Всегда здесь, для тебя

«Что-то не так, василек?» Зонтик был у него дома уже целых пять минут и до сих пор не снял обувь. Да, несмотря, на то что наша парочка была вместе довольно таки продолжительное время, они особо не торопились съезжаться, Пику нужна была тишина и свобода после прибытия в маленькой квартире в составе 9 человек а Зонтик всегда думал что им некуда спешить, ведь всегда успеют. Так что, на данный момент пара живет порознь в своих сьемных квартирах, разве что Зонтик столкнулся с кое какой проблемой... а именно в виде одного зелёного клона которому нужно было "переконтоваться на неделю". Которая постепенно, превратилась в две, месяц, три месяца. Все бы ничего, характер пятого давно прилично подуспокоился, да и живёт с ним треф не в первый раз, да и не и одиноко больше! Одни плюсы! Правда, пару токсичных фэтфобных комментариев, над чуть поднабравшим вес шестым, испортили ему всё. Находясь сейчас в квартире Пика Зонтик уже протер дыру в ковре от своих бешеных вышагиваний. «Это всё Вару и его неблагодарность! Мало того что его "неделя" продолжается уже третий месяц, так ещё он и смеет смеяться над моей внешностью и телом живя под моей крышей и кушая мою еду! Хотя я ему сказал что данные комментарии, особенно касающиеся моего веса меня задевают» Он выглядит ужасно мило, даже будучи непревычно для своего образа рассерженным, в своих брюках и привычном черном шарфе и в рубашке с бежевым жилетом, но, пробыв в отношениях порядка нескольких лет, Пик достаточно хорошо знает Зонтика, чтобы понять: это не привычный тип раздражения когда он тот расстроен или встревожен, который он легко успокоит комплиментами и поцелуями. Он взбешён, и ему нужны другие решения и действия. «Да он охренел в край просто! Надо его выгнать, а то он просто пользуется твоей добротой и даже не ценит этого, если ты боишься с ним говорить, это абсолютно нормально, я сделаю это за тебя если хочешь» Наконец-то, Зонтик плюхается на диван рядом с Пиком и сбрасывает на пол свои фиолетовые ботинки, несмотря на его сгорбленную осанку, что как будто пыталась скрыть его фигуру, показывая что слова пятого все таки плотно засели у него в голове, от вида его пухленького тела у Пика перестаёт во рту. У него совершенно нет опыта в том чтобы успокаивать раздраженного шестого, так как Зонтика мало чем можно было разозлить, а вот расстроить, много чем, так что все его методы успокоения сводились только к вытиранию слез, лёгким поцелуям и словам поддержки. Такая ситуация была для более... решительных действий. Пик наклоняется и начинает гладить его по животу и ляшкам «Нгх, что ты делаешь Пик?» «Мы разберёмся с этим паразитов, позже, ты напрягся мой василек. Дай мне помочь тебе успокоиться. Ты даёшь мне свое согласие на это?» «Ммххм, я даю свое согласие..» – стонет и кивает валет Треф, когда Пик расстегивает его штаны и проводит руками по всей длине его мягкого обтянутого одеждой члена, не забывая так-же уделить внимание его пухлым ляшкам, и всячески шептать нему в ухо какой же Зонтик всё таки красивый. «Аах, Пик..» То, как он выкрикивает его имя, даже в совершенно несексуальной обстановке, всегда возбуждает восьмого. Годы, в течение которых он слышал эти стоны, когда Зонтик нуждался в эмоциональной поддержке, и когда он извивался на его члене, смешали в его сознании эти два необходимых состояния трефа. Он ассоциирует это с заботой о шестом во всех смыслах этого слова. Он хочет показать ему насколько он всё таки прекрасен и то что Вару это гребанный нетерпимый идиот, но также он хочет сделать это правильно, так как он делает это не ради собственного удовольствия а для того чтобы Зонтику было хорошо. Зонтик — самый важный человек в его жизни, а не какой-то фетиш. Он прекращает гладить его и начинает скользить ртом вверх и вниз по его твердой длине через трусы, оставляя на своем пути влажные пятна. Когда Пиковый спускает свои боксеры, Зонт выдыхает: «Пик, хм, я не знаю, готов ли я к этому». Тот же, быстро отстраняется и было готов извиниться перед шестым как вдруг. «Нетнетнетнет! Прости, я не в этом смысле! Все круто! Просто не знаю, смогу ли я сейчас сосредоточиться». – Выдыхает он начиная теребя свой шарф для успокоения «Думаю, тебе нужно расслабиться, детка. Хочешь присесть? Присаживайся вот здесь?» –указывает тот на свое лицо. Треф краснеет и прикусывает губу. Через мгновение он слегка дергается, но энергично кивает. Он стягивает штаны до конца, спотыкаясь от спешки, чтобы спустить их с лодыжек. «Так нетерпеливо, Зоз», — воркует восьмой, и в этом прослеживается легкая насмешка. «Гррр, прекрати!» — шипит Зонт, а затем подходит и садится своей задницей прямо на гребаное лицо Пика. Его задница — само совершенство. И несмотря на то что он в последнее время два поднабрал где-то 12 килограмм вряд ли Пик задохнется насмерть, — да и если бы он мог, он бы выбрал именно этот способ уйти из мира живущих. Восьмой проводит руками по мягким и широким бёдрам Зонтика, слегка сжимая их, давая ему понять, что можно отпустить. Сначала он всегда напрягается, словно боится раздавить Крейга своим весом, особенно учитывая последние события, но в конце концов прижимается к нему, словно ему было всё равно, сломается ли у Пика нос, или нет. Пиковый хватает его за ягодицы и раздвигает их, пока шестой пытается устроиться поудобнее. Ничто не может успокоить его, пока Пик не начинает трогать, облизывать и ласкать самые чувствительные места. Зонтик такой удивительно чувствительный. Он стонет, когда восьмой облизывает языком нижнюю часть его яичек. Он кричит, когда он берёт в рот каждое из них и бережно сосет. Затем Пик облизывает его вход, а валет треф пытается заглушить свои крики с помощью ладони. «Давай, детка, я хочу тебя услышать», — бормочет Пик ему в кожу, поглаживая его ягодицы в знак ободрения. Треф подчиняется с милым «Ах!» и кладёт руки на подлокотник, чтобы не заглушить свои стоны, когда Пик начинает проникать в него языком. Его бёдра откидываются назад, и он задыхается и дрожит под его языком от растяжения. Пик мог бы облизывать его часами, но в последний раз, когда он это сделал, икры шестого так ужасно свело, что он потом хромал целую неделю. Сегодня это просто подготовка и желание дать ему отдохнуть. Сегодня у него на примете кое-что другое для его парня. Он все еще слишком напряжен; он настолько чувствителен, что стимуляция просто заставляет его напрягаться и сильно сжиматься вокруг языка Пикового, почти до боли, расслабляясь лишь периодически, спастически, маленькими всплесками. Крики шестого звучат отчаянно, словно он стремительно приближается к мучительно интенсивному оргазму, и он наклоняется вперёд, чтобы освободить член Пика из тканевых оков. Его дрожащие пальцы, борющиеся с молнией джинс что вызывают у того сильную пульсацию. «Блядь», — стонет он и отпускает задницу трефа, чтобы расстегнуть штаны и одним махом стянуть их на пульсирующий член вместе с трусами. Зонт стонет, освобождение ещё сильнее качнуло его навстречу голодному рту Пика, его ласкающему языку. Он так приятен на вкус, звуки, которые он издаёт, так совершенны, что восьмой жалеет, что не может трахать его языком и членом одновременно. Когда треф слабо сжимает его и начинает ласкать и облизывать его член, Пик осознаёт, насколько болезненно он возбудился. Зонтик всё ещё стонет, словно вот-вот кончит, но дразнит Пика своими нежными поцелуями, слабой хваткой и медленными движениями члена. Мастер глубокой глотки дразнит член. Похоже он совершенно отпустил всю эту ситуацию с Вару, что отлично, теперь они могут полностью насладиться друг другом и сейчас пиковый король замышляет грубо отрахать своего любимого парня, чтобы тот окончательно забыл ту ситуацию или по крайней мере чувствовал себя намного лучше после этого. «Ложись на кровать» – бормочет Пик покусывая внутреннию сторону трефовых бёдер – «я тебя трахну милый» – шлепая того по правой щеке его ягодиц на что получает довольный стон шестого и тихое хихиканье. Зонтик встаёт и на дрожащих ногах направляется в спальню. Пик улыбается про себя, собирая сброшенные штаны, и тоже направляется в спальню. Пик снимает с себя свитер, сбрасывает носки и приказывает Зонтику: «раздевайся» Ресницы валета затрепетали от этих слов; ему нравится, когда ему указывают, что делать в сексуальном контексте. Но ещё больше ему нравится, когда его заставляют подчиняться. Когда он прищуривается и резко отвечает: «заставь меня, папочка», Пик бросается на него и целует с такой силой, что синяки остаются на месте, выбрасывая его любимый шарф с жилетом куда-то далеко и расстегивая пуговицы на его рубашке и срывая рукава с его дергающихся плеч. Он поднимает пухлые ноги Зонтика в воздух, с криком опрокидывая его на спину. Он целует его лодыжки, стягиваян чулки(у меня хедканон что Зонтик вместо носков всегда носит длинные полосатые чулки, как в том скетче от Вани Тейл, они розовые в белую полосочку)затем целует внутреннюю сторону стоп. Треф тихо стонет; он всегда смущается своей гиперчувствительности, и ему не следует смущаться. Пику это так нравится, что он не может представить, чтобы секс с кем-то другим так же приковывал его внимание. Он вскрикивает каждый раз, когда король всасывает в рот один из его персиково-розовых сосков, и дрожит и сдерживает стон, если Пик хотя бы поглаживает его по внутренней стороне запястья, когда они держатся за руки на людях. Как только он отбрасывает оставшуюся одежду, они остаются только вдвоем, голые, на кровати. Зонтик дрожит от предвкушения, а Пика охватывает внезапное желание доминировать над ним, но быть нежным, заботиться о нем, но дать ему понять, что он его и он в безопасности. Пик подпрыгивает и хватает шестого за его голубые волосы, чтобы сблизить их губы. Его губы, как и всё остальное тело, чрезвычайно чувствительны. «Лицом вниз, милый», — хрипло шепчет восьмой, слишком сильно щипая трефа за соски. Тот резко вскрикивает и падает на спину. Пик резко переворачивает его на живот и прижимает обеими руками к талии. «Плохой мальчик, ты пытаешься меня ослушаться?» «Нет, папочка, нгх, пожалуйста!» — скулит валет, вставая на колени, чтобы иметь возможность поднять и опустить бедра, прижимаясь к нему задницей, пока член Пика не застревает между его ягодиц. Он бы растерзал его прямо там, если бы Зонтик был хоть немного готов, но он не готов. И прошло уже немало ввремени с их последнего сексуального контакта. «Потерпи, детка», — нежно говорит он ему, выдавливает немного смазки на ладонь и согревает её в руках. Одной рукой он смазывает член, другой вдавливает скользкий палец в дрожащую дырочку шестого. Пик не уверен, то ли это от волнения, которое заставляет его мышцы сжиматься, то ли Зонт сам по себе вообще маленький, но он каждый раз болезненно тугой — и всегда был таким. Восьмого есть фантазия о том чтобы Зонтик ходил с анальной пробкой и был готов к нему, как только он вернётся с работы, но Зонтик слишком невротичен для чего-то подобного. Он фантазирует о том, как будет находиться в нём часами, просто согреваясь, как его член будет дрожать, пока шестой напрягается от всего этого. В их первый раз, Пик, как не стыдно это её было бы признать кончил за считанные минуты. Внутри шестого было так жарко и тесно; тот же был так счастлив впервые так наполниться. Он плакал и задыхаясь при каждом движении – самый безрассудно восторженный девственник, которого Пик только мог себе представить, – и он сорвался с места слишком рано, отчасти потому, что сам был неопытным девственником, но в основном потому, что вид трефа, жаждущего быть наполнённым именно Пиком, был эротичнее всего, что он когда-либо мог себе представить. Ни одна больная дрянь в интернете которой он впринципе никогда не интересовался и близко не стояла по уровню сексуальности с его прекрасным парнем. Два пальца восьмого надавливают на этот маленький комочек нервов внутри него, и когда он нежно массирует его, Зонтик резко вскрикивает. Такой чувствительный, всегда такой чувствительный. Пик откидывает его длинные голубые волосы в сторону, чтобы пососать и покусать основание его шеи. Он вытаскивает пальцы и собирается немного потрахать его тремя пальцами, но Зонт выдыхает: «Просто трахни меня уже!» «Я тебя понял, василек». Пик вытаскивает член и вытирает пальцы о рубашку на полу, не отрывая взгляда от этой прелестной розовой дырочки. Ему хочется снова её лизнуть, но Зонтик будет ныть, чтобы его трахнули, и всё это ради него, на самом деле. И ради Пика тоже — идея, что всё это ради того, чтобы угодить трефу, дать ему всё, что он хочет, — это, по сути, главный его кинк. Пик берёт себя в руки и раздвигает левую ягодицу шестого, медленно проникая внутрь. Он стонет от давления вокруг своего члена, от того, как Зонтик кричит и цепляется за простыни, пытаясь расслабиться рядом с ним, от дрожи, которая постоянно пробегает по его телу. Валет резко стонет и выгибает спину, прижимаясь к королю. Предвидя это, Пик одновременно с ним врезается, и Зонтик кричит, когда его колени подгибаются, а член Пика, во весь рост, входит с резким толчком в Зонтика. Пик поправляет ноги, прижимая их к задней части бёдер своей пассии, чтобы раздвинуть их, и тянется вниз, чтобы раздвинуть ягодицы, чтобы иметь возможность выходить и входить снова и снова, наблюдая, как его член исчезает внутри него. Он входит так сильно, так глубоко, что шестой кричит в подушку при каждом толчке и задыхается при каждом выходе. Он крепко обнимает его изнутри, ещё крепче, когда тот пытается выйти, словно не хочет чтобы Пик выходил. А Пик и не против, сейчас ему хочется чувствовать себя как можно ближе к трефу. Он довольствуется видом его бирюзовых волос, шеи или румяной щеки вблизи, и целует каждое из этих мест по очереди, прижимая своего охваченного блаженством партнёра к матрасу всем телом. Пик обнимает его за шею и плечи и медленно и глубоко вонзается в него, пока его любовь не начинает буквально кричать от удовольствия, его крики сладкозвучны и не прерываются. Он пересиливает удовольствие, чтобы сказать Пику нечто очень важное: «Папочка, мнгх, бля, бля, ты такой большой, и ты… и ты, ха, ты так хорошо меня трахаешь , я люблю тебя, я люблю тебя!» Слова вырываются из его уст прерывистыми вздохами, хриплыми похвалами. «Я тоже тебя люблю, детка», — выдавливает из себя Пик. Вспоминая тот случай когда Зонтик впервые назвал его папочкой: они трахались на кровати Федора когда тот ушёл по делам когда те еще жили в маленькой квартире того, вместе с другими клонами, тогда Зонтик тут же застыл; его трясло, он отшатнулся от своего парня, ему было так стыдно. Но восьмому это понравилось, потому что он любил его, а треф не притворялся и не пытался казаться сексуальным. Именно это он и чувствовал в тот момент: Пик заботился о нём так хорошо, что он стал для него папочкой. Он сдерживает себя от оргазма, желая как можно дольше продлить ангельские крики Зонтика, продлить это восхитительное спазматическое сжатие, охватывающее его член. И самое главное, продлить удовольствие самого Зонтика. И он знает, что его эмоции и удовольствие настоящие, потому что, он никудышный лжец, особенно в постели. Он слишком чертовски чувствителен, чтобы притворяться, и это ещё одна черта, которую Пик всегда в нём ценил – это его честность, даже в постели. Он уже близко, Пик это понимает по тому, как бедра трефа начинают поджиматься вперед, пытаясь избежать напора большого члена восьмого; он дрожит и сжимается, словно пытается вытолкнуть его из своего тела. «Не отталкивай меня, маленький треф. Ты, ах, так хорошо себя чувствуешь на папином члене. Разве ты не хочешь быть хорошей для папочки?» Зонт только стонет в ответ. Он не может выразить словами, и Пик испытывает первобытное желание трахнуть его ещё сильнее, заставить кончить сильнее, чем когда-либо прежде, обхватив его член. «Ты такой красивый, маленький. Такой хороший мальчик», — бормочет тот ему в волосы. «Мххаа, нет ! Я не хороший, Пик! В доб. Аах.. авок, я старше тебя» Он сопротивляется; все его мышцы напряжены до такой степени, что ему явно трудно расслабиться и кончить. «Ммм, ты прав только в последнем, детка. Посмотри, как хорошо ты себя ведешь, принимая мой член, принимая его так хорошо», — говорит он, оставляя нежные поцелуи на молочно-сладкой коже головы Зонтика. На самом деле, Зонтик в этот момент воспринимает его совсем нехорошо. Он издаёт звуки, будто умирает, судорожно сжимая член Пика, и ему трудно трахать его, несмотря на это, но он знает, что трефу предстоит интенсивный опыт. Он чувствует, как тот, наверное, уже чувствует электрические разряды от ануса и паха до пальцев рук и ног. Он стучит зубами, дрожа всеми конечностям тела. «Он, Мхах! он слишком большой, я не могу...» «Все ты можешь, василек. Ты, ах, дрожишь весь рядом со мной, малыш. Ммм, так горячо, так горячо смотреть, как ты борешься». Зонтик плачет, когда Пик шепчет эти слова ему на ухо и проводит руками по всему его торсу, по его тощей груди и острым твердым соскам, по нежной коже живота и слизывает его слезы сопровождал каждую слезинку поцелуями. Ему не избежать этого; Пик будет тащить его к разрядке, дергаясь и крича, и это уничтожит их обоих наилучшим образом. Он оттягивает оргазм, стиснув зубы и зажмурив глаза, но затем единственные чувства, которые остаются, — это ощущение дергающейся сладкой задницы Зонтика вокруг его члена и звук его отчаянных криков. Он впивается зубами в шею трефа, и тот кричит, и мышцы внутри него ритмично сжимаются. Он чувствует дрожь, сотрясающую всё тело шестого, потому что она сотрясает его самого. Его нужно силой подтолкнуть к краю. «Кончи для меня. Кончи для папочки», — рычит Пик впиваясь зубами в бледную шею Зонтика под ухом, где он особенно чувствителен. Валет визжит от двойного натиска: зубы впиваются в шею, а член глубоко проникает. Он просовывает ладонь под дергающийся член Зонтика, скользкий от пота и предэякулята, и он трётся об его руку, хныча и плача, когда он трахает себя членом Пика, который уже нещадно его долбит. «Давай, малыш. Разве ты не хочешь быть хорошим?» Зонтик громко всхлипывает, и ритмичные спазмы становятся всё более хаотичными, пока он не начинает задыхаться от своих прерывистых криков, и Пик чувствует, как Зонтик кончает ему в руку. Восьмой представляет, как всё напряжение покидает тело трефа, и выдаивает его до последней капли, вращая бёдрами так, что его член трётся о простату, пока Зонтик не начинает скулить от перевозбуждения. «Вот так, вот так, мой хороший мальчик», — шипит Пик, когда яростные спазмы задницы валета утихают, и он начинает немного расслабляться. «Папочка», — выдыхает Зонтик, и его голос звучит тихо и сонно. Пик толкается ещё дважды и стонет, глубоко погружаясь и кончая в свою любовь. Он остаётся в нём чуть дольше, чем нужно, чувствуя биение его пульса, они оба тяжело дышат, Пик целует его влажные волосы. Шестой под ним спокоен и податлив, и восьмой хочет насладиться его спокойствием, но Зонтик начинает хныкать и умолять: «Пик, выйди, ах, мне больно». Он тут же отстраняется и откидывается назад, глядя на своего развратного будущего мужа, кожа которого влажная от пота и розовая от усталости, задница которого стекает его спермой. Треф приподнимается на дрожащих коленях и выжидающе оглядывается через пплечо. Король уже несколькотраз за этот вечер думает, какой же Зонтик красивый и как ему повезло с ним. Душ едва держит глаза открытыми, но чистит пока Зонтик принимает душ. Когда он уже засыпает Пик прижимается к нему и шепчет: «Вару мы завтра отпиздим и вышвернем из твоего дома, обещаю» – услышав то Зонтик прижался к Пику в ответ и расплылся в улыбке сразу проваливаясь в сон.