Не тот Лань

Вэй Ин нервно выстукивает популярный ритм ногой, время от времени бросая взгляд на часы на стене кофейни, и это, пожалуй, единственное, что выдает его напряжение. Девушка-официантка, улыбаясь, останавливается рядом со столиком и щелкает ручкой, готовая принять заказ: – Что я могу вам предложить? Хм, а ведь немного ни к чему не обязывающего флирта – именно то, что нужно, чтобы немного отвлечься. – Одного вашего присутствия в моей жизни уже достаточно, – Вэй Ин откидывается на спинку стула и ослепительно улыбается. Он знает, что нравится девушкам, и готов подыграть – даже если он абсолютно точно равнодушен к женщинам, давно уже поняв и приняв свои вкусы и предпочтения. Но видеть, как от его слов девушка смущается, а уголки ее губ подрагивают в попытке сдержать смех – очень забавно. – Вэй Усянь! – Раздается окрик над его головой, и он вздрагивает, чуть не опрокидывая стул. – Не пудри голову девушке, если не планируешь ничего серьезного! Кажется, ничего не меняется, сколько бы лет не прошло. Лицо Вэй Ина расплывается в широкой улыбке, и он подмигивает девушке, растерянной из-за резкого тона гостя, пока оборачивается и говорит сердечно: – Цзян Чэн! Как я рад тебя видеть! – он встаёт, немного скованно сжимая брата в объятиях. Неловко им обоим, судя по тому, как окаменел  Цзян Чэн в его объятиях, но Вэй Ин здесь, чтобы все исправить, поэтому он игнорирует эту неловкость, и продолжает, не убавляя яркость улыбки ни на ватт: – Я как раз договариваюсь с этой милой девушкой о том, чтобы она принесла твой любимый кофе. – Улыбка становится еще более широкой, когда он поворачивается к ожидающей заказа девушке: – Нам, пожалуйста, один кофе с перцем – для меня... И один кофе с молоком и двумя ложками сахара, а к нему самое воздушное кремовое пирожное для моего брата, будьте добры. С розовой сладкой присыпкой, если можно. В виде шариков. Видишь, я помню все твои предпочтения. – Слова вылетают непрерывным потоком, и он немного боится того момента, когда ничего не значащие слова закончатся, и придется говорить серьёзно. Несмотря на то, что он ужасно соскучился по Цзян Чэну, и он сам был инициатором их сегодняшней встречи, он все равно находится в состоянии легкого нервного напряжения. – Вэй Усянь!.. – лицо Цзян Чэна краснеет, настолько сильно он пытается сдержаться, чтобы не начать орать, и это даже мило. Кажется, Вэй Ин скучал по всем граням характера брата – даже по его вспыльчивости и несдержанности. Девушка переводит взгляд с одного парня на другого, пытаясь понять, что ей делать дальше, и Цзян Чэн, потирая переносицу пальцами, проговаривает, пытаясь сдержать рвущееся из него возмущение: – Просто два кофе, пожалуйста. Никаких пирожных. Вэй Усянь одними губами произносит «зануда», а девушка кивает и исчезает. Вэй Ин тем временем, отодвинув Цзян Чэна на расстояние вытянутых рук, проходит взглядом по нему, привычно отключая фильтр между языком и мозгом: – Ну надо же, какой ты вымахал. А я-то думал, что ты вечно будешь дышать мне в подмышку. Хэй, девчонки небось табуном за тобой бегают? Прическу модную сделал и подкачался... Цзян Чэн вздыхает тяжело, но не отстраняется, а наоборот сгребает его в объятия и говорит хрипло: – Я скучал по тебе, засранец. И Вэй Ин расслабляется, отвечая на объятия. Решение Вэй Ина поступать в университет в другом городе очень серьезно рассорило их. Так сильно, что с тех пор – уже почти шесть лет как – они не общались. Цзян Чэн тогда воспринял поступок брата как личное предательство, и Вэй Усянь не мог его винить: с самого детства они росли вместе, строили одни на двоих планы, конечно же, было логичным поступить на один факультет и учиться вместе. Наговорив тогда друг другу ужасных вещей, они разъехались по разным городам, и первое время Вэй Усянь выполнял злое требование Цзян Чэна не звонить ему из чистого упрямства. А затем пришла ответная злость: брат мог позвонить и сам, в конце-то концов! Как бы он ни любил свою приемную семью, но растворяться в этой любви и терять себя в ней он был не намерен! Затем пришло жестокое осознание – если ему не звонят, не ищут встречи и не хотят видеть – значит, не так уж он и был важен в жизни брата. Оглядываясь назад, хочется ударить себя по лицу из-за этой глупой гордости, из-за которой он потерял столько времени… Поэтому, стоило ему только узнать о новой программе для аспирантов по его специальности в родном городе, он без сомнения подал заявку, с легкостью прошел конкурс и сразу же позвонил брату, с замиранием сердца ожидая, поднимет ли тот трубку. Он ответил сразу же – будто все шесть лет ждал, пока Вэй Усянь справится со своими тараканами; и так же, не раздумывая, мгновенно согласился на встречу. И вот они сидят в небольшой уютной кофейне недалеко от университета, и Вэй Ин слушает о том, что происходило в жизни брата за последние шесть лет, немного рассказывает о себе, смеётся, шутит, снова смеётся... и с болью понимает, что потребуется время – много времени, чтобы восстановить их отношения с братом на прежний уровень. И он рад, что у него все еще есть такая возможность. Телефон Цзян Чэна кликает уведомлением, и тот хватает смартфон в руки быстрее, чем Вэй Ин успевает заметить, кто это ему пишет. Кто-то, из-за кого скулы Цзян Чэна под внимательным взглядом Вэй Усяня алеют, а губы сжимаются в одну полоску – как всегда бывает, когда он смущается. – А кто это пишет моему бра-атцу, – тянет Вэй Ин глумливо, наслаждаясь ответной реакцией – лицо Чэна теперь пылает, выдавая его с головой. – Никто, – пыхтит Цзян Чэн, отворачивая экран от перегнувшегося через стол Вэй Усяня, чем ещё больше разгоняет у того интерес: – Это твоя девушка? Ну же, покажи ее мне, хочу узнать, кто украл сердце моего братишки. Чэн-Чэн, я могу дать тебе пару советов, как сделать так, чтобы любая девушка была от тебя без ума... – Замолчи!.. – Ну Чэн-Чэн! – Мне не нужны советы! Это вообще не девушка! Цзян Чэн внезапно замолкает, глядя огромными глазами на Вэй Усяня, и тот говорит, растягивая уголки губ в озорной усмешке: – Не девушка?.. Ну тогда ты точно обратился по адресу. О том, как очаровать парня, я знаю даже больше! Цзян Чэн, весь красный, начинает биться головой о стол, а телефон разражается еще серией входящих сообщений, на которые Вэй Усянь реагирует радостными возгласами. – Это не... романтические сообщения, – стонет Цзян Чэн. – Это мой научный руководитель, профессор Лань. – И он молодой и красивый?! – восклицает радостно Вэй Ин, и выражение лица Цзян Чэна говорит само за себя. – Он один из самых молодых научных руководителей, – бормочет Цзян Чэн. – И это мой научный руководитель, поэтому между нами ничего не может быть. – Как хорошо, что учеба не вечна... – мурлычет Вэй Усянь, расплываясь в улыбке Чеширского кота. – Только покажи мне этого твоего профессора, и я сведу вас через неделю. – Нет! Не смей! – Цзян Чэн кричит так громко, что на них оборачиваются с соседних столиков, отчего Вэй Ин лишь заливисто смеется. – Ну, если надумаешь, купидон Вэй Усянь всегда к твоим услугам… – Он многозначительно поводит бровями и изображает натяжение тетивы лука и отслеживает глазами воображаемую стрелу, что приземляется в смущенную официантку, которой Вэй Усянь дарит свою самую обворожительную улыбку. – Некоторые вещи никогда не меняются, – бормочет Цзян Чэн, но в его голосе слышится улыбка. *** «Я опоздаю. Постарайся не опозориться в первые пять минут, нам ещё тут учиться» – гласит сообщение от Цзян Чэна, и Вэй Ин хмыкает, пряча телефон в карман брюк. Подумывает написать какой-нибудь бред о том, что он не планировал позориться раньше восьмой минуты, но затем решает не драконить зазря брата, который и так на нервах из-за того, что застрял в пробке. Вэй Ин берет с фуршетного стола бокал с шампанским и оглядывается: вечеринка для аспирантов проходит под открытым небом, и присутствующие рассредоточились по группкам прямо на зеленой лужайке, тихонько переговариваясь. В воздухе тянет сладостью последних летних цветов, а огоньки, развешенные вокруг, освещают поляну теплым светом, рассеивая подступающий сумрак. Он лениво оглядывает всех присутствующих, потягивая игристый напиток, когда взгляд его натыкается на стоящего в одиночестве мужчину. Воздух, кажется, застывает, а музыка затихает, потому что Вэй Ин слышит лишь стук своего сердца где-то в ушах, пока глядит на самого красивого человека, встреченного им в жизни. И, судя по тому, как слегка округлились глаза этого божества, Вэй Ин произвел на него не меньшее впечатление. Он физически чувствует, как взгляд светлых глаз проходится по его фигуре, и в голове Вэй Ина взрываются фейерверки сработавшего гей-радара. Кажется, прямо перед ним причина, по которой он нарушит свое священное правило «никаких интрижек до окончания университета». В конце концов, уверяет себя внутренне Вэй Ин, основное образование им получено, и аспирантом он сам будет преподавать, да и кто сказал, что это будет просто интрижка? От этого высокого красавчика в белом хочется родить детей, пусть чисто технически Вэй Ин на это и не способен. С ним Вэй Ин хочет сразу завести семью, дом, кота... Что ещё входит в комплект счастливой гей-пары?.. Неважно, он разберется по ходу действия. Вэй Ин решительно направляется к молодому мужчине, что не сводит с него взгляда, и лишь подойдя на расстояние нескольких шагов понимает, что не знает, что сказать тому, чтобы начать диалог, поэтому просто решает пойти ва-банк: в конце концов, если он хочет этого красавчика себе в мужья, то тот должен сразу иметь возможность оценить, какое бедствие Вэй Ин на самом деле. – Привет, кажется, ты украл мое сердце, – громко заявляет он, с удовольствием наблюдая, как красивое лицо мужчины удивлённо вытягивается. Что же, терять Вэй Ину особо нечего, поэтому он продолжает: – Я, так уж и быть, не буду сообщать об этом полиции кампуса. Но только если ты найдешь способ задобрить меня. Кофе, шоколад, свидания... Я Вэй Усянь, кстати. – И он бесстыже протягивает руку для приветствия, с удовольствием наблюдая, как краснеют мочки ушей у стоящего напротив мужчины, что отвечает на рукопожатие. По ладони Вэй Усяня будто проходит легкий электрический ток – так правильно ощущается это прикосновение. В этот момент на импровизированной деревянной сцене слева от них происходит что-то, что вызывает оживление у стоящих на лужайке людей, и они разражаются приветственными криками, поэтому начало ответной фразы тонет в этом шуме: – ..нь Ванцзи, – говорит божество низким сексуальным голосом, от которого волоски на теле Вэй Ина встают дыбом, а в горле пересыхает. Рука, протянутая к нему теплая, сильная, а ухоженные музыкальные пальцы невероятно длинные, и это тоже очень, очень сексуально. Когда Ванцзи разрывает их затянувшееся рукопожатие, это ощущается почти что физической потерей. – Ох, отлично, внешность на сто из десяти, голос на бесконечность из десяти. Если окажется, что у тебя еще и есть чувство юмора, я готов отдаться тебе на первом свидании. Мужчина сглатывает, и Вэй Ин прослеживает движение его кадыка, чувствуя, что задыхается. Кажется, не он один чувствует это невероятное притяжение между ними. – Боюсь, чувство юмора – не моя сильная сторона, – с сожалением говорит Ванцзи, и Вэй Усянь готов отдать руку на отсечение, что в его глазах, при всей его общей холодности, прыгают такие же чертята, что и в голове самого Вэй Усяня. Мужчина тем временем слегка наклоняется – они почти что одного роста, и теперь их разделяют пару сантиметров, и поэтому Вэй Ин может жадно вдохнуть аромат парфюма Ванцзи – что-то древесное, теплое, с мягкими нотами. Так идеально ему подходящее! Идеальный, идеальный, идеальный! Ванцзи тем временем продолжает, снизив голос до хриплого шепота, от которого мозг Вэй Усяня отключается: – Но у меня есть другие достоинства, которыми я мог бы… компенсировать отсутствие чувства юмора. Вэй Ин смотрит на Ванцзи, приоткрыв рот, чувствуя, как кровь, отхлынув от лица, направляется на юг, и это абсолютно новое нереальное ощущение – испытать такой яркий всплеск возбуждения прямо посреди университетской вечеринки. В свое оправдание Вэй Усянь может сказать лишь то, что почти не встречал в своей жизни людей, так ловко умеющих обратить его же заигрывания против него самого. И уж точно никто из тех, кто мог посоревноваться с Вэй Усянем в бесстыжем флирте, не был настолько горячим!.. Он делает большой глоток из своего бокала, чтобы промочить иссохшее горло и произносит слегка севшим голосом: – Так как я планирую пригласить тебя на свидание, а затем остаться у тебя на ночь, а в будущем надеть тебе на палец кольцо, думаю, будет правильно, если ты будешь называть меня Вэй Ином. Имя для самых родных и близких. Мужчина, все так же не разрывая взгляда, говорит, мягко перекатывая звуки: – Можешь называть меня Лань Чжанем. Имя для самых близких. И вместе с восторгом, что Лань Чжань представился своим детским именем – подумать только, наверное, его семья такая же традиционная, как и Цзяны... Его низвергает в ад осознания: перед ним Лань. Молодой мужчина на вечеринке аспирантов... Это и есть профессор Лань?.. Что же, он действительно молодой и очень, очень сексуальный. Что-то в груди Вэй Ина тянет и болит. Ему хочется придвинуться к Лань Чжаню еще ближе, чтобы посмотреть, куда их заведет этот бесстыжий флирт, но... он вспоминает годы, когда сверкал так сильно, что затмевал собой брата. Как достигал того, о чем тот мечтал, с первой попытки и играючи. Неодобрительный взгляд Мадам Юй, сжатые кулаки Цзян Чэна, который прилагал массу усилий, чтобы быть лучшим, но всегда оставался лишь вторым. Тот Цзян Чэн, с которым они только-только начали восстанавливать отношения. Цзян Чэн, за грозной руганью которого ранимое сердце. Имеет ли право Вэй Ин претендовать на человека, интересного его брату? Даже если от одного взгляда на этого человека Вэй Ину хочется опуститься на колени, и... Все это проносится в его голове за мгновение, которого достаточно невысокому молодому человеку, чтобы подойти к Лань Чжаню и что-то прошептать на ухо, из-за чего тот слегка хмурится. Взгляд невозможно прекрасных глаз снова обращается к Вэй Ину, и Лань – черт возьми, как это возможно! – профессор Лань Ванцзи говорит с явным огорчением: – Мне, к сожалению, нужно идти, Вэй Ин. Я обязательно тебя найду позже. На какой ты специальности?.. – Инженерия, – автоматически говорит Вэй Ин, и Лань Чжань снова скользит по нему жадным взглядом, будто Вэй Ин только что угадал какой-то его кинк, и от этого отчаяние и желание закручиваются в одну невозможную пружину где-то в груди, в том месте, что традиционно считается вместилищем души. *** Вэй Ин зевает, осматривая небольшой кабинет, который ему выделили. Чувствует он себя премерзко: всю ночь он не мог заснуть, ворочаясь с одного бока на другой. В мыслях – Лань Чжань, брат, снова Лань Чжань, и снова брат, и опять Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань... До вчерашнего вечера он не верил в любовь с первого взгляда, во все эти половинки одного целого... Его личная жизнь, сказать по правде, не была ни бурной, ни яркой: в школе Мадам Юй внимательно следила, чтобы они с Цзян Чэном не сделали ее бабушкой раньше времени, а в университете учеба занимала почти все свободное время. На первом курсе у него было пару очень неловких свиданий, прежде чем он окончательно понял: для того, чтобы довериться человеку, захотеть его, захотеть быть с ним, Усяню нужно было установить, как минимум, очень доверительные отношения. Но никто из тех, с кем он пытался сблизиться, не вызывал у него такого желания, будто внутри что-то не щелкало, а пересиливать себя не было ни времени, ни желания. А Лань Чжань… он ощущался яркой вспышкой. Это было как найти что-то, что давно потерял. То, как он выглядел, то, как он говорил, то, как он пах – все это интересовало, возбуждало, заставляло хотеть утонуть в этом человеке. Когда ближе к утру Вэй Усянь все же задремал, сны его были полны такого эротизма с участием одного конкретного профессора, что он проснулся с крепким стояком и бешено колотящимся сердцем. Затем он, справившись с возникшей проблемой, снова заснул, но проспал будильник, оттого не успел за утренним кофе и сейчас чувствовал себя пожеванной тряпкой. Наверное, стоит прошвырнуться по университету, не может же тут не быть хотя бы одного вендинг-аппарата... Дверь слегка скрипит, и он, оборачиваясь, видит Лань Чжаня, стоящего в проходе со стаканом кофе в руках. Такой идеальный, что у Вэй Усяня спирает дыхание. Такой красивый, такой желанный... И такой недоступный для Вэй Усяня. – Здравствуй, Вэй Ин, – говорит Лань Ванцзи, заходя в кабинет, и если вчера Вэй Ин отметил лишь мельком, как прекрасно сложен этот мужчина – как небожитель, не иначе, то сегодня он готов молиться на эти длинные ноги в брюках со стрелкой, которые не в силах скрыть всю прелесть упругих ягодиц, на которые Вэй Ин безбожно залипает, когда Лань Ванцзи проходит мимо него, чтобы поставить чашку с ароматным кофе на стол. А сильные руки, которые не может скрыть даже скучная белая рубашка – о боги, когда это учёные стали олицетворением слова «секс»?! – Привет, – отзывается Вэй Ин, чувствуя горечь, собирающуюся во рту от того, что он собирается сейчас сказать, вырвав свое сердце из груди голыми руками: – Мне, пожалуй, стоит извиниться. Я вчера... перепил. Лань Ванцзи замирает со стаканом в руках, не донеся его до стола. – Я приношу извинения, если вчера мои слова... или действия... ввели в заблуждение относительно моих намерений. – Вместе с тем, как леденеет выражение лица Лань Чжаня, который все же ставит кофе на стол, разбивается и сердце Вэй Усяня. Он пытается, сжав зубы, перекрыть это ужасное чувство мыслями о брате, о его счастье… но от этого тяжесть в сердце не становится легче. – Думаю, наши отношения не должны выходить за рамки рабочих, – тихо добавляет Вэй Ин, отворачиваясь к доске, чтобы не смотреть в глаза Лань Ванцзи. У него такое чувство, что если он ещё раз посмотрит в них, он сдастся, вывалит все, как есть, вцепится в Ванцзи, и никогда-никогда никому не отдаст. Даже Цзян Чэну. – Я понял тебя, – тихо говорит Лань Ванцзи, отступая к дверям. – Приношу извинения, что потревожил. Вэй Ин провожает его взглядом, чувствуя ком в горле и пощипывание в уголках глаз. Сердце его сейчас уходит вместе с Лань Ванцзи, разваливаясь на кусочки от одного потухшего взгляда этих красивых глаз. *** Цзян Чэна он застаёт в коридоре, где тот общается с высоким молодым человеком, стоящим к Вэй Ину вполоборота, и в первую секунду Вэй Ин думает, что это Лань Чжань, и от этого сердце предательски сжимается от боли. С их разговора прошло несколько дней, и весь прошлый опыт неудачных свиданий Вэй Ина говорил о том, что к этому времени ему должно было стать легче. Но легче не стало - как ни крути, они с Лань Чжанем находились в одном университете, и несколько раз все равно пересекались. И каждый раз Вэй Ину казалось, что какая-то часть его сердца, кровоточа, тянется к Лань Ванцзи, что проходил мимо него в коридоре, лишь бросая быстрые взгляды. Они обменивались короткими кивками, а так хотелось побежать, схватить за руку, объясниться... Быть рядом, касаться, принадлежать.... Затем перед глазами вставал образ брата. И он сбрасывал это наваждение, игнорируя тянущую боль в сердце. В конце концов, Вэй Ину не впервой отказываться от своих мечтаний ради семьи. Поэтому – пусть это и звучит больно – он уступит дорогу брату и не посмеет помешать его счастью с профессором Ланем. Но мужчина, сейчас разговаривающий с Цзян Чэном, разворачивается, смеясь, и Вэй Усянь замирает посреди коридора, чувствуя, как лёгким не хватает воздуха. Этот нос, этот изгиб губ... похож, но не он. Похож... но не Лань Чжань! Высокий, красивый... но улыбчивый и глаза темнее, и... Цзян Чэн замечает его, застывшего посреди коридора и машет, подзывая, и Вэй Усянь подходит к нему, не отрывая взгляда от мужчины, такого похожего... и такого не Лань Чжаня. Сердце, уже понимая, что произошло какое-то недоразумение, стучит набатом в груди. – Вэй Усянь, познакомься, это мой научный руководитель, профессор Лань. Лань Сичэнь, – голос у Цзян Чэна максимально нейтральный, и не знай Вэй Ин его так близко, он даже купился бы, что к своему руководителю этот аспирант не испытывает ничего, кроме почтительного уважения. –  Профессор, это мой брат, Вэй Усянь. Он поступил в этом году в аспирантуру. – Так вы брат Лань Чжаня! – выдыхает Вэй Ин, решительно пожимая протянутую руку. – Лань...Чжаня?  – С удивлением произносит Сичэнь, не переставая, впрочем, добродушно улыбаться, а затем в глазах его появляется понимание: – О,  вы, наверное, тот аспирант-инженер, о котором говорил брат. Приятно познакомиться, Вэй Усянь. – И мне! – едва ли не выкрикивает Вэй Ин, разрывая рукопожатие. – А теперь прошу меня простить, мне срочно нужно исправить кое-что! – Вэй Усянь! – шипит разгневанный Цзян Чэн, пытаясь напомнить брату о правилах приличия, но тот уже скрывается за поворотом. – Действительно, порывистый и темпераментный, – замечает Сичэнь с улыбкой. Цзян Цэн выглядит крайне удрученным: – Прошу вас извинить моего брата, профессор Лань. Он действительно иногда плюет на правила приличия… – Все в порядке, Ваньинь. – Сичэнь улыбается своей очаровательной улыбкой, превращающей мозг Цзян Чэна в желе, и тот шумно вдыхает, пытаясь сосредоточиться. – Возможно, кто-то такой и нужен Ванцзи. Ну, знаете, чтобы разбавить всю эту его... серьёзность. Цзян Чэн лишь кивает, впрочем, не сильно понимая, о чем говорит Лань Сичэнь. *** Вэй Ин находит Лань Чжаня в кабинете, на который ему указали проходящие студенты, где тот сидит перед ноутбуком, бездумно глядя в окно. Когда Вэй Ин вваливается в кабинет, неловко запнувшись о порог и тем самым нарушая тишину, Лань Чжань вздрагивает и переводит взгляд на него. Они смотрят друг на друга, и между ними будто вновь вспыхивает эта связь, сквозь которую он чувствует – Лань Чжань печален из-за него. И Вэй Ину плохо от того, что он заставил этого прекрасного человека грустить, пусть эти страдания и длились всего несколько дней. Но Вэй Ин страдал не меньше, поэтому знает, насколько мучительным было это время. – Лань Чжань, Лань Чжань, нам нужно поговорить, – от быстрого бега Вэй Ин задыхается, поэтому опирается ладонями о колени, громко пытаясь выровнять дыхание. – По... подожди, я сейчас... – Вэй Ин, – говорит Ванцзи, и в его глазах на мгновение мелькает боль. Вэй Ин почти на сто процентов уверен, что это именно она, хотя прочитать Лань Чжаня, как он уже понял, бывает очень сложно. – Я не понимаю всех этих игр горячо-холодно. Ты... действительно мне понравился на вечеринке аспирантов, и я хотел бы посмотреть, к чему это может нас привести, но я не готов... к этим эмоциональным качелям. Прости. – Нет-нет, это ты меня прости. Это просто... недоразумение! – Вэй Ин разгибается, думая, что нужно записаться в спортзал. Он-то был уверен, что в прекрасной форме! А если сейчас у него получится как следует извиниться, в дальнейшем ему понадобятся все его физические силы. А ещё гибкость и выносливость, ведь то, как пластично двигается Лань Ванцзи наталкивает на размышления... Так, стоп. Все это будет лишь в том случае, если он сможет объяснить Лань Чжаню, какой он идиот. – Лань Чжань, я не знаю, как это объяснить... но ты действительно мне понравился. Очень-очень сильно понравился. И я не был пьян – у меня прекрасная переносимость алкоголя. На самом деле, с самого первого взгляда на тебя я просто пропал... Не простил бы себе, если бы не подошел к тебе. Лань Чжань смотрит на него внимательно, в глазах его – недоверие, вполне заслуженное: – А завтра ты снова будешь холоден? – Нет, ни в коем случае, – восклицает Вэй Ин, порывисто приближаясь к Ванцзи и беря его руки в свои. Сильные, большие руки, которыми тот сможет обхватить Вэй Ина, доставляя им обоюдное удовольствие. – Позволь объяснить! Это не моя тайна, и ты должен пообещать, что не скажешь о ней Сичэню! – Сичэнь?.. – Ванцзи растерянно смотрит на Вэй Ина. – Ты знаком с моим братом? – Ага, познакомился минут десять назад, – отмахивается Вэй Усянь. – Дело в том, что я с детства весьма исключительный, понимаешь? – Весьма... тщеславно, – проговаривает Лань Чжань сдавленно, но руки не убирает, и это обнадеживает Вэй Усяня. – Ну, тем не менее, это правда. И я всегда был во всем лучше моего брата, и его это задевало. Ну, то есть, там ещё и мадам Юй подливала масло в огонь, и дядя Цзян любил меня как сына, понимаешь?.. – Не совсем, – качает головой Лань Ванцзи. – Ну, в целом, это не важно. Важно то, что я всегда был лучше Чэн-Чэна, занимал первые места, получал похвалу и привлекал внимание. И Цзян Чэн из-за этого... не расстраивался, нет... Но это однозначно влияло на его самооценку, понимаешь? И мне пришлось поступить на другой факультет, подав документы в другой город в последний момент, потому что место было одно, а он так мечтал, что закончит университет по курсу менеджмента и станет руководить бизнесом родителей. В общем, все сложилось как нельзя лучше, я в итоге стал инженером, и это действительно мое призвание – у меня уже три патента, представляешь? А затем я узнал о вашей прекрасной аспирантуре и понял, что пора снова налаживать общение с братом. Ну и разве я мог приехать и первым же делом начать встречаться с профессором Ланем, который так нравится моему брату? Снова отобрать у Цзян Чэна то, о чем он мечтает... Я никак не мог! А потом оказывается, что ты не профессор, и что с тобой очень даже можно встречаться!.. Лань Чжань, который молча слушает весь этот поток сознания, извергаемый Вэй Усянем, лишь глубоко вздыхает и произносит: – Так твой брат – Цзян Ваньинь? – Да! – выдыхает Вэй Усянь. – И ты думал, что он в меня влюблен, и не хотел мешать брату.... встречаться... со мной? – Ну я не мог знать, что в этом университете целых два Ланя! – Три. – Три? О господи, вас что, трое братьев? И вы все такие красивые и сексуальные?.. – Третий Лань – это мой дядя. Он ректор университета. Как ты мог этого не знать?.. – Лань Чжань прикрывает глаза и качает головой. Затем снова смотрит на Вэй Ина, и он наконец-то снова похож на себя – такого, каким Вэй Ин встретил его на вечеринке аспирантов. – Так… ты действительно считаешь моего брата сексуальным?.. Дрожь возбуждения проходит по спине Вэй Ина, когда он подходит к Лань Чжаню ещё ближе, почти прижимаясь к его телу, что пышет жаром и силой. – Он даже вполовину не такой горячий, как ты, – выдыхает он уже в губы Лань Чжаня, что обхватывает его руками, страстно прижимая к себе, сразу же превращая их легкий поцелуй в пожар, которому Вэй Ин готов отдаться полностью. – Очень надеюсь, – говорит Лань Чжань, отрываясь, чтобы глотнуть воздуха, и Вэй Ин не может отвести взгляд от его зацелованных губ, – потому что я не смогу делить тебя ни с кем. – И не придется, – честно говорит Вэй Ин, слегка задыхаясь. – Я, правда, еще не встретил вашего дядю, чтобы оценить, все ли Лани так сексуальны, и меняется ли это как-то с возрастом… – Взгляд Ванцзи темнеет, не предвещая ничего хорошего, но Вэй Ин очень любит ходить по грани, поэтому лишь предвкушающе улыбается. – Познакомишься, – обещает Ванцзи, и голос его становится гуще и насыщеннее. – На нашей с тобой помолвке и познакомишься. Чтобы даже мысли не было о других Ланях. И Вэй Ин смеется, чувствуя счастье, возбуждение… и желание снова поцеловать самого сексуального мужчину в мире, который, кажется, скоро станет его мужчиной. И кто Вэй Усянь такой, чтобы противостоять этому желанию?