Трудности этих ваших отношений

00:20 Тэхён: «Спасибо» 00:28 Тэхён: «Как ты?» Чонгук уже как полчаса раздумывал над ответом, но так ничего и не придумав, вышел на балкон подышать холодным воздухом и пропустить пару сигарет. День рождения Тэхёна был ещё и днём, когда они впервые признались друг другу в чувствах, поэтому одиночество сегодня было наиболее ощутимым. При разъезде никто не захотел оставаться в общем доме, который они снимали. Чонгук выбрал тесную квартирку на одной из центральных улиц города, создавая себе иллюзию того, что он не один. За окном всегда было оживлённо, что не давало расклеиться окончательно. Повзрослевший мальчик, совсем как в детстве, наблюдал за незнакомыми людьми, пытаясь найти то, что откликнется в нём самом. Тэхён оказался таким же, как остальные. Он не принял настоящего Чонгука, это всё была ложь. Чонгук, по правде говоря, устал пытаться перекроить себя под других. Устал ещё задолго до встречи с Тэхёном. Помнится, мама умилялась тому, как девочка в садике, неловко переминаясь с ноги на ногу, протянула ему конфету — Чонгук, как и подобает всем хорошим мальчикам, поклонился и сказал спасибо, приняв сладкий подарок. Потом эта девочка всё таскалась за ним, пытаясь подружиться. Чонгук не любил сладкое, Чонгук не хотел дружить — только чувствовал вину, что не хочет. И этим чувством можно было описать всё его взросление. Пока мама думала, что её сын очень разборчив в любви, Чонгук боролся с самим собой. Усердно учился, занимался фотографией и музыкой, играл в компьютерные игры и мечтал уехать подальше. У Чонгука был репетитор по математике, потому что, несмотря на усидчивость в учёбе, этот предмет давался особо тяжело. Красивый высокий мужчина средних лет — учитель Со.  Предпочитал носить классические костюмы, которые ему шли, как никому другому. Когда он закатывал рукава белой рубашки, проверяя домашнее задание, Чонгук чувствовал себя неловко. С учителем Со помимо предмета, которым они занимались, можно было поговорить и о других вещах. Это был первый человек, с которым Чонгук сблизился, даже осторожно начал доверять. Общение можно было назвать учительско-отеческим, иногда, конечно, в голове проскальзывал интерес другого рода, но Чонгук умело это подавлял. Он не питал к учителю каких-то чувств, скорее видел в нём что-то похожее, и то самое похожее его привлекало. Самой главной ошибкой, о которой Чонгук жалеет до сих пор, было поделиться мыслями, с которыми ты живёшь бок о бок всю свою жизнь. «Меня, возможно, больше привлекают парни, это нормально?» — сейчас этот вопрос кажется таким наивным, таким глупым. Но восемнадцатилетний Чонгук действительно искал поддержку, надеялся найти её в учителе, который скажет, что это нормально, что такое бывает, что любовь — это прекрасно в любом её проявлении. Подтверждение того, что с Чонгуком всё хорошо, могло изменить его жизнь, но чуда не произошло — начался настоящий ад. Учитель Со рассказал всё матери, та закатила истерику, попутно обвинив его в растлении, а Чонгука посадили под домашний арест с сопровождением до школы и обратно. Тогда и был получен ответ, что нормально, а что нет. От походов к психологу Чонгука спасли приближающиеся выпускные экзамены. Потом случилось поступление в другой город и последующий переезд. И Тэхён… Непохожий на остальных; не требующий доверия, которым теперь Чонгук не мог так бездумно разбрасываться; не ищущий выгоду в общении; не толкающий свои идеи в чужие головы. Тэхён был как единственный случайно попавший луч солнца в тёмную комнату, где Чонгук прятался ото всех. Тэхёну исполнилось двадцать лет — это был день, когда всё стало понятным. — Ты — мой, — шепот Тэхёна кажется таким громким, что руки Чонгука начинают дрожать сильнее. Если кто-то зайдет на кухню, если увидят, а если услышат. Может быть, та небольшая компания друзей, которая собралась в квартире семьи Ким Тэхёна, чтобы отпраздновать, уже в курсе, что что-то произошло. Чонгук накручивает себя всё больше. Тэхён берёт дрожащую мокрую ладонь Чонгука в свою, крепко сжимает, не отводя взгляда. — Чонгук… это же взаимно? Если бы он только мог озвучить всё то, что чувствует к Тэхёну. Чувствовал на протяжении года. Если бы мог отключить голову, отбросить все предрассудки, взращённые в нём, и просто отдаться воли сердца, которому так больно и одновременно радостно сейчас. Чонгук молча кивает, не в силах сказать и слова. Этот кивок для него уже большая победа. Первая взаимность. Первый поцелуй. И обещание никогда не меняться. Сегодня Тэхёну исполнилось двадцать шесть, и Чонгук отвык, как это — не быть в этот день рядом. Он наблюдает за оживлённой улицей, выкуривая уже третью сигарету, так и не придумав, что ответить на сообщение. Зачем вообще поздравил, слабак. Жизнь без Тэхёна потеряла всякие краски, оставив Чонгука наедине с этим миром. Наедине флешбэками проносятся всё: плохое, что, казалось, было забыто, и хорошее, что больно вспоминать. «Либо мы официально встречаемся, либо мы больше друг другу никто» — как на повторе прокручивается в голове сказанное Тэхёном, и никуда от этих слов не деться. Человек, поставивший этот ультиматум, Чонгуку незнаком. От сигарет начинает мутить, Чонгук возвращается в гостиную — она же кухня и спальня в одном флаконе. Спать осталось часа три, но сна ни в одном глазу. Смирившись с этим, он включает первый попавшийся фильм, чтобы просто не сидеть в тишине. Ближе к утру засыпает, а через полтора часа звенит будильник. 08:14 Тэхён: «Чонгук?» Чонгук удаляет сообщение по пути на работу. Ничего хорошего из их вымученного и неловкого диалога спустя почти полгода молчания не выйдет. Его ошибкой было поддаться ностальгии и написать первому, но он успокоил себя тем, что это просто было вежливостью — поздравить человека с днём его рождения. Ничего более. Следующий месяц Чонгук полностью погряз в работе, навесив на себя все возможные мелкие поручения, помогая коллегам с проектами, проводя консультации с потенциальными клиентами и взявшись помогать с дизайном итальянского ресторана. — Простите, Чон Чонгук здесь? — слышится из коридора, а после двух коротких стуков дверь в кабинет открывается. В проходе стоит мистер Мин, дизайн особняка которого Чонгук закончил пару месяцев назад —низкорослый мужчина в возрасте, крупный инвестор, давший шанс молодому специалисту проявить себя. Это был первый случай, когда Чонгуку полностью развязали руки, положившись на его виденье. — Здравствуйте, — Чонгук подскакивает, кланяясь. — Рад, что смог Вас выловить. Вы такой неуловимый, — смеётся мистер Мин, вгоняя Чонгука в краску. — Что-то случилось? — Конечно случилось — новоселье! В эту пятницу в восемь вечера, я буду Вас ждать, Чонгук. Коллеги рассказывали, что мистер Мин со своими странностями, чего, кстати, не заметил сам Чонгук. Милый старичок, который поддерживал все идеи и иногда в разговорах вставлял странные шутки, от которых сам же заливался смехом — не более. Но Чонгук впервые слышал, чтобы на новоселье приглашали дизайнеров интерьеров. Интересно, он и строителей пригласил? В любом случае, странно. Неловко. — Я… Не знаю даже, это как-то… — Не отказывайте мне, молодой человек, — это прозвучало так добродушно, что у Чонгука будто отобрали право выбора. Он до последнего сомневался, ехать ли ему, но всё-таки решился. Немного опоздал, поэтому, когда такси остановилось у массивных ворот, время уже шло к закату. На входе официант любезно вручил Чонгуку бокал с игристым. Территория, на которой стоял особняк, была внушительной. На ней расположился шатёр, внутри которого стоял длинный стол, дорожки усыпаны светящимися зеленым фонариками, а чуть дальше у забора пруд с искусственными лотосами и беседка. Всё убранство двора больше напоминало свадьбу, нежели новоселье, отчего Чонгук начал чувствовать себя не в своей тарелке, одним глотком осушив бокал. Мистер Мин, появившейся откуда-то из-за шатра, расплылся в улыбке при виде гостя и по-свойски обнял, похлопав по спине. Он кивнул в сторону толпы и пожелал Чонгуку приятно провести время, попутно подзывая официанта, чтобы парню заменили бокал. Учитывая, что Чонгук обычно не злоупотребляет спиртным, алкоголь быстро ударяет в голову и запускает необратимый процесс. Стеснение и неловкость от незнакомой компании людей — к слову, выглядящих так по-разному, что складывается впечатление, что мистер Мин собрал всех людей, которых вообще когда-либо видел в жизни — улетучивается с третьим бокалом. Эффект усиливает и то, что Чонгук практически ничего не ел за день. Последний раз, когда он посмотрел на время — 22:16. Мутный взгляд улавливал очертание парня, что подливал ему ещё и ещё. В какой-то момент стало так хорошо и легко, что Чонгук просто растворился в огнях и громкой музыке, закладывающей уши. Кажется, ничего больше не имеет значение. Талию обвивают чьи-то горячие руки, до боли знакомое прикосновение, которое хочется навсегда отпечатать в своей памяти. 23:42 Тэхён: «Как ты?» 23:46 Чонгук: «Я блятлтв тебя сукл ненавижу» Вокруг всё расплывается в зеленом свечении. Перед ним Тэхён — оставляет мокрый неспешный поцелуй на шее, прижимает ближе. Неужели он вернулся, он здесь — рядом, берёт за руку и ведёт за собой. 00:39. Тело теряет связь с мозгом и ноги подкашиваются. Темнота. 00:40 Тэхён: «Где ты сейчас?» Боль медленно нарастает, давит на виски, заставляя жмуриться не только от яркого света. Где он, сколько времени прошло, кто он... Чонгук открывает глаза, видя перед собой плывущий белый потолок. Тошнит. — Поспи ещё, сладкий, — мурлычет сбоку мужской голос. Чонгук замирает, пока голова заполняется множеством хаотичных мыслей. Чужая рука ложится поперёк живота, и парень резко садится на кровати, что определённо было ошибкой. Голову прострелила острая боль, а мир закружился с двойной скоростью. — Ты кто? — Я говорил тебе своё имя, но ты продолжал называть меня Тэхёном. Не знаю, что за драма у тебя с этим парнем, но это было забавно. Чонгук наконец поднимает голову, чтобы посмотреть на того, с кем проснулся. Парень едва ли чуть старше его самого с чёрными прямыми волосами почти до плеч, худой и бледный. Всё это не имеет никакого значения, кроме того, что он — буквально молодая копия мистера Мина. Не говорите, что это его… В памяти всплывают пару кадров: как висел на шее, прося вернуться; как плакал и извинялся. Твою ж мать, лучше бы ничего не вспоминал. — Я перебрал с алкоголем. Думаю, мне пора, — Чонгук поднимается с постели, опираясь на неё рукой. Устоять на ногах оказывается той ещё задачей. — Тебе что, не понравилась наша ночь? — парень говорит это наигранно обиженно, явно издеваясь над чужим похмельем. — Чего? Нет, нет, нет. Он бы точно запомнил. Он бы точно не согласился. Ещё никогда в своей жизни Чонгук не напивался до такого беспамятства, ещё никогда у него не было случайных половых связей с первыми встречными. Если вспомнить, что изначально он приехал на новоселье к своему клиенту, то вообще сквозь землю провалиться захочется. — Ты такой податливый, знаешь, — продолжает, усмехаясь. — Я бы повторил, например, во вторник? В дверь стучат, отчего Чонгук с округлёнными глазами, полными страха, возвращается на кровать, натягивая на себя одеяло. Незнакомец же заливается смехом, наслаждаясь ситуацией. — Юнги, я уехал! — слышится из-за двери. — Ага, давай. На связи! Звук удаляющихся шагов позволяет скинуть с себя одеяло, в комнате и без того ужасно душно. — Братик мой — Чимин, — уточняет, по всей видимости, Юнги. Как бы не пытался, Чонгук не может вспомнить, что вчера уже слышал это имя. Он не знает, что отвечать. Не знает, как разрешить эту ситуацию, потому что до конца ещё не верит в происходящее. Единственное правильное решение — покинуть этот дом как можно скорее.