Дочь греха

1985 май

Акая Рюгуджи едва приходила в себя после родов — её хрупкому организму было нелегко перенести такое испытание. Окружающие смотрели на неё с презрением: как могла шестнадцатилетняя девушка забеременеть, да ещё и не знать, кто отец её ребёнка? Никакой поддержки — ни от родителей, ни от друзей.. Никого Теперь перед Акаей стоял выбор, который определил бы будущее её малыша: оставить или отдать? Если оставить — как растить? Родители, узнав об изнасиловании, боясь запятнать честь семьи, отреклись от «беспутной» дочери, якобы саму виноватой в случившемся. Работы не было, как и жилья — она и сама не знала, что делать. Размышлять о судьбе младенца в такой ситуации казалось невозможным. Многие на её месте, вероятно, отказались бы от ребёнка. Да и сама светловолосая девушка, возможно, поступила бы так же, если бы не тётка, твердившая, что бросать дитя своей крови — величайший грех. Тетка, управлявшая сетью баров и другими подобными заведениями, предложила героине кров, питание и даже работу с зарплатой в одном из своих учреждений. Там как раз имелись общежития для таких же "заблудших" девушек, сломленных жизнью. Что касается ребенка, можно было не волноваться - многие постоялицы были такими же несчастными и пострадавшими, поэтому отнеслись бы к малышу с пониманием, а возможно, даже помогали бы ухаживать. Когда судьба Акаи и её дочки была решена, девушка твёрдо решила оставить ребенка. Тётка бурчала своим сварливым голосом: "Если возьмёшь дитя и придёшь ко мне, даже не вспомнишь о своих прежних страхах. Без ребёнка ты и правда выглядела беспомощной..."

***

Первый год оказался самым тяжёлым. Малышка Шизу (а точнее, Шидзука Рюгуджи) была невероятно активной, несмотря на слабость матери и её вредные привычки во время беременности. Уже к 8 месяцам у девочки появилось дикое желание быть везде и всюду, не давая покоя ни матери, ни тётке, ни даже соседкам по общежитию. Малышка родилась с угольно-черный и волосами, фарфоровой кожей и изумрудными глазами — такой контраст яро отличал её от матери, и это Акае не нравилось. С каждым днём Шизу всё больше приобретала черты не только внешне ,но, и возможно,характер своего насильника. Ведь сама Акая, хоть и горделивая, была тихой и замкнутой. И на подсознательном уровне в матери начала расти неприязнь к собственному ребёнку — неприязнь, которую тётка всеми силами пыталась искоренить. Что уж говорить о матери? Всё и так было ясно. Ей мучительно тяжело давалась работа в борделе — после случившегося в ней поселился панический страх перед мужчинами. Но выбора у неё не было. Она даже не окончила среднюю школу, не сумев сдать выпускные экзамены из-за того рокового происшествия.