Пропитанный слезами

Обычно, если кто-то плачет, то принято спросить что случилось. Возможно обнять, выражая поддержку, похлопать по плечу, поговорить, помочь советом. Сейчас, на сцене всё иначе. Феликс захлёбывается слезами, но никто не спрашивает что случилось. Никто не пытается поговорить или помочь советом. Сейчас, перед тысячами фанатов, перед камерами мемберы только подают салфетки и утешающе прижимают к себе, пытаясь успокоить. Это мало помогает, хотя в родных руках всё равно становится немного легче, но до момента, когда слезы сойдут на нет, ещё очень далеко. Чан тот, кто прижимает младшего ближе всех. Просто потому что не может больше смотреть на его страдания — сердце разрывается, а ведь в его возрасте это даже не шутка. Феликс в его руках трясется, будто в лихорадке, обнимает сам, сильнее прижимаясь к тёплому телу, и кажется, совсем забывает и о камерах, и о фанатах. — Ты в порядке? — глупый вопрос, но Бан всё же спрашивает, чуть отстраняя парня от себя — может, стоит взять перерыв? Ли лишь мотает головой судорожно и не понятно, на какой вопрос он этим отвечает. Парень снова утыкается Чану в плечо, потому что давить в себе тихие всхлипы всё сложнее и сложнее, пока лидер ладонями мягко водит по спине, пытаясь прогнать дрожь. Мемберы вокруг них снуют: кто по тёмным волосам потреплет, кто скажет в микрофон громкое «не плачь», которое так же подхватят стэй, кто плечо подбадривающе сожмёт. Чан чувствует, как промокает футболка на плече, пропитываясь чужими слезами, но просто не может отпустить парня, продолжая на ухо шептать что-то успокаивающее и нежное. В машине по пути в общежития Бан сажает измотанного и не сопротивляющегося Ёнбока рядом с собой, под взгляд менеджера, который лишь закатывает глаза, но ничего не говорит. Ли просто устало устраивает голову на плече старшего, прикрыв опухшие глаза, и видимо не осознаёт своё местонахождение, вплоть до конца пути, когда машина останавливается у чужого общежития. — Хён?.. — растерянно шепчет парень, с вопросом в глазах смотря на Чана — что я тут… — Ночуешь у меня сегодня — мягко обрывает его Крис, поглаживая по щеке, пока остальные выбираются из салона в сумрак улицы — идём, тебе нужно в постель, детка. Бан помогает младшему выбраться, потому что его ноги чуть подкашиваются, а голова идёт кругом. Он приобнимает Ли за плечи, пока ведёт в общежитие, а потом и до своей комнаты, перед этим позволив разуться и поставить обувь на специальную полку. Феликс всё это время слегка заторможен и дезориентирован, поэтому Чан вручает ему свои чистые вещи и отводит прямо до двери ванной, хотя младший и так знает где она находится. — Можешь остаться?.. — тихо справшивает Ёнбок, закусив губу, и старшему он сейчас кажется таким маленьким и беззащитным, что сердце болезненно сжимается — пожалуйста? — Конечно, малыш. Крис помогает парню раздеться, потому что чужие маленькие ладони всё ещё слегка дрожат после прошедшей истерики, и обнажается следом, переступая порог душевой. Они принимают душ вместе, и пока Феликс всё больше растекается под струями почти горячей воды, чувствуя, как силы покидают окончательно, Бан вспенивает в его волосах шампунь с ароматом персика, что младший когда-то покупал сам. — Чан-и… — зовёт Феликс, и его голос почти сливается с шумом воды. — Да, детка? — старший проводит мочалкой по чужому прессу, наблюдая, как пена исчезает в сливе, и целует мокрые плечи парня, свободной рукой прижимая его к своей груди. — Я так люблю тебя… Очень сильно, ты знаешь? — Знаю, маленький. Конечно знаю. В комнате Чана они оказываются когда Феликс уже клюёт носом, грозять отключится в любую минуту. Парень забирается в постель, почти полностью скрываясь под одеялом, и сквозь прикрытые веки наблюдает за тем, как Бан убирает в шкаф вещи, закрывает шторы и включает кондиционер. — Иди уже ко мне… — еле слышно ворчит Ёнбок, на что старший усмехается и тоже заползает под одеяло, где его сразу обхватывают ногами и руками. Чан медленно выдыхает в чужую макушку, обнимая младшего за плечи. Феликс на его груди тихо сопит, вслушиваясь в спокойное сердцебиение, и позволяет мыслям медленно плыть в голове. Старшему он всё ещё кажется таким маленьким и хрупким, ведь даже после душа следы от пролитых слез на лице всё ещё не прошли, а веснушчатый нос временами всхлипывает, нарушая тишину. Только спустя некоторое время Крис понимает, что младший снова тихо плачет. — Эй, ну чего ты? — взволнованно шепчет парень, чуть отстраняясь, чтобы переместиться ниже и быть наравне с чужим лицом — малыш… — Прости, я… — Ёнбок громко всхлипывет, натирая ладонями щёки, в попытке избавиться от соленых дорожек — я не могу остановиться… Прости… — Не извиняйся, боже… — Чан улыбается слегка взволнованно, оставляя поцелуи на мокрых веснушках — просто плачь, хорошо? Выплесни всё это. И Ли плачет. Плачет долго и тихо, уткнувшись в крепкую грудь старшего, пока тот снова позволяет пропитывать свою футболку и гладит по спине и волосам, беззвучно утешая. Чан не знает, сколько проходит времени: он слышит как в гостиной о чём-то говорят Чанбин и Хан, слышит шум воды, когда Хёнджин принимает душ, видит, как светлая полоска под дверью комнаты становиться тёмной, а значит парни разбрелись по комнатам, выключив свет в гостиной. Кажется, Ёнбок сегодня выплакал годовой запас слёз, потому что в конце концов он просто трясётся в чужих руках, судорожно дышит и жмётся к старшему ещё ближе, ощущая на лице неприятно высыхающие дорожки. Крис мягко целует парня в волосы на макушке, сгоняет теплом ладоний дрожь и всхлипы, пока младший не успокаивается настолько, что точно может слышать его. — Хочешь воды, детка? — тихо спрашивает Бан, на что Ли отрицательный качает головой — хорошо, тогда чего-нибудь ещё? — снова отрицание — тогда просто полежим, да? Феликс утвердительно мычит, чуть отстраняясь, потому что чужая чёрная футболка теперь неприятно липнет к и так раздражённой слезами коже лица. Ли дергает ее несколько раз, безмолвно прося снять, и Крис просто подчиняется, не особо заботясь, кидает её куда-то на пол. — Что-то я сегодня совсем расклеился… — влажно тянет Ли, лбом прижимаясь к горячей коже чужой груди — плакса. — Эй, всё хорошо — тихо отзывается Крис, оставляя очередной поцелуй на макушке парня — такое бывает, не вини себя. Видимо, ты долго сдерживался. — Но я не сдерживался, правда… Не знаю, почему вдруг столько почувствовал. — Это был наш первый концерт за долгое время — мягко поясняет Крис, улыбаясь уголком губ — мы все скучали. Камбэк. Твоя спина, малыш. Это просто то, что собралось вместе и ударило по тебе. — Теперь мне стыдно за это… — Тут нечего стыдиться, Феликс. Никто не стал относиться к тебе по-другому из-за этого. Ты показал эмоции — это просто значит, что ты тоже человек. Тебе не стоит волноваться об этом. — Спасибо, что укрыл меня… — хриплым шёпотом благодарит младший, целуя косточку ключицы старшего — это было неловко, но спасибо. — Ты выглядел слишком разбитым, чтобы это видели другие — отзывается Крис, зарывая ладонь в чужие влажные волосы — такое только мне позволено. — Тысячи человек уже не раз видели мои слёзы, хён… — Но утешаю тебя всегда только я. — Ты на восемьдесят процентов состоишь из моих слёз — коротко смеётся Феликс, делая большие усилия, чтобы снова уложить старшего на спину и устроить голову на его груди. — Разве я когда-то жаловался на это? Ёнбок не отвечает, лишь тихо фыркает и наконец прикрывает тяжёлые веки. Мысли медленно затуманиваются, чужое размеренное сердцебиение успокаивает и расслабляет, и парень слишком быстро поддается поступающему сну, проваливаясь в его объятия. Чан чувствует, как выровнялось чужое дыхание и расслабилось тело, и оставляет последний поцелуй в волосах Ли, шумно вдыхая аромат персика. — Спи спокойно, маленький. Хён будет рядом.