seven minutes in heaven

Феликс никогда не любил шумные тусовки, где куча незнакомцев напиваются в хлам в первый час и творят что-то такое, за что потом остаток жизни будет стыдно, даже если ты просто стоял рядом. Ему больше были по душе посиделки в кругу друзей или не менее эмоциональная игра по сети, нежели вписка. Однако пропустить день рождения своего лучшего друга он не мог никак. Хёнджин был заядлым тусовщиком ещё на первом курсе, а что уж говорить сейчас, когда он знаком с половиной университета? Иногда создавалось ощущение, что он вообще поступил только для того, чтобы затем устраивать грандиозные вечеринки у себя дома по любому поводу. Феликс не осуждал, но и не посещал большинство подобных мероприятий, предпочитая потом на утро смотреть сторис одногруппников и узнавать все сплетни с их рассказов. Но день рождения есть день рождения. Не прийти – всё равно что плюнуть Хвану в лицо, ведь он и так всегда расстраивался, когда друг отнекивался от очередного приглашения. Вообще-то, Феликс и в этот раз собирался слиться, но Хёнджин использовал запретную, нет, преступно грязную тактику. Позвал Со Чанбина. Феликс сох по Чанбину все два года учёбы в университете. Увидел его в первый день и понял, что больше ему никого не надо. Не тогда, когда он живёт с этим очаровательным парнем на одной планете. В нём было идеально всё с ног до головы – Феликс не соврет, если скажет, что ему нравится даже его форма ногтей и почерк. Ему казалось, что идеальнее этого человека на планете просто не существовало. Единственный минус – так думала ещё примерно половина девушек их университета, и Чанбин был прекрасно осведомлён об этом, активно пользуясь своей популярностью в делах любовных. Поэтому Феликс не предпринимал никаких попыток сблизиться за всё это время, предпочитая наблюдать со стороны и молчаливо восхищаться. Да, они были знакомы и могли поболтать на лекциях или совмещённых парах, но на большее парень никогда не рассчитывал. Иногда было невыносимо тяжело молчать, но и рушить те хлипкие взаимоотношения между ними не хотелось. Чанбина ни разу не видели с парнем, зато с новой девушкой каждый месяц – неизменно. Попытка признаться почти наверняка была обречена на провал с самого начала, и Феликс старался довольствоваться тем, что имеет. Поэтому шансов отказаться от тусовки, на которой будет старший, у него просто не было. И вот, Феликс пьёт пиво из бумажного стаканчика, стоит посреди заднего двора загородного дома Хёнджина и смотрит на то, как компания незнакомых ему парней крутят сальто в бассейн под всеобщие возгласы и одобрительный гул. Именинник был занят принятием поздравлений и подарков где-то в доме, а Чанбина среди толпы смутно знакомых ему ребят было не разглядеть. С каждым новым глотком Феликс всё больше задумывался о том, какая цель его пребывания здесь. Вдруг Чанбин вообще не объявится? А если Хёнджин нажрётся в хлам и оставит его одного? Хотя, это скорее вопрос времени, чем случая. Но ведь и уйти он не может, тем более так рано. Вот бы увидеть кого-то знакомого, он буквально умирает от дискомфорта и.. — Привет, Ёнбок. Один стоишь? Я присоединюсь? Теплая рука аккуратно касается плеча. Феликс мелко вздрагивает, и чувствует, как сердце начинает жарче биться в груди. Он ещё не обернулся, но уже знает, кто за ним стоит – называть его корейским именем любит только один человек. — Привет, Чанбин-хён. Да, всё равно Хёнджин вряд-ли вспомнит про меня сейчас.. Плавно обернувшись, Феликс широко улыбается старшему, не сводя с него глаз. Сделав небольшой шаг в сторону, он освобождает для Чанбина место у стола с выпивкой, чтобы он мог облокотиться на него рядом. Настроение мгновенно улучшается – вопрос о смысле пребывания в этом месте исчерпан. Спрятавшись на пару секунд за стаканчиком, чтобы унять улыбку и допить жалкие остатки пива, парень берет себе ещё один и вновь обращает всё внимание на Чанбина. Тот смотрит на него в ответ так же внимательно. — Ты пришёл один? Бегло оглядевшись по сторонам, Феликс не замечает никого, кто мог бы составлять компанию Чанбину. Они с Хёнджином были приятелями, но не настолько близкими, чтобы Чанбину было весело здесь в одиночку, по большей части друг вообще позвал его только ради Феликса. Неужели, он не позвал никого? — Да, я один. А с кем должен быть? Усмехнувшись, Чанбин заинтересованно вскидывает брови, будто его в самом деле удивляет этот вопрос. Феликс слегка тушуется, но всё же продолжает: — Обычно ты с девчонками. Вот я и подумал, что на вечеринки тоже с ними ходишь. Чанбин довольно улыбается и на пару секунд отворачивается к напиткам на столе. Выбрав себе газировку, делает щедрый глоток и отводит взгляд на людей в бассейне. Последовав его примеру, Феликс смотрит туда же. Девушки в бикини с пёстрыми коктейлями в руках вели оживленнную беседу у бортиков, парни продолжали нырять прямо в одежде, расплескав воду на несколько метров во все стороны от бассейна. Солнце почти скрылось за горизонтом, поэтому основным источником света была яркая подсветка в бассейне, отливающая голубоватыми пятнами на лица всех присутствующих. — У меня сейчас нет девчонки, как ты выразился, уже несколько месяцев. А тебя я вообще раньше не видел на вечеринках, поэтому удивляться тут должен явно не ты. Феликс так увлекся оттопыриванием ногтями картонной кромки стаканчика, что не сразу понял, что Чанбин разговаривает с ним. Нет девчонки? Но разве он не ходит с кем-то постоянно на переменах? Ладно, если так подумать, Чанбин в самом деле никогда не говорил, что состоит в отношениях. Спрашивать, кем ему приходится та девушка означало признать, что он постоянно высматривает его в универе. — Я и в этот раз не собирался идти, но Хёнджин сильно обиделся бы. Это ведь всё-таки его день рождения. Мне по-прежнему не нравятся такие тусовки, если честно. Долго задерживаться не планировал. Чанбин понимающе кивает, поджав губы, и вновь замолкает на какое-то время, молча наслаждаясь напитком. Феликсу нравится просто вот так стоять с ним, почти соприкасаясь плечами – о большем он и не мечтал сегодня. Сейчас они поболтают ещё часок, пока основная масса тусовщиков не напьётся до посинения, а затем Феликс тихонько слиняет домой, чтобы не мешать Чанбину веселиться.. — Слушай, там в доме собирались играть в бутылочку или типа того. Не хочешь присоединиться? Феликс чуть не поперхнулся слюной. – Прости? Чанбин заметно стушевался, почесав шею. – Если ты не против, конечно. Но это бывает весело в большой компании. Феликс однозначно против. Целоваться с незнакомыми людьми или выполнять бредовые задания... Он не видит в этом ничего весёлого. Но Чанбин ведь будет играть вместе с ним. Что, если бутылочка покажет на них двоих? — Конечно, давай сыграем. После мысли о возможном поцелуе с Со Феликс больше не думал ни о чём. Несмотря на то, что он не предпринимал попыток сблизиться со старшим в романтическом плане, который, очевидно, был по девушкам, он не мог не попытать удачу и использовать, возможно, единственный шанс на поцелуй с ним. Пусть в рамках игры, пусть и без чувств, но он хочет этого. К тому же, если Феликс сейчас откажется, ему придётся уйти с тусовки – большинство присутствующих уже стекалось в дом для игры. — Отлично. Тогда пойдём. Удивление на лице Чанбина промелькнуло всего на долю секунды, а может, Феликсу и вовсе показалось. Допив свои напитки в два глотка, они заходят в дом. Во дворе не осталось почти никого – кажется, новость о намечающейся игре разлетелась стремительно. Глаза разбегались от количества людей в одной комнате. Яркая одежда, громкий смех, мигающая гирлянда, запах алкоголя, сладких духов и закусок... То тут, то там, обсуждали скорую игру, сплетничая о том, с кем хотели бы поцеловаться. Феликс, боясь затеряться среди толпы, ухватился за край футболки Чанбина, который уверенно пробирался в центр комнаты. Там как раз сдвигали в сторону диваны, чтобы все присутствующие вместились в круг. Заправлял всем этим действом, разумеется, именинник, командуя, где за что ухватиться и куда толкать мебель. — О, привет, Чанбин. Спасибо, что пришёл. Вы с Феликсом решили сыграть со всеми? Крутя в руках пустую бутылку из под вина, Хёнджин перевёл заинтересованный взгляд с Чанбина на Феликса, поиграв бровями. Смутившись, Феликс кинул на друга в ответ не менее красноречивый, предупреждающий взгляд и поспешил отмазаться: — Да. Но не думаю, что я буду играть до конца..Планировал скоро собираться до‐ — Вот и отлично! Рад, что ты вливаешься во всеобщее веселье. Не дав Феликсу и шанса договорить, Хёнджин хлопает его по плечу, приобняв. — Только мы решили, что простая бутылочка – слишком банально, поэтому играем в семь минут в раю. Вон ту кладовку уже избавили от всякого хлама и отключили свет на щитке. Можете пока занимать место в кругу, скоро начнём. Ещё раз улыбнувшись им обоим, Хёнджин уходит собирать остатки народа, оставляя Чанбина с Феликсом наедине. Семь минут в раю...Если Феликс правильно помнит суть этой игры, то всё становится ещё более рискованно и расплывчато. Но лучше дождаться, пока все собирутся, чтобы послушать правила. — Пошли, нужно сесть, пока ещё есть место, а то расталкивать всех придётся. Кивнув Чанбину в сторону большого ковра, на котором уже сидели люди, постепенно образуя круг, он пошёл в его сторону первым. Старший – за ним. Через пару минут все желающие поиграть были на месте. Выйдя в середину круга, Хёнджин положил на пол бутылку, проверяя, насколько хорошо она крутится, а затем выпрямился и оглядел присутствующих. Хлопнув в ладоши для привлечения внимания, он дождался, пока разговоры стихнут, и начал: — И так. Семь минут в раю. Суть игры предельно простая – крутим бутылочку, выбираем двух людей и запираем их в небольшой тёмной комнате на семь минут. В комнату с собой нельзя брать телефоны и часы, поэтому те два человека, которые в ней окажутся, не будут знать, когда им пора выходить. Зато у нас с вами будет засеченный таймер, и как только он истечёт, мы резко откроем дверь. Эти семь минут они вольны делать, что угодно – просто пообщаться, поиграть во что-то, подраться, а может и что-нибудь поинтереснее. Единственное ограничение – не убейте никого и прекращайте действия, если человек категорически против. Если услышу, как кто-то кричит, тут же открою дверь. Всем всё понятно? Как только Хёнджин закончил, все тут же повернулись друг к другу, обсуждая услышанное. Оживленные шепотки и предвкушающий гул заполнили всю гостиную. — Весело, скажи? Легонько пихнув Феликса локтем под бок, Чанбин ухмыльнулся, заглядывая ему в глаза. — Да, неплохо.. Слабо улыбнувшись, Феликс кивает несколько раз и заламывает пальцы. Эта игра намного свободнее, чем классическая бутылочка, и он не знает, что думает на этот счёт. С одной стороны – ему не придётся вынужденно целоваться с кем-то незнакомым на всеобщее обозрение и при желании он может тихонько отсидеться эти несчастные семь минут. С другой же – кто знает, не захочет ли выпавший ему человек распустить руки, и как теперь заполучить заветный поцелуй с Чанбином? Если они окажутся в комнате вдвоём, то, скорее всего, просто посмеются и переждут время, обмениваясь шутками, а если Феликс решит сделать первый шаг самостоятельно, то по выходу из комнаты не отвертится от вопросов, если не получит по лицу прямо в ней же. Может, ещё не поздно уйти? Однако Хёнджин уже занимал своё место среди играющих и тянул руку к бутылочке, чтобы выбрать первую пару. Вот и всё. Теперь остаётся только молиться на то, чтобы игра прошла гладко, раз уж сбежать не получилось. В конце концов, это в любом случае должно быть весело, в такой-то компании. Под всеобщие присвистывания первыми в тёмную кладовую отправилась пара рыжеволосой девушки и парня из университетской команды баскетболистов. Феликс, не вставая со своего места, наблюдал за тем, как их закрывают на ключ и засекают таймер, а затем расходятся обратно в круг. Около двери остались только несколько человек, чтобы прислушиваться к происходящему и в случае чего остановить игру. Однако, по прошествии семи минут становится понятно, что спасать там точно никого не нужно было – запертую парочку с громкими авациями обнаружили растрепавшимися и покрасневшими, с блестящими губами. Кажется, между ними что-то было и до этого, потому что к девушке тут же подбежали подружки, активно расспрашивая:"ну и как оно?". — Как думаете, если бы им дали больше времени, они бы зашли дальше? — О, я бы всё отдала за то, чтобы у меня всё получилось так же с Крисом... — Интересно, будут те, кто успеет перепихнуться? Под такого рода разговоры провожают в комнату ещё несколько пар. Кто-то просто болтал и выходил, кто-то закрывал рукой свежий засос, но по большей части ничего из ряда вон выходящего не происходило. Этого стоило ожидать – не все здесь были знакомы между собой и не всем хватало смелости для каких-то откровенностей, хотя и вели себя раскрепощеннее обычного из-за алкоголя. Постепенно Феликс потерял всякий интерес, все чаще отвлекаясь от игры в телефон. Народу было слишком много для того, чтобы он беспокоился о том, что горлышко бутылочки укажет на него... — Чанбин и Феликс, вы идёте в комнату. Выкладывайте все гаджеты. Чанбин и Феликс. Вы идёте в комнату. — Что? Сначала Феликс подумал, что Хёнджин шутит. Но чёртова бутылочка указывала прямо на него, а Чанбин уже снимал часы с запястья, отмахиваясь от смешков и наставлений со всех сторон. — Давай, я верю в тебя. Всего на мгновение наклонившись к другу, шепчет Хван, подмигнув. А Феликса словно по голове огрели – он растерянно кивает, поднимается, оставляет телефон на диване и на ватных ногах проходит в сторону комнаты вместе с Чанбином. К их паре было повышенное внимание – они оказались первыми парнями, которых запирали вместе. Пропустив старшего зайти первым, Феликс проходит в кладовую следом за ним, нервно заламывая пальцы. Не успевает он подумать о том, насколько тут тесно, как дверь за ними закрывается. А в следующее мгновение его губы резко накрывают чужими. Впечатавшись спиной в стену от неожиданности, Феликс широко распахивает глаза, открывает рот, чтобы что-то сказать, но его хватают за ворот футболки и целуют вновь. Жадно кусают за нижнюю губу, настойчиво просятся языком глубже, прижимаются носом к щеке, опаляя сбившимся дыханием, нетерпеливо жмутся ближе.. Земля уходит из под ног, всё тело пробивает дрожью, а из груди вырывается несдержанный вздох. — Чанбин? Что ты делаешь? Нащупав чужие руки, всё ещё крепко держащие его за ворот, Феликс накрывает их поверх своими ладонями, беспорядочно оглаживая костяшки. — Я так долго ждал этого.. Хриплый, тихий стон в шею из неоткуда звучит, как галлюцинация. Феликс не может поверить в то, что это реальность. Он совсем не видит Чанбина в темноте, но чувствует его буквально везде. Его руки бегло гладят шею, плечи, ключицы, спускаются ниже, скользят по груди, задевая напряжённые соски сквозь ткань футболки, прижимаются к низу живота – а там уже настоящий пожар. — Чанбин, мы не можем вот так.. Феликс наощупь находит его плечи и хватается за них, как за спасательный круг, в глубине души желая утонуть. — Чёртовых семь минут, Феликс. А потом мы обсудим, какого хрена это было. С этими словами Чанбин сжимает его талию, притянув к себе, и крепко целует вновь. Феликс растворяется в его руках без боя, потому что в штанах уже пульсирует невыносимо и потому что для этого он сюда и шёл. Все подробности они выяснят позже, а сейчас – нужно брать от момента всё. Поэтому Феликс без лишних раздумий льнёт ближе, исследуя руками крепкую фигуру перед собой. Он не может увидеть его в этой кромешной темноте, но может почувствовать, как перекатываются крепкие мышцы под тканью обтягивающей футболки, как глубоко вздымается грудь в попытках сделать жадный вдох между их поцелуями и как бешено колотится чужое сердце. Хотелось бы растянуть этот момент навечно, огладить каждый сантиметр жаркого, так давно желанного тела, что вдруг подали ему на блюдечке, но время не позволяет. Даже без часов понятно, что семь минут не дадут им двигаться в размеренном темпе, поэтому Феликс удивляется лишь на мгновение, когда чувствует прикосновение к паху, с тихим стоном прижимаясь лбом к чужому плечу. — Постарайся быть тише, иначе без слухов потом не обойтись. Пробираясь под резинку чужих спортивных штанов, шепчет Чанбин, оглаживая теперь его возбуждение через белье, на котором от такого перфоманса влажное пятно становится ещё больше. Плотно сжав губы, Феликс сдавленно мычит, почти скулит, крепче хватаясь за чужие плечи. — А если я хочу, чтобы пошли слухи? До боли укусив себя за щеку, чтобы сдержать очередной вздох, с вызовом интересуется парень. Чанбин на это лишь хмыкает и, Феликс уверен, закатывает глаза. — Я и сам готов рассказать всем о том, что наконец добился тебя спустя два года. Но все детали происходящего в этой комнате я хочу оставить для себя. Твои стоны в том числе. Прижавшись губами к его шее, шепчет Чанбин, почти целомудренно целует его рядом с ключицей, вразрез с этим наконец забираясь ему в трусы. — Два года? В ответ шепчет Феликс, удивленно вскинув брови. Вместо ответа горячая ладонь обхватывает затвердевший член, плавно скользя фалангами по всей длине, а большим пальцем выводит круги на пульсирующей головке. Все вопросы тут же отпадают. Неконтролируемо дернув бёдрами навстречу этим движениям, Феликс глухо стонет, безостановочно облизывая пересохшие губы. Вторая рука старшего, лежащая на его талии, сжимает её сильнее прежнего, наверняка оставляя за собой красные следы, но сейчас это больше похоже на приятный бонус – хочется оставить на себе чужой след, пусть даже синяком от переизбытка страсти, пусть даже случайным. Движения на члене тем временем становятся всё быстрее и размашистее, до тихих хлюпов под несдержанные всхлипы и сипящие вздохи через плотно стиснутые зубы. Феликс наваливается на Чанбина почти всем телом, пряча лицо в сгибе его плеча – ему стыдно признаться в том, как легко его довести до такого состояния, но старшему не понадобилось и всех семи минут, чтобы он был готов умолять. — Чанбин, Чанбин, пожалуйста.. В сбитом темпе толкаясь в чужую руку, Феликс утягивает его в мокрый поцелуй, повернув лицом к себе лёгким движением тыльной стороны ладони по подбородку. Запустив пальцы в упругие кудри, он с чувством сжимает их у корней и грубовато тянет назад, получая заветный тихий стон, который тут же ловит губами. Чувствуя, как скручивает низ живота в преддверии оргазма, он находит чужой пах своим коленом и позволяет начать теряться об него, двигаясь в ответ. Им обоим абсолютно плевать, как и насколько пошло это выглядит. Потому что такое животное желание сводит с ума до звезд перед глазами, такое рвение получить удовольствие можно ощутить, только когда оба не знают, произойдёт ли подобное вновь, и в какой момент дверь за ними распахнется – через минуту, две, а может, через десять секунд? Все имеющее в этом мире значение сейчас сосредоточилось в стенах этой кладовой, а всё, что за ней, казалось несуществующей, придуманной реальностью. Единственное реальное в понятии Феликса – Чанбин. Он слышит только его голос, чувствует только его тепло, дышит только его запахом, видит только его блеск в глазах. И от осознания того, что старший хочет его так же сильно, прошибает основательно. С немым стоном Феликс кончил в чужой кулак, запрокинув голову кверху. Шумно глотая воздух через рот, он на пару секунд будто теряет сознание. Тело становится лёгким, почти невесомым, наполняется неосязаемой волной удовольствия на грани с блаженством. Трепеща ресницами, парень широко распахивает глазв, в которых по темноте начинают расползаться цветные круги. Откинувшись на широкое плечо, так кстати оказавшееся рядом Феликс сладко вздыхает куда-то прямо в чужое ухо. — Как думаешь, у нас ещё есть время, чтобы я помог тебе? Он подаёт голос через пару секунд, обнаруживая его слегка охрипшим от постоянного шепота. Подняв глаза на чужое лицо, он покорно дожидается ответа, переводя дыхание. — Я кончил секундой раньше тебя. Вот так просто, в лоб, как будто ничего необычного не произошло. Удивленно хлопнув глазами, Феликс пытается связать хотя бы пару слов, застыв с раскрытым ртом, но Чанбин не даёт сделать этого, вдруг натягивая ему штаны обратно на бедра и вытирая руку о первую попавшуюся бумажку на полке кладовой. А ровно через секунду после того, как он отлипает от него, поправив задравшующся футболку, дверь резко распахивается, заполняя комнату ослепительным светом. Теперь Феликс лучше всех остальных понимает, почему игру назвали семью минутами в раю.