Москва-Нева

Саша не очень любил бывать в Москве. Нет, Мишу он, конечно, любил, и всё такое прочее, но, откровенно говоря, уж очень быстро он уставал от столичного темпа и начинал раздражаться. Куда комфортнее и приятнее было бродить по собственным улочкам и площадям, даже переполненным туристами. Это сколько угодно. Москва же была для него удовольствием редким и больше исключительным, потому не приедающимся. Саша старался беречь в себе это чувство праздника, связанное с московскими поездками. В противовес ему, Миша очень любил бывать в Петербурге. Даже настоял на перенесении к Саше кучи крупномасштабных событий, вроде всяких переговоров, конференций и саммитов. Саша был от этого рвения не в восторге и даже уже ворчал Мише, что всё это ему не очень нравится. Но Миша всегда так радовался, когда планировал очередной, плановый или внеплановый приезд в Петербург... что Саша смирялся. Да и после утомительных форумов неспешно гулять с Московским под руку по набережным было ни с чем не сравнимым удовольствием. Таким образом, между двумя столицами – официальной и культурно-северно-ещё-какой-то-там – установилось негласное соглашение: в гости по умолчанию приезжает Миша. ... но иногда Михаил Юрьевич не мог удержаться. – Сашенька, – промурлыкал Московский в телефон, – знаешь, что у меня есть?.. – Миша, я надеюсь, ты меня разбудил по веской причине, – Саша по ту сторону «провода» недовольно зевнул. – И что же?.. Миша беззвучно хмыкнул. Ну конечно, когда это Саша в сезон белых ночей вставал раньше двенадцати?.. – О, причина очень веская, дорогой, – Миша выдержал драматическую паузу и торжественно объявил: – В ГИТИСе студенты дают «Курс Норд-Ост»! 3 июля, последний выпускной спектакль! Последний шанс увидеть, я бы сказал! – ещё пауза, возбуждённо: – Ну, как тебе сенсация? Шорох в трубке возвестил, что Саша сел на кровати. – «Курс Норд-Ост»? Выпускной спектакль, последний? – голос Петербурга звучал напряжённо. – 3 июля?.. боже, что же делать... Миша терпеливо ждал. Он знал, что Саша обожает «Двух капитанов» и всё, что их касается. Мюзикл Романов тоже очень любил и ценил, и не раз с Мишей с горечью обсуждал его печальную судьбу... собственно, в 2002 Саша первым примчался к Мише, когда всё только закончилось, и был единственным, кто успокаивал словившего редчайшую паническую атаку Московского... Когда отреставрировали киноверсию, Саша был первым, кто вытащил Мишу в кинотеатр. И он же бурно радовался новости, что кто-то решился поставить спектакль снова, вживую – но посмотреть его до сих пор не мог. Мише было сложнее принять «Норд-Ост» после той истории, но он перебарывал себя – успешно. Потому что тоже любил «Двух капитанов». Как не любить, когда там с таким теплом было о Ленинграде и Москве?.. – Я вообще не планировал приезжать в этих числах... – неуверенно протянул Саша. Миша закатил глаза. – Последний показ... – вкрадчиво повторил Москва. – Неизвестно, поставят ли потом... никто не знает... – Миша... – Билеты расхватывают, как горячие пирожки... – Миш... – Даже не знаю, решится ли кто-то ещё когда-то... – Да всё! Всё! – раздражённо крикнул Саша. – Бери билеты! «Заворожил, околдовал, уговорил – еду на бал!» Что за чертовщина – я, культурная столица, поеду к тебе – чтобы сходить в театр! Немыслимо! Миша улыбнулся во все тридцать два. – Взял, два, в партер... – Уже?! Как так быстро?! Пауза. – Ах ты их заранее добыл, с надеждой меня заставить приехать?! – Зачем с надеждой? – Миша откинулся на спинку рабочего кресла и с удовольствием зажмурился. – С уверенностью, Парадиз! – Ты... ты... – Петербург просто задохнулся негодованием, судя по голосу. – Великолепен и неотразим, я знаю, – Москва кокетливо наклонил голову, хотя и знал, что Питер его не видит. – ... да у меня даже слов нет, какой! – Саша, по-видимому, не знал, смеяться ему или ругаться. – Не трать силы, – хмыкнул Миша. – Билеты на поезд или на самолёт? Купить или... – Сам куплю. Вечером, – обиженно буркнул Саша и отключился. Михаил Юрьевич повернулся в кресле к окну, за которым сгущались июньские сумерки, и с довольным видом кивнул сам себе. Александр Петрович, конечно, любил, когда за ним ухаживали; но крайне негодовал, когда с этим перегибали палку. «Я тебе что, нежная барышня, что ты за меня всё пытаешься сделать?» – как-то раз вспылил он Мише. Всё-таки Петербург, при всей его чувствительности, был город очень своенравный и гордый. И Москве стоило большого труда и терпения научиться чувствовать, когда о нём можно позаботиться, а когда следует позволить Питеру решать проблемы самому. Саша этот аспект порой воспринимал особенно болезненно в отношениях с Мишей, потому что категорически не хотел возвращения к ситуации «взрослый/ребёнок» или «учитель/ученик». Вот и сейчас – Миша фактически решил за него, что Саша захочет на спектакль. Этот поступок был на грани, поэтому теперь стоило самоустраниться и позволить раздражённому Саше решить оставшиеся задачи. Хотя...

***

Михаила Юрьевича разбудил (чудо, не иначе!) звонок посреди ночи. Разлепив глаза, он схватил телефон и, не глядя, рявкнул: – Москва слушает! – Да ещё б ты не слушал! Петербург, блядь, говорит! – ... Саша?.. – НЕТ, БЛИН, СИ ЦЗИНЬПИН! – ... чего?.. – МОСКОВСКИЙ, ТЫ ДОЛГО ИЗДЕВАТЬСЯ БУДЕШЬ?! Миша окончательно проснулся и ошалело глянул на часы. – Что случилось? – хрипловато спросил он. – Что случилось?! – Саша почти кричал, поэтому Мише пришлось отодвинуть телефон подальше от уха. – Миша, какого чёрта я не могу купить билет из Москвы в Петербург на нормальное ночное время?! Пауза. Миша откинулся на подушку и, беззвучно хмыкнув, нахмурился: – Как не можешь? Через приложение РЖД? – Через приложение просто выкидывает! – Саша был в ужасном раздражении. – А через сайт? – А через сайт возвращает деньги и тоже выкидывает! Снова пауза. – Ох, ну, – Миша попытался звучать расстроенно, – возможно, это системный сбой... – КАКОЙ СИСТЕМНЫЙ СБОЙ?! Я ПЯТЬ МИНУТ НАЗАД ВЗЯЛ БИЛЕТЫ ИЗ ПЕТЕРБУРГА В МОСКВУ, И ВСЁ НОРМАЛЬНО БЫЛО! Мише стоило огромных сил не заулыбаться до ушей. – Ну, москвичи особенно любят питерское направление, ты же знаешь... нагрузка большая... – Миш, кончай ломать комедию! – цыкнул Саша. – Твоих рук дело?! – Понятия не имею, о чём ты, Заря моя северная, – Миша в открытую зевнул. – И вообще – мне вставать рано, а я только сумел заснуть... – Миша! – Люблю тебя, дорогой, спокойной ночи! Обсудим это утром! – и Московский сбросил звонок. А сбросив, громко расхохотался. В чате посыпались сообщения, но сейчас он их не стал читать – перевернулся на живот, обнял подушку и заснул с улыбкой на лице. Наутро выяснилось, что Саша стёр все гневные сообщения и оставил всего одно. Саша: Обратный на 11:25. Миша дёрнул уголком губ. Но, впрочем, тут же их сжал. Он был рад, что Саша пробудет с ним ещё целую ночь и уедет только утром. Но в каком состоянии Романов сейчас, он даже думать боялся. Точно ещё не остыл, судя по точке... Михаил Юрьевич со вздохом сел на кровати. Вот что ему такого сделать, чтоб долго не дулся на эту ерунду? Ничего Миша не планировал и сбои не устраивал. Вся вина его была в том, что он не стал подыгрывать Саше и ушёл спать. Миша почесал в затылке. Цветы, шоколад, реставрацию какого-нибудь сквера? Скучно и делает из Москвы незадачливого любовника. А может... нет. Или... тоже нет. Московский вдруг просиял и принялся печатать. – Я не заказывал торт, – Саша заспанно моргал, глядя на коробку, которую протягивал курьер. – Да, это подарок, – парень в очках деловито заглянул в бумажку. – Просили ещё передать: «Когда ты дуешься, ты смешно морщишь нос». И, э-э-э... сердечко. – Какое? – тут же насторожился Саша. – Зелёное... Саша не удержался и прыснул со смеху. Ну, Московский... и кто ещё из них зараза? – Хорошо, – Романов кивнул, приняв коробку с зелёной же ленточкой. – Спасибо! Уже сидя на кухне и медленно смакуя торт – «Красную Москву» (где только нашёл в Петербурге?) – с зелёным чаем, Саша лениво размышлял, сколько ещё будет прилично «дуться» на Мишу. «До трёх! Нет, до пяти! Нет, до пяти мне самому грустно станет... до четырёх? Или всё же...» Он не сердился, на самом деле, ещё с того момента, как в ночи придумал, чем можно отомстить Московскому. После этого, вопреки Мишиным ожиданиям, он сладко и крепко заснул с не менее довольной улыбкой, чем сам Миша. Две столицы друг друга стоили.