесносных ощущений. Алисента же выпучила глаза. До этого она не то что не трогала мужской член, она его толком и не видела. Все, что происходило между ней и мужем, происходило исключительно под одеялом и в полной темноте. Сейчас же она видела все прекрасно. Толстый твердый орган исчезал у нее во рту, заставляя давиться собственной слюной. Деймон размеренно двигал тазом, член скользил вперед и назад, размазывая по ее языку солоноватый вкус его предсемени. Он удерживал ее за волосы, не грубо, но надежно, не давая отстраниться. Ощущения были, мягко сказать, необычными. Челюсти болели от того, насколько широко были раскрыты, мышцы щек сводило от напряжения. Вдобавок Деймон вошел в раж и толкнулся как-то особенно глубоко, практически вставив головку ей в горло. Алисента закашлялась и выгнулась от рвотного рефлекса. Слезы брызнули из глаз, она сдернулась с его члена и захватала воздух жадно открытым ртом, пытаясь отдышаться. Деймон позволил. Ладонь прошлась по ее волосам ласкающе, он улыбнулся и стер слезинку с ее щеки подушечкой большого пальца. — Ao mirre ēdruta syt bona, Ali. Sȳz issi bē ziry, kesan ao istas. Ñuha vōrzes ābrar qogrālbar. — Деймон прошептал, уверенный, что она не поймет. Ошибся. Алисента вскинулась яростно, взорвалась злостью. Ударила его с силой по бедру, заставив со свистом втянуть в себя воздух от легкой боли. Извернулась, как гибкая кошка, перевернулась на живот, попыталась выползти из-под него. — Ненавижу, — прошипела гневно, и резко двинула ногой, стараясь его посильнее пнуть. — С чего ты взял, что можешь меня шлюхой называть? Ты мерзкий, гадкий, отвратительный... — А ты полна сюрпризов, милая Али. — Деймон ловко перехватил ее ногу, не давая ударить себя, и потянул за лодыжку, возвращая ее назад под свое тело. Она разозлилась и была так прекрасна в своей ярости, что он не смог сдержать довольный смех. — Валирийский знаешь, да? — Учила с Рейнирой! — Алисента выплюнула сердито, а Деймон прижал ее под собой, оплел руками и ногами, пресекая ее гневные дергания, и уткнулся лицом в ее шею. — А ты думал, только у тебя мозгов на это хватает?! — Ну все, все... Не злись. — Деймон вдохнул пьянящий не хуже вина запах. Смесь масел для ванны, травянистых ноток и горчинку медовых цветов. И поцеловал легонько бешено бьющуюся жилку у нее на шее. — Буду называть тебя моей королевой... Богиней... Хочешь? — Пошел ты в адскую бездну! — Ну нет, так нет. — Деймон хохотнул и сдвинулся ниже, покрывая поцелуями ее ключицы и скользя языком между грудей на живот. — Что ты еще хочешь?! Придурок! — Алисента стукнула его кулаком по плечам, но он даже и не поморщился. Продолжал свои манипуляции, как ни в чем не бывало. Губы ласкали кожу вокруг ее пупка. — Много чего хочу. — прошептал он ей в кожу неразборчиво. — Скажи, Визерис тебе отлизывал? — Да ты... Сумасшедший! Идиот! Ненормальный! — Ага, значит нет. — Деймон усмехнулся, ухватился за ее бедра и развел их шире в стороны. Голова его зависла над ее промежностью, влажные складки обдало горячим дыханием. Алисенту пробила невольная дрожь, а он поднял на нее взгляд и улыбнулся шальной улыбкой. — Хочу себе твой первый оргазм, Али. — Не смей! Не трогай! Гнусный ты... Ах... — Алисента захлебнулась словами и выгнулась невольно, подтягивая колени выше. Язык Деймона коснулся ее прямо там, и все мысли разом вылетели из головы. Он был теплым, шершавым, умелым. Он кружил вокруг клитора, погружая ее в темный омут запретного блаженства. Алисента задрожала еще сильнее. Сжала пальцами ткань простыней, скомкала ее так крепко, будто это могло помочь удержаться в реальности. А удовольствие накатывало волнами. Ширилось по всему телу от его языка, что продолжал ублажать ее там, внизу. Он широко прошелся им по всей длине ее щели, слизывая влагу. Потер клитор, пососал его, придавил легонько губами. Алисента уже не могла сдержать криков. Она металась по простыням, волосы растрепались по белому шелку огненными языками пламени. Бедра сжимали голову Деймона, не позволяя отстраниться. Да он и не хотел. Впился пальцами в ее ягодицы сильно, до синяков, приподнял вверх, раскрывая ее еще шире, и лизал, лизал, лизал. Пока она не выстрелила, как натянутая струна. Закричала гортанно и хрипло, выгибаясь в позвоночнике, и кончила, сотрясаясь мелкими спазмами. Деймон не стал ждать. Сдвинулся вверх, пока она еще была потерянная и податливая. Устроился деловито между ее ног и вошел одним резким движением, заполняя ее сразу на всю длину. Это было божественно. Она была нежная, тугая, такая мокрая. Она сжималась вокруг него и пульсировала, все еще переживая свой первый в жизни оргазм. И он не выдержал неподвижности. Застонал глухо, стал двигаться. Сначала плавными неспешными толчками, потом быстрее, глубже. Он опирался одним локтем в матрас у ее головы, удерживая над ней свое тело. Другой скользил по ее коже, сминал грудь мягко, но настойчиво, гладил живот. Потом спустился пальцами к клитору и потер его круговыми движениями. Алисента вздрогнула, как от удара молнией, и простонала что-то неразборчиво, впиваясь ногтями в его предплечья. — Ненавижу тебя... — повторила еще раз, уже четче. Но Деймон видел, как тяжело дышала от удовольствия, как закатывались от наслаждения ее глаза. Чувствовал, как мерно сдавливала его внутри, а ее ноги терлись о его бедра и раздвигались шире, как безмолвное приглашение брать и трахать. И он трахал. Грубыми отрывистыми толчками, уже не сдерживаясь. Напряжение копилось в паху, угрожая скоро взорваться и похоронить его под руинами. — Как мило... — Деймон прохрипел и впервые за ночь поцеловал ее мягкие губы. — Кончаешь на моем члене и говоришь о ненависти. Но мне нравится. Ты такая красивая, когда так яростно ненавидишь меня. — Оставь уже меня в покое... — Алисента застонала и выгнулась от особенно глубокого проникновения. Член Деймона толкнулся во что-то особенно чувствительное внутри нее, от чего перед глазами у нее вспыхнули звезды, и она заскулила тихо от избыточного блаженства. — Ну нет, Али, — он повторил поцелуй, и Алисента уже не пыталась отвернуться. Впустила его язык и позволила ему сплестись с ее собственным в такт движениям члена у нее между ног. — Сначала ты кончишь еще раз. А потом кончу я. Накачаю тебя своим семенем так, чтобы ты истекала им. — Что?... Не смей... — она пробормотала в его губы. Осознание пробивалось сквозь пелену удовольствия и заставляло внутренности сжиматься от паники. Он трахал ее. И она позволяла ему это. А от этого бывают дети. — Деймон, нет... Я не хочу. — Ну очень жаль, Али. Потому что я хочу. И ты примешь это, как и положено хорошей послушной девочке. Трахнуть жену моего долбанного братца, это конечно хорошо. Но вот посадить ребенка в ее чрево... Заставить его воспитывать моего ублюдка, даже не осознавая этого... Визерис Рогоносец. Как мило... Вот это достойная месть, тебе не кажется, моя прекрасная Али? — Деймон, нет... Да во имя семи кругов ада... — Алисента попыталась сопротивляться. Уперлась ладонями в его грудь, но толчки Деймона только стали настойчивее и отрывистее. Он накачивал ее членом целенаправленно и методично. И это было уже не остановить. Как и то глубинное и порочное, что он пробудил в ней. Алисента могла бы противиться Деймону, но не своему собственному желанию. Ее тело задрожало и выгнулось, получая еще один оргазм. Ногти прочертили красные линии по его спине в попытке справиться с бушующим ураганом удовольствия. И Деймон тоже не выдержал. Толкнулся последний раз как можно глубже и замер. Член дергался внутри нее, наполняя Алисенту горячим семенем и возможной беременностью. У нее уже не было сил думать об этом прямо сейчас. Она плавала в растопленной лаве чистой эйфории и спустилась с небес, только когда Деймон слез с нее и начал собирать свою одежду, разбросанную вокруг. Алисента следила за ним расфокусированным взглядом. Тело расслабилось в истоме, и хотелось спать. Она смогла только прошептать неразборчиво: — Ненавижу тебя... — когда Деймон оделся наконец и наклонился поцеловать ее в висок. — Не принимай лунный чай, моя милая Али. — он хмыкнул коротко, не реагируя на оскорбление, и сказал ей тихо на ухо. — Если не хочешь, чтобы я пришел еще. Алисента свернулась калачиком, когда он вышел из комнаты, и натянула на себя одеяло. Сначала она поспит. А завтра... Она не знала, как выйдет из покоев и будет придерживаться своего образа праведной королевы. Как сможет посмотреть в глаза мужу и отцу. Как будет общаться с Деймоном после этого... Но одно она знала точно. Она обязательно примет лунный чай. Потому что, помоги ей боги, но она хотела, чтобы он пришел еще.