Хорошо в деревне летом

             В московском Ночном Дозоре были свои легенды и сказания.       Например, каждый, кто хоть немного поработал в Дозоре, знал, что трех вещей не может сделать Светлый Иной: устроить свою личную жизнь, добиться счастья и мира на всей Земле и получить отгул у Гесера.       Негласных правил было ровно столько же: недаром все-таки три — священное число во многих религиях.       И были они такими: 1. Не идти на сделки с Темными, если ты не имеешь нужной квалификации (а нужной квалификации ты не имеешь в любом случае, если ты не Гесер и не прожил минимум тысячу лет). 2. Не спрашивать у старших коллег (особенно Семена), «как оно было в их время», если не готов выслушивать трехчасовую лекцию о том, что «нынешняя молодежь оборотней ловить не умеет/в оперативной работе ничего не смыслит (подчеркнуть нужное или вставить свой вариант), а вот мы в 1917-м…». (Особенно опасно задавать этот вопрос в курилке — рассказ неизбежно перейдет к подвигам, свидетелем которых был сам рассказчик, и закончится практическим показом «а вот как мы тогда…» с риском для ближайшей стены и вашего чувства собственной значимости.) 3. Не ездить на дачу к Гесеру. Особенно если он очень просит.       Последний пункт всегда выделялся в речи минимум тремя восклицательными знаками. Почему — Антон не знал. А коллеги не спешили делиться информацией, справедливо полагая, что об этом лучше не говорить вслух вообще — а то Гесер услышит. А он мог.       Замотавшись после Эдинбурга и недельных разбирательств с Инквизицией, Антон благополучно позабыл про это правило.       И очень зря.

***

       — Анто-ош… — Голова Завулона сползла с плеча Антона куда-то в область груди, и сонный Великий попытался устроиться поудобнее. У него ничего не получилось и поэтому он, очень недовольный, окончательно проснулся. — Я в отпуск хочу.       Антон тоже хотел — чего уж скрывать. Инквизиторские допросы его безумно сильно вымотали, не добавлял уверенности в своих силах и Гесер, который все равно заваливал его работой, несмотря на его недавнее геройство.       — Я тоже много чего хочу, Артур. — Городецкий был не в лучшем расположении духа по понятным причинам. В данный момент ему хотелось просто лежать и не двигаться (впрочем, таковы и были намерения), но Темный, как всегда, рушил все его планы одним присутствием.       — Две недели, пальмы, море, белый песок… Только мы с тобой… — Завулон мечтательно прикрыл глаза.       — Орущие туристы, долгий перелёт и тонны работы от Гесера, как мне, так и тебе, между прочим, — в тон ему ответил Городецкий.       — Неделя!       — Один день.       — Три!       Антон задумался.       — Два, и выбивать мне отгулы у Гесера будешь ты, — Антон заглянул в глаза Темному. — Ну правда, ты-то, как глава Темных, можешь себе позволить небольшой отдых, а на мне висит чуть ли не половина дел Ночного Дозора, а еще есть Лас, который вроде как мой ученик, и несколько лекций меня просили прочитать на этой неделе…       — Антош, я понял… Один день так один день, — примирительно сказал Завулон. Антон только вздохнул тяжело: зараза. Придется своими силами с Гесером справляться. — Главное — отдохни, а то даже мне, Великому Темному, который многое повидал, страшно на тебя смотреть. Твой трудоголизм тебя погубит.       — Трудоголик из меня довольно посредственный. Перекуриваю больше, чем работаю, — мягко усмехнулся Антон, приобнимая Завулона за плечо. — Так где же мой Темнейший хочет провести выходной? — А после, вспомнив правило номер один, добавил: — Только не на море и в пределах страны.       Завулон мученически вздохнул.       — А мой Великий Светлый?       Антон задумался. Но ненадолго.       — Помнишь деревушку, где заварилась вся эта каша с «Фуараном»? Давай туда за грибами рванем? Домик снимем, там еще река недалеко, можно было бы на рыбалку сходить, но это надо с ночевкой, а мы на день, поэтому не получится, наверное…       Завулон не слушал. Скорее всего, медленно проходил все пять стадий принятия. Антон примерно мог понять его мысли (возможно, даже услышать) и были они, наверное, примерно такими: «Двое Великих?! За грибами?! Ладно еще Городецкий, он всегда был альтернативно одаренным Иным, но сам я и как глава Темных Москвы, и как личность, привыкшая к абсолютному комфорту, мягко говоря, недоволен перспективой бродить по пояс в траве и собирать на себя всевозможных насекомых.»       — Уверен? Может, лучше снимем люкс на двоих? Свечи, вино, кровать кинг-сайз… — попытался соблазнить его Завулон после недолгого (но наверняка очень красноречивого) молчания.       — Не, скучно, — лениво отмахнулся Антон. — На природу хочется.       — Городецкий, а клещей не боишься? — Завулон подозрительно сощурился, Антон лишь рассмеялся в ответ:       — Ну, с тобой же я как-то живу бок о бок.       — Ну так я и энцефалит и прочую заразу не переношу. Хоть и кусаюсь.       На Антона угрозы не сработали, так что на том и решили.

***

      — Борис Игнатьевич… — Антон робко заглянул в кабинет шефа. — У меня тут… Дело есть.       — Дела у следаков, а у тебя — каприз с естественно подвязанной дурью, — Гесер оторвался от компьютера и взглянул на Антона. — Ладно, что там у тебя?       Антон набрал побольше воздуха в легкие, как перед прыжком в воду, и выпалил:       — Мне нужен отгул. На день. Хочу отдохнуть на природе в приятной компании.       — Приятная компания, случаем, не состоит из главы московских Темных? — Ненавязчиво уточнил Гесер и по сникшему взгляду Городецкого видимо сразу понял, что попал в цель. — О вкусах, конечно, не спорят, но, Антон, у тебя очень странные представления о приятной компании…       — Борис Игнатьевич…       Гесер только отмахнулся:       — Да ладно, я все понимаю. Куда собираетесь-то?       Все тем же сникшим голосом Антон проговорил:       — На дачу…       Взгляд Гесера сразу стал очень заинтересованным, и Антон почувствовал себя так, будто он — полевой суслик, а его шеф — хищная птица, которая вот-вот схватит его своими когтями.       — На дачу, говоришь? Та-ак…       Всей кожей Антон почувствовал, что что-то не так. Но что..? Насколько он помнил, правилами Дозора на дачу ездить не возбранялось. Наоборот — у многих сотрудников были дачи, и Антон даже был там в гостях. Очень много он слышал про дачу Семена, где, по скромному признанию самого оперативника, буйным цветом цвели и пахли всевозможные виды и сорта сельскохозяйственных культур. Так что же не понравилось Гесеру..?       — Борис Игнатьевич, что-то не так? Я не понимаю…       — Антош… — Тут Городецкий напрягся еще сильнее — всегда, когда шеф называл его уменьшительно-ласкательной формой имени, за этим следовала какая-нибудь очень трудновыполнимая и неприятная просьба, откреститься от выполнения которой было практически невозможно. — А вы не хотите ко мне на дачу?       В памяти Антона сразу же всплыло третье негласное правило.       — У меня там свежий воздух, отличная природа, большой участок… — Продолжал Гесер с крайне вдохновенным лицом. — Банька, бревенчатый дом…       Антон попытался мягко самоустраниться:       — Нет, спасибо, Борис Игнатьевич, мы уже подобрали место, но, конечно, благодарю за предложение…       Очень Антону не понравился тон, которым Гесер описывал все прелести подмосковной природы на территории своего СНТ. Да и сам по себе этот аттракцион невиданной щедрости, признаться честно, доверия не внушал совсем. Чтобы Гесер просто так пустил Антона на свою горячо обожаемую фазенду? И ладно бы одного Антона — но шеф знает, что Антон будет в компании многовековой занозы в заднице Ночного Дозора в целом и персонально самого Гесера, Высшего Темного мага. И так просто пускает этого самого Темного мага к себе на дачу.       — Вы же точно знаете, что я собрался отдыхать с Завулоном? — осторожно, каким-то чересчур натянутым голосом поинтересовался Антон.       — А что Завулон? Пусть тоже работает. Грабли в руки, вперед и с песней.       Так вот где собака зарыта (и Антон очень надеялся, что не в прямом смысле). Гесеру позарез нужно, чтобы кто-то поработал в его саду, а тут бесплатные рабочие руки сами постучались в его кабинет и робким голосом сообщили, что очень хотят отдохнуть на природе.       — Борис Игнатьевич, но…       Гесер елейно улыбнулся:       — Никаких «но», Антон. Ты либо поедешь на мою дачу, либо не поедешь отдыхать вообще. Выбирай.       Антон тяжело вздохнул, мысленно представляя вытянувшееся лицо Завулона, когда тот услышит, что выходной предстоит провести на даче шефа Ночного Дозора.       — Это, конечно, шантаж…       — Шантаж — требовать с начальника отгул посреди рабочей недели. Тем более с твоими обязанностями, ты вообще видел, что там Оля тебе на подпись новое расписание лекций принесла? Да и отчет за прошлый квартал ты мне так и не…       Антон, понявший по тону, к чему ведет его начальник, моментально сказал:       — Ладно, Борис Игнатьевич. Я согласен.       Гесер, чересчур радостный, хлопнул в ладоши:       — Вот и славненько! Смотри, я накидал тут небольшой список дел, которые нужно будет сделать по приезде. Выполняете — и делайте что хотите: жарьте шашлыки, купайтесь в озере, топите баню… Все, что душа пожелает.       А… А. Кажется, Антон понял, откуда взялось третье неписаное правило. Недаром в народе говорят, что все правила писаны кровью. И потом. Особенно тех, кто трудился на Гесеровой даче.       Перед лицом Городецкого повис клочок бумаги. «Скурю тебя, зараза», — мрачно подумал он, резким движением хватая лист и вчитываясь в многообещающее содержание. Список состоял примерно из десяти пунктов, и с каждым прочитанным пунктом мечты Антона о спокойном отдыхе с партнером улетали все дальше и дальше. «а) посадить рассаду (точно соблюдать указания из большой книжки «Сад и огород» в стеллаже на веранде! ни в коем случае не пренебрегать граммовками удобрений) б) покосить траву в) прополоть теплицу и открытые грядки г) собрать колорадских жуков (топите их в банке с керосином, керосин в сарае в зеленом бидоне) д) открыть огурцы (не забыть закрыть на ночь! померзнут — головы поотрываю) е) высадить бархатцы из теплицы ë) полить все. вообще все ж) если все сделали — забирайте в награду кабачки. Ящики в бане, баня за домом, дом на участке, участок — в СНТ. P. S. после того, как закончите, не забудьте все закрыть. хорошего отдыха! ;)»       «Завулон мне голову откусит. Даже не переходя в сумрачную форму…», — отстраненно отметил Антон, раз за разом перечитывая список. Даже в те годы, когда он был стажером, на нем так не ездили.       Мысленно смиряясь с судьбой дачно-огородного узника, Антон уже хотел выйти из кабинета, но был остановлен жестом Гесера.       — Прочитал? Уяснил?       Антон обреченно кивнул.       — Молодец. Слушай и запоминай: рассаду заберешь у Ольги, ключи у нее же, адрес я тебе на обратной стороне списка написал.       «У него и обратная сторона есть?!» — ужаснулся Антон.       — И главное: Силу не применять. Никак. Ни в каких обстоятельствах.       — Почему? Там какие-то особые охранные заклятия?       — Хуже. Там особые селекционные помидоры. Сила на них очень негативно влияет.

***

      — Что-то мне это не нравится, — протянул Завулон, собираясь на дачу.       Все его сборы были предельно просты: положить ключи и телефон в карман штанов, да переодеться из серой рубашки в серую футболку.       Антон, понятное дело, возился дольше. Спасибо хоть, что благодаря Сумраку и магии необходимость в покупке спрея от комаров и прочей приблуды отпала, но оказалось, что на этом сборы не заканчиваются.       — Тебе по умолчанию не нравится то, что предлагает Гесер, так что не считается, — буркнул Антон, запихивая в пакет кастрюлю с маринованным шашлыком.       — Зачем ты вообще согласился? Нет, идея, конечно, хорошая, я у него на даче ни разу не был, вдруг там что-нибудь из артефактов и завалялось, но что-то мне не нравится, что он меня так просто пустил, — протянул странным тоном Темный.       Завулон вообще много ворчал из-за этого всего. Говорил, что лучше бы согласился на два дня и сам пошел бы договариваться за Антона — навыков ведения переговоров у него было куда больше, чем у Городецкого, все причитал он.       — А ты туда ещё не приехал. Может, ты когда за калитку зайдешь, тебя чем-нибудь пришибет, — фыркнул Антон, относя сумку в холл. И проходя мимо Завулона, клюнул его поцелуем в нос, чтобы немного сбить эту негативно настроенную спесь. Обычно это помогало.       Завулон даже не улыбнулся — кажется, действительно обдумывал такой вариант развития событий.       — Ладно, разберемся на месте. Все равно на машине охранные заклинания стоят.       Городецкий моментально напрягся.       — А мы на машине поедем?       Завулон, прислонившись к косяку и наблюдая за потугами Светлого запихнуть ещё что-то в многострадальную сумку, лишь поднял бровь:       — А как ещё мы по-твоему эту рассаду повезем? На конях?       — Я на электричке хотел… — неловко признается Антон.       Дача… это же дача! Туда надо ехать своим ходом, обливаясь потом и смотря в большое окно на проносящиеся мимо деревья. Чтобы потом, пешочком дойдя до магазина и прикупив себе холодную бутылочку (ладно, несколько) пивка, расправиться с ней до дачи. А потом — с новыми силами и пивом внутри делать шашлык, лежа на гамаке, смотря, как солнце заваливается за макушки деревьев, и отмахиваться от комаров.       Такое по-человечески прекрасное времяпрепровождение, когда ощущается реальное единение со Вселенной! Даже если около тебя рой комаров. Мелочи жизни.       — Ну-ну, — скептически хмыкнул Завулон. — Я посмотрел бы на тебя с этими сумками и ящиками в электричке. — А потом, понимая, что Антон вовсе и не шутит, практически приказывает: — Никакой электрички, ты что, с ума сошел?       Вопрос риторический, но Антон все равно отвечает:       — Нет. Хочешь на машине — вот и езжай на своей машине. А я на электричке поеду.       Городецкий после этой фразы чуть язык не прикусил. Странное ощущение тревоги, возникшее из необоснованного и откровенно глупого желания, серьезно так напрягло его. Он прислушался к себе и с удивлением (и облегчением) обнаружил, что нет — желание ехать «по-простому» никем ему не навязано, это его собственное… дурное…       — Ты шутишь? — удивленно спросил Завулон, наверное, придя к такому же выводу.       А Антон не шутил, а поразмыслив, очень даже гаденько начинает нахваливать себя — все-таки если Завулон приедет раньше — половина дел свалится на его плечи… Ну просто красота! Так что он принял абсолютно уверенный вид и качнул головой:       — Нисколько. Хочу просто с головой окунуться в эту… атмосферу. Что, тебе жалко что ли? Отдохнешь от меня несколько часов.       — После тебя отдыхать мне придется не одно тысячелетие, я так чувствую, — вздохнул Завулон, аки мученик. Антон про себя только фыркнул.       — Вот и начнешь с малого. Все, не бухти. На тебе очень сложная и ответственная задача — сохранить рассаду в первозданном виде!       — Мое желание забыть её все крепнет и крепнет… — выдохнул он тихо.       Антон этого почти не услышал, а вот Гесер — очень даже. Потому что чужой телефон слишком уж пронзительно начал заливаться требовательной трелью.       Городецкий спрятал улыбку, пытаясь не рассмеяться от вида очень печального Завулона, медленно подносящего трубку к уху.

***

      Проблемы начались именно там, где их не ждали.       Ну, точнее, их стоило бы ожидать, но Антон был настолько окрылен идеей о даче и отдыхе, что смог отогнать невеселые мысли о пригородных электричках и всем, что с ними связано, куда-то в закрома сознания.       Все-таки кто, если не Завулон говорил о том, что ему уже страшно на Антона смотреть? Ну, вот пусть и работает, пока Антон будет отдыхать и приводить себя в более удовлетворительное состояние.       Но как-то он не учел, что общественный транспорт — истинно проделки Темных сил, и красиво это только на бумаге или вследствие одухотворенности, когда красоту видишь даже в собственном страдании. Так что когда он прибыл на станцию, чтобы сесть в утреннюю электричку, его ждал довольно неприятный сюрприз, тут же вернувший мечтателя с небес на землю. Антон пораженно уставился на то, что, вероятно, было электричкой, оборудованной по последнему слову техники. Лет тридцать назад.       Местами выбитые стекла, исписанные (и даже подробно проиллюстрированные) всевозможными матюками вагоны, ржавые двери и зловещие не то вздохи, не то всхлипы, время от времени раздававшиеся со стороны поезда, резко поубавили желание Антона прокатиться «как люди» на обычной электричке. Но отступать было уже поздно.       Более того, в такое раннее время Антон совсем не ожидал встретить на второй с конца станции толпу. Хотя даже не просто толпу, а Толпу. С большой буквы и с особенной интонацией. Поездка обещала быть очень веселой.       Когда поезд наконец открыл двери, Антона буквально внесло внутрь волной злобных дачников и бабулек с десятикилограммовыми баулами. За считанные секунды вагон оказался забит не то, что доверху — в нем вообще не осталось ни одного квадратного сантиметра. Люди дышали друг другу в уши, затылки и шеи, с каждым выдохом источая недовольство. По скромным подсчетам зажатого со всех сторон Городецкого, пассажиров оказалось раза так в полтора больше, чем позволяли вместить технические характеристики и расчеты конструкторов.       Антону досталось место (естественно, стоячее — за сидячие места шла настоящая битва не на жизнь, а на смерть, а рисковать своим здоровьем ради возможности посидеть он был не готов) где-то ближе к концу вагона, причем к тому его концу, где находился туалет. Вообще, с устройством местных электричек он был знаком довольно поверхностно, но обоняние живо дало понять, что общественная уборная, судя по всему не чистившаяся со времен выпуска электрички с завода, находится именно здесь. Просто прекрасно.       О работающем кондиционере тоже приходилось лишь мечтать — Антон моментально взмок.       «Господи, какой же я дебил, что не поехал с Завулоном. Просто клинический идиот. Променял комфортную, удобную BMW с кондиционером, кожаным сиденьем и ароматизатором-елочкой на… На вот это вот все…»        Городецкий уже раз десять успел мысленно обматерить себя — за то, что руководствовался не здравым смыслом, а ударившей в голову мочой, Завулона — за то, что тот дал Антону пойти на поводу у своей тупости, хотя прекрасно знал, что из себя представляют подмосковные электрички, и всех остальных — просто за то что они существуют. Точнее, существуют в 8 утра в огромном количестве в одном, сука, вагоне электрички вместе с самим Антоном. Он все-таки Светлый — ему по статусу нельзя материть всех, только какую-нибудь определенную группу. Группа была очень определена, по мнению Антона.       Ехать было около двух часов, и Городецкий сильно сомневался, что сможет продержаться эти два часа, не навесив на кого-нибудь маленькое инферно. Скорее всего — на себя, потому что он, сука, опять-таки, Светлый.       Рассудив, что с музыкой будет спокойнее, он вытащил из кармана телефон с наушниками и нажал на случайное воспроизведение, гадая, что же выкинет его плеер в такой нестандартной для Высшего мага ситуации, и искренне боясь, что сейчас он напророчит беды, связанные с какой-нибудь очередной неведомой херней.       К удивлению, плеер его мрачного настроя не разделял и решил, что все пройдет хорошо… Ну, относительно хорошо. Потому что первой песней выпал Ленинград.       Антон приоткрыл глаза, стараясь рассмотреть те кусочки подмосковных ландшафтов, которые проглядывались через толпу людей, пока в ушах пел Шнур: «Это песня — про дачу снова В городе летом очень херово Жарко и душно, и не уснуть Ну не жизнь, а просто жуть! А на даче, а на даче Всё иначе, по-пиздаче»       Антон усмехнулся этому по-удивительному точному тексту Шнурова: у Гесера на даче наверняка все действительно иначе. Во всех возможных смыслах.       После Ленинграда последовал Хой. Тот, к удивлению, тоже пел про дачу. «Хорошо и даже замечательно, Если ты потом домой съебешься обязательно! Классно, если здоровый ты и сильный бугай: Искупался, полежал на травке и бухай! А ну леску кидай, может клюнет судак! А вот и он, судак, и если ты не мудак Тащи его, еблом не щелкай, пока он не ушел! Тащи его, парень! И все будет хорошо!»       Антон улыбнулся, внутренне надеясь на то, что у него тоже все будет хорошо. Даже если остальной текст песни совершенно к этому не располагал…       Через тридцать минут трижды чуть не потерявший сознание от духоты Городецкий начал жалеть, что не поехал с Завулоном, через сорок — откровенно себя в этом обвинять, через пятьдесят — чуть ли не проклинать. А через полтора часа захотелось плакать.       Ноги и спина затекли, было душно и неуютно, это вам все-таки не самолет. Да и на самолете никто не летает на отдых всего-то на день. Нет, точнее, кто-то кто, может быть, и летает, но Антон в эту категорию точно не входил.       Так что, обливаясь потом и почти даже не испытывая сожаления и чувство вины (на вину сил не было — все куда-то утекло в электричке), Городецкий выполз из вагона на свежий воздух.       Выполз, перевел дыхание и позвонил Завулону, надеясь, что его не-молодой не-человек не оставит его посреди пути и не сожрет за наглую (но зато очень слезливую) просьбу: «Забери меня отсюда!».       Пусть даже Темный без конца будет ему это припоминать.       Тут Антон, конечно, ошибся.       Завулону вообще не захочется припоминать ничего из этого дня.

***

      Последнее место на Земле, где Завулон хотел оказаться — дорога из Москвы в разгар дачного сезона. В Сумрак не надо было смотреть (хотя стоило бы перед выходом, жаль только Городецкий так спутал привычный быт своим заявлением про электричку, что Завулон совершенно об этом позабыл — древние привычки были абсолютно бессильны перед дуростью молодого Светлого), чтобы понять, что в дороге ему (для протокола: несчастному, неприкаянному, ещё и одному — если не считать пресловутых ящиков с рассадой минимум на гектар) придется провести часа полтора-два. И это в лучшем случае. Выезд из Москвы был забит пробками наглухо, и Завулон каждые пять минут порывался наплевать на все запреты Гесера по поводу магии, да проехать, прицепив к машине самую мощную иллюзию президентского кортежа, не меньше.       Самая простая бытовая магия (а именно такой за прожитые годы для Завулона стали даже вмешательства на уровне третьей-второй ступени) совершалась Темным уже автоматически, на уровне подсознания и рефлексов. А тут эти… помидоры.       Суки.       Завулон опять — уже в который раз — что есть сил надавил на гудок, и машина издала протяжный, отчаянный и крайне противный звук. В пробке тут же зазвучали десятки других гудков, выражающих недовольство автовладельцев. В ушах тонко зазвенело.       «Возможно, прихоть Антона поехать на электричке не лишена рационального зерна», — раздраженно морщась, подумал Завулон.       Впрочем, тут же отогнал от себя эти мысли — будет он ещё перед молодняком (даже если это его партнер) так унижаться.       В принципе, что пригородные электрички, что пробки превратились в пыточные инструменты для москвичей не без вмешательства Темных. И, конечно, не без персонального вмешательства Завулона. Проблемы индейцев шерифа не волнуют, или как там было..? Главе московских Темных и в страшном сне не могло присниться, что когда-нибудь ему придется — о, ужас! — стоять в пробке с простыми смертными!       Завулон уже потихоньку начинал сомневаться, что вся эта дачная эпопея не очередная операция Гесера, призванная изменить мнение Дневного Дозора насчет московских пробок. По возвращении надо будет обязательно инициировать проверку…       Антон, конечно, молодец. Вроде Высший Иной, но порой вытворял такие глупости, что хотелось плюнуть на все да за ним последовать. Ну какая Высшему Иному электричка?       Хотя, наверное, знал, что так выйдет…       Сдвинувшись едва ли на метр за сорок минут, Завулон решил, что Антон, в отличие от него, линии вероятностей все-таки просмотрел. Зараза. Умная, гадкая, его зараза.       Перегнувшись к задним сидениям, Завулон вытащил из сумки Антона список от Гесера. Городецкий до последнего отказывался показывать его, всячески отвлекая всякими делами: и магазином, и маринадом шашлыка, и сборами. Завулон, конечно, велся, но про списочек не забывал.       А в пробке все равно делать нехер.       Как только Завулон открыл лист, то сразу понял, почему Светлый так долго его скрывал. Хотелось кого-нибудь съесть. Желательно самого Гесера.       Взгляд зацепился за пункт с колорадскими жуками. Мозг моментально сформировал гаденький, мелкий, но оттого не менее приятный план мести.       А пробка все не уменьшалась…

***

      Как только Завулон с боем вырвался из пробки, а для этого достаточно было выехать только на Рижское направление, оставив позади МКАД, сразу стало попроще.       Открыв все окна (сзади тоже, чтоб помидоры не расслаблялись), он несся по дороге, желая забить на все указания Гесера по поводу дачи и просто отдохнуть.       Вот же… занятие себе нашел Великий Гесер. Нет, чтобы как нормальные Светлые его возраста — в отставку, в отшельничество… А этот садоводством занялся в лучших традициях Ивана Мичурина.       Интересно, он свои плоды хоть подчиненным раздает? Или все в гнездо к своей птице тащит? Сыч тибетский.       Вполне безобидные обзывательства начали переходить в очень даже сформированные проклятия, как только впереди начала образовываться ещё одна пробка.       Совершенно неестественная для сельской местности, где было всего две полосы и поток машин медленно, но верно стремился к нулю, особенно в утреннее время. Выглянув из окна, Завулон решил, что все-таки Городецкий со всей его дуростью каким-то образом, буквально пальцем в небо, выбирает удивительно правильные пути.       Потому что на двух единственных полосах, что вели к даче, поперек лежала фура и около нее — три машины гайцов. А вдоль дороги — кювет с обоих стороны.       Завулон мощно приложился лбом о руль. Это его, к сожалению, не спасло.       Так что он схватил телефон, желая отыграться хоть на ком-нибудь.       — Что за дешевые диверсии?! К таким методам ты не прибегал даже когда пытался отвадить Антона от меня! — гаркнул он в трубку, как только дозвонился до Гесера.       — Чего? — опешил Пресветлый. — Ты номером не ошибся?       — Нет! — рявкнул Завулон. — Хочешь сказать, что перевернутая фура на подъезде к твоей даче — это не твоих рук дело?       — С чего бы это? — возмутился Гесер. — Вообще-то в моих интересах то, чтобы вы доехали! Что за фура?       — Судя по логотипу — с детским питанием, — хмыкнул Завулон.       — И чего же тут смешного?       — А с того, что почему-то вместо детского питания по обочине валяются разных размеров, в основном монструозных, дилдаки. Не к тебе ли ехали, враг мой?

***

      Выбрался он через час. За это время он успел выйти из машины, покурить, подумать о бренности бытия, украл один член с обочины, который, судя по коробке, должен был светиться, магией заставил гайцов поднимать эту злоебучую фуру, сначала, правда, не рассчитал — те понеслись руками поднимать, только после этого он вплел уточнение про домкраты и подъемники — или чем там обычно фуры поднимают.       В общем, решил проблему по старинке. А Гесеровы помидоры не завянут. А если завянут — сам виноват. Нечего было их Темному отдавать.       Выдохнув и решив, что все самое страшное осталось позади, Завулон помчал по трассе так, что стрелка спидометра зашкаливала.       Но едва Темный включил поворотник, чтобы завернуть на долгожданный съезд в СНТ, как раздался звонок.       «Забери меня отсюда», — слезливо попросил Антон.       — Пешком доберешься, — рявкнул Завулон и сбросил звонок.       Чтобы глубоко вздохнув, развернуться на дороге и поехать обратно. К ебаной станции электрички.       «Пиши, где ты».

***

      На этот раз спокойно доехать до СНТ помешал звонок Гесера, который совершенно безапелляционным тоном заявил, что нужно заехать в магазин со скромным названием «Росинка», в котором продавались всякие приблуды для дачников всех мастей, и купить саженец яблони. На лицо Завулона, где уже проступали демонические черты сумеречной формы, было просто страшно смотреть. Кожаную обшивку руля вспорол длинный острый коготь.       Пальцы Антона мягко коснулись чужих волос. Он выключил звук на мобильнике и тихо прошептал на ухо Завулону:       — Не нервничай.       Быстрый поцелуй в щеку, и зрачки Завулона снова стали нормальными, человеческими, однако жажда Гесеровой крови из них никуда не делась.       Городецкий вздохнул и снова включил звук, переместив свободную руку на колено Темного.       — Да, Борис Игнатьевич. Что-то еще?       — Антон, слушай, как проехать. Не доезжая три километра до СНТ сворачивайте с трассы на проселочную дорогу, там еще возле нее крест с венком стоит, не перепутаете. После того, как свернули, через полкилометра увидите узкий съезд налево и мост с табличкой «р. Антибес», — Антон от неожиданности хихикнул, а Завулон крепче вцепился в руль. — После «Антибеса», метров через триста, будет «Росинка». Если что-то непонятно — звони.       — Хорошо. До свидания, Борис Игнатьевич.       — Да он, сука, просто издевается, — прошипел Темный, совершенно не обращая внимания на успокаивающие поглаживания. — Просто берет и издевается! Ну ничего, я тоже поиздеваюсь… С удовольствием поиздеваюсь… Ночной Дозор будет тонуть в протестах за эту чертову «Росинку»!       Антон кашлянул и невзначай заметил:       — Я, вообще-то, все еще сотрудник Ночного и Светлый маг.       — Это полностью мой косяк.       Антон непонимающе уставился на него, но Завулон пояснять не спешил — впереди как раз очень удачно показался обещанный Гесером съезд.       — Антош, нам точно сюда?       Городецкий вгляделся в одиноко стоящий на обочине крест и обреченно кивнул.       — Сюда.       Надпись на кресте гласила: «За три года здесь заблудилось и увязло двадцать две коровы, тринадцать человек и одна автомашина. Будьте аккуратнее в весенне-летний сезон».

***

      Показавшемуся вдалеке невысокому зданию садового павильона Антон был рад как потерянному и заново обретенному родственнику. Потому что от причитаний Завулона о том, как тяжело его драгоценной машине ехать по этим «проклятым колдоебинам» (может, колдобинам? — робко переспросил Городецкий, но глава московской нечисти так многозначительно на него глянул, что он тут же выучил и запомнил новое слово) и как плохо будет подвеске BMW от таких дорог, хотелось на ходу выйти из машины и стать четырнадцатым болотным утопленником.       Завулон кое-как припарковался на забитой машинами других дачников маленькой парковке, не прекращая возмущаться, мол, Гесер будет ему должен полное ТО, автомойку и ремонт автомобиля, и Антон чуть ли не за руку потащил его ко входу в «Росинку». Чтобы тот не заметил ещё и длинную царапину от какой-то особо коварной ветки на правом боку своей «Бэхи» со стороны пассажирского сиденья.       «Росинка» была типичным огородным магазином, в котором было, наверное, все, что мог желать среднестатистический российский дачник. У самого входа висели всевозможные садовые инструменты, начиная от тяпок и граблей и заканчивая широким ассортиментом бензиновых газонокосилок. Завулон мечтательно засмотрелся на бензопилу, наверняка представляя, как разрезает этой самой бензопилой Гесеровы селекционные помидоры на ма-а-аленькие кусочки, так что Антон быстро потащил его дальше. Туда, где как будто была представлена вся экспозиция Ботанического сада (а может и чуть больше).       — Слушай, — игриво шепнул он на ухо Городецкому. — А может мы ему всю дачу коноплей засадим? Я уверен, в этом царстве растений отыщется даже она.       — Очень смешно, — нервно озирающийся по сторонам в поисках саженцев яблони Светлый был не настроен слушать анекдоты.       — Ладно, согласен, идиотское предложение. Ежу понятно, что она там уже растет, — Завулон оглянулся по сторонам, словно опасаясь подслушивания, и продолжил уже шепотом: — Ты же знаешь, что он кладет в свой кальян..?       Антон не удержался и хихикнул.       — Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулся Темный. — А то ты был какой-то совсем замученный.       — А ты какой-то слишком веселый. Видимо, рассада каннабиса где-то неподалеку.       За всеми этими разговорами Антон совершенно забыл, какой сорт яблок надо было взять, и, стоя перед продавцом, почувствовал себя абсолютно беспомощным. Завулон помогать не собирался и вообще куда-то смылся — видимо, теория Городецкого насчет каннабиса была не лишена некой связи с реальностью.       — Так какой сорт берете?       — Э-э… Секунду…       «Как в современных анекдотах про детство, когда звонишь маме, чтобы узнать, какой хлеб взять», — подумал Антон, набирая номер шефа. Гесер, правда, в отличие от мамы, трубку взял сразу, а не спустя десять пропущенных.       — Борис Игнатьевич… Тут это… Какая яблоня нужна?       — В смысле? Ну, обычная. Зеленая.       — Нет, тут сорт нужен.       — Так, Антон… Возьми «Антоновку», три саженца, потом иди в отдел с семенами и купи семена огурцов «Антошка» и «Шопа». Потом иди в отдел с садовыми инструментами и возьми какие-нибудь грабли покрепче. И в удобрениях возьми нитроаммофоску и бионекс. Все понял?       — Но вы же говорили только про одну яблоню!       — Сейчас ты позвонил, я и вспомнил, что еще надо. Все, у меня дела. Как доедете, позвони.       Гесер отключился.       «Полная «Шопа»», — мрачно подумал Антон, выбирая три яблони поприличнее.       Завулон материализовался за его спиной в отделе с семенами и с любопытством заглянул через плечо.       — Что выбираешь?       — Гесер сказал взять «Антошку» и «Шопу»… — растерянно проговорил Городецкий.       — Ты, наверное, хотел сказать «взять Антошку за жопу»? Это можно устроить… — хищно улыбнулся Темнейший, и Антон тут же почувствовал ощутимый шлепок по одному месту.       — Идиот! Я про огурцы… Про нормальные огурцы, а не твои фаллические ассоциации, — торопливо проговорил Антон, заметив, что улыбка главы Дневного Дозора стала еще шире.

***

      «Бионекс» стал последней каплей в чаше терпения Завулона, чье настроение вроде начало подниматься после похабных шуточек про одно мягкое место. Но моментально упало обратно, сразу после того, как Темный узнал от улыбчивого и болтливого продавца, что этот «Бионекс», собственно, из себя представляет.       — Нет, нет и нет. Антош, я тебя очень люблю, но даже ради тебя я мешок с куриным дерьмом в своей машине не повезу.       — Гесер нам головы оторвет.       — Да и хрен с ним, пусть отрывает. Я уже достаточно пожил.       — Но я-то нет!       Завулон вздохнул.       — Тащи сюда свой «Бионекс». Только потому, что я тебя очень люблю, Городецкий.

***

      Доехали до СНТ (перед этим зарулив в магазин за пивом — хотя Антон очень несчастно поглядывал на витрину с водкой — и овощами) они с горем пополам — на шлагбауме почти пришлось ещё раз звонить Гесеру, чтобы убедить охранника его поднять («Эта зараза даже не удосужилась предупредить о том, что мы приедем!» — ворчал Темный), но тут уже главная и очень взвинченная московская нечисть не выдержала и, громко хлопнув дверью, вышла, чтобы приложить несчастного охранника воздействием.       — А разрешение есть? — уточнил Городецкий слегка боязливо.       — Спрашиваешь ещё? — фыркнул Темный зло. — Давай, показывай, какой нам поворот.       — Ну…       — Что ещё?       — Мы его уже проехали…       — Варкхаделе элепсаро! Горна луксардо! Таркха дерр! — Антон покосился на Завулона, матерящегося на каком-то эльфийском наречии… но прерывать его не стал.       После того как они пару раз сделали и круг, и крюк, они все-таки добрались до участка.       Антон вышел, разминая уставшие суставы.       — А тут ничего так, красиво, — вынес он вердикт, оглядываясь по сторонам.       Сплошная зелень, высокие деревья, с двух сторон вообще — лес. И все так и пело, так и звало — к природе… ведьмой он, что ли, становится?       — Ага, — пробурчал Завулон, возящийся с замком на калитке. Воодушевления и эстетического удовольствия Антона он явно не разделял.       Как только калитка была побеждена и открыта, на Завулона с оглушающим воем понеслось что-то маленькое, быстрое и очень визгливое.       — ТРЕВОГА МАКСИМУМ! ПОДОНОК СУМРАЧНЫЙ! ТЁМНЫЙ АГЕНТ ЗАВУЛОН! ВИЖУ ТВОИ ГНИЛЫЕ КОРНИ, СУКА! ПОШЁЛ ВОН ИЗ СВЯТОЙ ЗЕМЛИ, ТВАРЬ!       Антон с удивлением наблюдал, как файербол, пущенный Завулоном, поджег землю и траву, но не достал до причины ора. Городецкий присмотрелся и увидел ёжика. Ёжика, который уже забрался к Завулону на штанину и очень активно пытался её укусить.       — Что за.! — Не менее громко обозначил свое удивление Завулон, прыгая на одной ноге и пытаясь скинуть ежа с другой.       — КАРАУЛ! ВРАГ У ВОРОТ! ТВАРЬ СУМРАЧНАЯ, ОДЕТАЯ В ЛОСКУТЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА! ЕГО ДЫХАНИЕ — ЯД, ЕГО ВЗГЛЯД — ПОРЧА! — Заливался ёжик, совершенно не собираясь уступать хоть миллиметр завоеванной… одежды.       Антон моргнул. А потом понесся на помощь своему «темному агенту».       — Стой, стой! Мы по заданию Гесера!       Ежик прекратил орать.       — Что, Темная падаль — тоже? — недоверчиво спросил… спросило что-то.       Антон не удержался — посмотрел через Сумрак.       Обычный, блять, ёж… Ничего магического.       Какого..?       — Э-э-э… Да.       — Я тебя самого в падаль превращу! — грозился Завулон, все дергая ногой. — А ну слезь!       — Угрожать мне вздумал, отрыжка Темной магии! Да я тебя на таких слоях Сумрака зарою, ни одна Сумеречная тварь не найдет!       — Так, стоп! — заорал Городецкий.       Две пары глаз метнулись к нему.       — Мы тут на один день… поделать задания всякие… Ты же за порядком тут следишь? Ну, как думаешь, что Гесер с тобой сделает, если ты нам не дашь за его… э-э-э… растениями последить?       — А тварь Темная тебе зачем, выродок Светлый? — подозрительно уточнил ёжик.       Антон аж крякнул. Это он-то — выродок?! Антон вздохнул, сдерживая в себе порыв к крови.       — Ну как, зачем… чтоб работал…       — Темный в кабале? Демон на сельскохозяйственных работах, аки крестьянин..? А что, — будто сам себе кивнул ёж. — Нравятся мне твои средства, выродок! Только учти — я за вами обоими слежу. Напакостите мне тут — Гесер не найдет!       — Понял… — покивал Городецкий. А потом попросил несчастно: — Отпусти Завулона, пожалуйста…       Еж, недовольно фырча, слез. И уковылял обратно на участок. Только обернулся у самой калитки, кинув очень угрожающий взгляд маленьких глаз-бусинок на Завулона:       — Ходи, ходи по нашей земле, демон в костюме. Наступай. Дыши. Только знай: с каждым шагом корни зла здесь глубже пускаешь. А корни… их потом выдирают. С мясом.       Антон икнул. Зад ежа скрылся где-то на участке.       — Я не удивлюсь, Городецкий, — мрачно начал Завулон, — если ты однажды такими-то темпами и с какой-нибудь сумрачной тварью подружишься.       — С каждой тварью просто надо найти общий язык… — пробормотал Антон. — С тобой-то я тоже так… — он осекся, увидев зловещий взгляд Завулона. — Понял, молчу…

***

       И все-таки дачный участок Гесера вызывал восхищение, даже если где-то под кустом матерился ёжик. Все ухожено, красиво… Дом красивый, двухэтажный, практически коттедж, по скромному мнению Антона.       Впрочем, с таким же размахом были обустроены и грядки… Судя по их количеству, горбатиться им предстояло минимум до ночи…       — Ну что, к заданиям? — обреченно спросил Антон, едва Завулон вышел из дома, отнеся туда все вещи.

***

Пункт а. Посадить рассаду

      От испепеления Гесеровой рассады Завулона сдерживало очень, очень немногое. Особенно после того, как он обнаружил, что кожаный салон его любимой машины весь перепачкан просыпавшимся черноземом.       — А не надо было руль так агрессивно крутить. Сам же и просыпал, а теперь жалуешься, — Антон хихикнул, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться на по-настоящему взбешенного Темного, каким тот бывал крайне редко.       — Не нравится, как я вожу, — в следующий раз пешком от электрички будешь топать.       — Очень надеюсь, что следующего раза не будет… — Страдальчески вздохнул Городецкий, изо всех сил балансируя на колченогой табуретке и стараясь достать тяжелую толстую книгу «Сад и огород» с самой верхней полки. Недовольно ворчащий Завулон все же придержал Антона за талию, чтобы тот не упал и не расшиб себе что-нибудь. Работать в саду одному ему очень не хотелось. Жаль, сюда нельзя Лайка прислать, чтоб он за них всю работу сделал…       — Кстати, Гесер говорил, что надо будет почву подкислить, а то она недостаточно кислая для помидоров. Граммовки удобрений должны быть в этой книге.       — Он жрал, что ли, эту почву?! Как он понял, что она недостаточно, сука, кислая?!       — Если не сделаем все пункты, жрать почву будем мы, — философски заметил Антон. — Так что тащи сюда рассаду. Разберемся.

***

      Антон в жизни не думал, что ему придется учить чему-то Иного, который старше него на пару тысячелетий. Тем более Темного. Но когда он увидел, как накренился саженец, который Завулон воткнул в яму (выкопанную, опять-таки, Антоном) и совсем неумело присыпал корни, то понял: эта уникальная возможность сама пришла к нему в руки.       — Скажи-ка мне, нечисть моя любимая…       — А? — Завулон напрягся.       — Ты когда-нибудь сажал помидоры?       — А что там сложного… Дунул, сунул, плюнул и готово!       Антон хихикнул.       — Возможно, это станет для тебя новостью, но, в отличие от полового акта, высадка рассады — тонкий и сложный процесс…       — Вот только не надо делать вид, что тебе не нравится, — ухмыльнулся Завулон.       — Я этого не говорил.       Рассада селекционных помидоров, как выяснилось из тяжеленного тома «Сада и огорода», была крайне капризной тварью и требовала к себе внимания не меньше, чем английская королева. Сначала ее надо было воткнуть в землю на строго определенных глубине и расстоянии от своих собратьев, после прикопать с огромным трепетом и, наконец, полить удобрением. Завулон мешать перегной отказался наотрез, и Городецкий, жалуясь себе под нос на высшую несправедливость, пошел к сараю за мешком.       Когда он вернулся, то застал крайне интересную картину.       В самом центре грядки, возвышаясь над хиленькими (магическое воздействие все же не прошло бесследно) кустиками, торчал Он. Здоровенный дилдак, причем, судя по форме, не совсем человеческий. И к тому же светящийся.       — Кхм… А это…       — Постмодернизм. Масло, холст, резиновый член. Гесеру сюрприз будет. Пусть знает, каких размеров клал я на его огород.

***

Пункт б. Покосить траву

      По скромному мнению Антона, газонокосилка лужайке шефа нужна была как лысому расческа. Но мерзкий еж, который откуда-то знал все пункты плана, тут же начал материться с новыми силами, вместе с этим упорно подтягивая Антона за штанину к сараю, в котором лежал триммер.       — А газонокосилка?! — Трагически возопил Завулон, изучая инструмент, больше похожий на пыточное орудие.       — А вот хрен тебе, Темное исчадие! Так покосишь, не развалишься, — передразнил ежа Городецкий, за что моментально был укушен в лодыжку.       — Как оно включается-то хоть?       Темный повертел в руках триммер.       — На аккумуляторе. Там надо ручку повернуть, только аккуратнее, а то штука адская.       — Да? — Ручка щелкнула, и прибор мягко зарокотал в руках Завулона. — Слушай, а мне нравится!       — Да на здоровье. Только умоляю, не скоси ничего из культурных растений, а то Гесер…       — Хрен с Гесером! Он не посмеет меня лишить единственной радости на этой каторге.       Антон вздохнул, отошел в сторону и закурил, из тени дуба наблюдая за тем, как глава московского Дневного Дозора радостно размахивает триммером во все стороны.       Однако, «единственная радость на каторге» продолжалась недолго. Ровно до того момента, как леска задела гнездо злых и кусачих земляных ос…

***

Пункт в. Прополоть теплицу и открытые грядки

      После того, как Антон бережно вылил на Завулона всю имеющуюся у Гесера перекись водорода и тщательно проверил, чтобы в ранах не было жал, он с чистой совестью потащил покусанного Темного на прополку.       — Я сейчас просто наплюю на все запреты и наставления Гесера и спалю все сорняки здоровенным файерболом к чертовой бабушке. Вместе со всей этой проклятой дачей, — ворчал Завулон, что так и тянулся почесать укусы.       — Не чеши, хуже будет! — рявкнул Антон из чистой заботы, а потом добавил: — Ага. И потом три века будешь разбираться с протестами и претензиями, которыми он тебя закидает за его драгоценные патиссоны. Из двух зол надо выбирать меньшее, так что я пошел полоть.       — А я — материализовать файербол. Дешевле выйдет, — пробурчал Завулон, но все же подхватил тачку и покатил ее ко входу в теплицу, в которой росло, кажется, вообще все на свете.       Антон указал на невысокие растения с перистыми резными листиками пальцем в грязной садовой перчатке и со знанием дела произнес:       — Лебеда! Вот это точно вырываем. Я эту дрянь ни с чем не спутаю.       — Ну да, ты-то у нас великий огородник. Мичуринец!       — Кончай умничать и иди работать. Я тут один горбатиться не собираюсь.       Завулон, сморщившись и всем своим видом показывая, как ему неприятно данное действо, схватился за первый попавшийся стебель и тут же, ойкнув, отдернул руку.       — А твой Пресветлый тут специально крапивы насажал?       — Видимо, заранее знал, что ты приедешь, — не удержался от шпильки Антон. — А вообще я тебе говорил — надеть перчатки. На, возьми.       Уставившись на перепачканные землей садовые перчатки, как на классового врага, Завулон печально вздохнул и мысленно еще раз проклял Гесера с его помидорами. Конца прополки не было видно.

***

      Когда с «лебедой» в теплице было покончено, Антон и Завулон выбрались на открытый воздух и с синхронным протяжным стоном разогнули спины. Солнце почти доползло до зенита, и, казалось, все предметы были раскалены практически до температуры плавления. Городецкий окинул Завулона внимательным взглядом.       — Ты не сгоришь?       — Нет, я же не вампир, — Темный измученно улыбнулся.       — Дурак. Я ж серьезно спрашиваю — Сила тут под запретом, а без всяких щитов под тридцатиградусным солнцем ты обгоришь, как нефиг делать.       — Ну иди найди у Гесера розовые панамки, — съязвил Завулон. — В сарае точно что-то такое валяется.       Антон нашел. И остаток грядок Завулон полол молча. В розовой панамке с Хэлоу Китти.

***

Пункт г. Собрать колорадских жуков

Пункт д. Открыть огурцы

      Следующий пункт Гесерова списка Завулон взял на себя единолично. Антон посмотрел на него странно, но ничего не сказал — молча пошел открывать огурцы. Это было то ещё приключение, потому что огурцы были накрыты пленкой и качественно обложены кирпичами. Не с нескольких сторон, как у обычных дачников, а прямо в рядок — штук тридцать или сорок.       Наверное, чтобы еж не пожрал.       Только увидев фронт работ, Завулон искренне пожалел, что согласился на все это действо, но желание мести Гесеру было сильнее его. Так что он вооружился перчатками и пакетом и приступил, рассудив, что в задании Пресветлого не было написано «Собрать всех колорадских жуков». Так что он планировал собрать с десяток, а остальных оставить, чтобы они плодились и размножались.       Что там Гесер вздыхал насчет демографии?       Пусть теперь поплатится за свои слова.

***

Пункт е. Высадить бархатцы из теплицы

      Тут уже возникла проблема. Она была глобальная и очень неприятная: даже общими усилиями они так и не смогли найти в теплице эти несчастные бархатцы.       — А как они хоть выглядят? — спросил Антон, выбираясь из теплицы на свежий (а по сравнению с теплицей даже тридцатиградусная жара была свежей) воздух.       — Ты думаешь, я знаю?       — Кто из нас не первый век живет — я или ты? — бурчит Антон, вытирая пот со лба.       Завулон вылезает за ним.       — Я в своей молодости, Антош, чего только не делал… но высадка бархатцев в этот список, поверь мне, не входила.       — Даже не знаю, радоваться или нет…       — Не радуйся особо. Тебе же перед Гесером отчитываться, а не мне.       — За что?       — А ты в тачку посмотри. Чует мое несуществующее сердце — вот эта вот твоя «лебеда» и есть наши бархатцы…       Тишина.       — Ну пиздец.       — Долбаебы городские! — хехекнул из кустов ёжик.

***

Пункт ё (к-макарек). Полить все. Вообще все.

      — Может просто из шланга польем? — предложил уставший и замученный Завулон.       Его футболка была порвана в нескольких местах и вся замазана землей. Антон даже не смеялся над ним — потому что сам был в примерно похожем состоянии. Правда у него, почему-то, земля была ещё и в кроссовках, и на лице. Ощущение, что не «отдыхал», а прямо-таки конкретно забухал.       — Да ну, — слабо отмахнулся Антон, даже не пытаясь придумать причин, почему бы и не полить из шланга. Просто интуитивно чувствовал — если они польют селекционные помидоры колодезной водой, им этот шланг засунут… короче, просто засунут. — Ты, наверное, иди…       — Боюсь спросить — куда…       — Куда-куда… в баню.       — Не понял.       — Говорю, иди баню топить! Сил нет, я весь в земле!       Лицо Завулона отразило неприкрытую радость.       — А мы что, со всем уже закончили?       — Ну… — Антон окинул взглядом многострадальную дачу. Они, конечно, не закончили — они так, сделали хер знает что. — Можно сказать и так. Жрать хочу — сил нет.       — Только на даче у Гесера мы, двое Высших Иных, скатываемся к первой ступени пирамиды Маслоу… — пробурчал Завулон еле слышно.       — Ты давай, не рассуждай, а иди… в баню! А я тут все полью, — Антон вздохнул. — И за шашлык.       — Ты там аккуратнее. А то мало ли у него и мангал заговоренный.       В Завулона полетела первая попавшаяся и очень грязная перчатка.       — Понял-понял, огородник! Кстати, хочешь расскажу секрет?       — Если ты сейчас скажешь, что каким-то образом знал, как обойти запрет на магию — я тебя убью.       — Ну не настолько. Ты знал, что лейки придумал Хена?       — Иди отсюда, сказочник херов! — в Завулона полетела и вторая перчатка. Тот заблаговременно увернулся и галопом поскакал в сторону бани. — И кабачки заодно оттуда забери! — крикнул Антон вслед удаляющемуся силуэту.       А сам окинул взглядом всю зелень, что предстояло полить, и вздохнул. В бочке с узором в виде божьей коровки воды было явно меньше, чем требовал огород.

***

      Антон заглянул к Завулону в баню только за одним — спросить, нет ли у него случайно углей.       Зашел и замер — в бане уже была приличная температура, так что Артур был без футболки.       Городецкий залип, потом совершенно не по-мужски крякнул, икнул, потом, отвернувшись и смотря на самодельные веники, выдохнул весь воздух из легких.       — Ты закончил со своей гейской паникой? — подняв бровь, уточнил Завулон.       — У тебя угли есть? — придя в себя и смотря Темному в глаза (ниже не хотелось, а то плакали шашлыки), поинтересовался Антон.       — Нет, у меня только камни в почках. Разогреть?       — Иди ты, — хмыкнул Антон. — Нет, реально, есть?       — Антош, да откуда? — удивился Темный. — Приказа не было — я не покупал.       — Да, ты ведь у нас такой весь из себя исполнительный, — зло выдает Городецкий.       — Ну чего ты? — вздыхает Завулон. — Давай съезжу в магазин за углями?       — Да топи уж… — бормочет Антон, прокручивая в голове варианты, как сделать угли побыстрее. Может отойти за периметр да превратить ближайшую березу Силой в угольки?       — Ну поруби бревно какое-то в щепки да и дело с концом. Все равно баня уже почти готова, пока будет гореть — мы попаримся.       — Да? — с сомнением протянул Антон. — А как же эти правила — три раза топить, ещё что-то?       — Да какой три раза? Ты хочешь, чтобы мы тут до вечера возились? Ну уж нет, я не готов на себе эту землю терпеть даже лишние десять минут! Так что закидывай бревна эти проклятые и быстро дуй ко мне!

***

      Выползли они из бани часа через два, хоть Антон и не собирался засиживаться там так долго. Все планы одним своим существованием спутал Завулон. Ну и отсутствие на нем какой-либо одежды. Поэтому как только они смыли с себя всю грязь, мысли были совсем не о парной и нескольких самодельных березовых вениках.       Так что на свет божий они вышли взмокшие, слегка уставшие, но в общем и целом — духовно удовлетворенные.       Городецкий, как самый уставший (и совершенно ужасно мучимый совестью за невинно убиенные бархатцы!), свалил шашлык на Завулона, а сам развалился на гамаке, едва ли не засыпая — банька и пиво его изрядно разморили.       В город не хотелось. А на работу — тем более.       Ёжик крутился где-то под ближайшими кустами, издалека матеря Темнейшего — ближе не подходил, просто потому что Завулон обещал кинуть в него тлеющими углями.       Идиллия.       За наглость и смелость Антон даже расщедрился и налил в блюдечко ежу немного пива. Тот подношение принял благосклонно и больше совершенно его не материл. Так что вся пивная решительность животного обрушилась на одного лишь Темнейшего.       — Падаль Темная, ишь, раскомандовался тут!       Пара угольков в ежа все-таки полетело, но Антон благополучно закрыл на это глаза, искренне полагая, что он, как молодой Светлый, был просто не в состоянии уследить за всеми темными делишками главы Дневного Дозора. Гесер, думал он, простит и поймет.       Завулон пару раз присаживался в гамак Антона, чтобы отдохнуть и клюнуть Антона в нос — правда почему-то все время промахивался и целовал в губы. Но Городецкий был не особо-то и против, жаль только продолжение обламывал еж, неустанно бдящий, чтобы на «его территории» не было никаких «непотребств».       Так что как только рука Темного спускалась до застежки джинсов, еж с боевым кличем рвался кусать Завулона за щиколотку. Получалось, к удивлению, успешно, так что обиженный и обделенный глава московской нечисти уходил к мангалу под неистовый хохот Городецкого.       Шашлык был готов, как только начало смеркаться.       Впрочем, это была последняя хорошая новость на этот вечер.       Потому что как только сумерки поглотили сад, изо всех щелей полезли комары. Антон этого совершенно не ожидал, даже завис на мгновение: чего это никто из них магией их не отпугнул. А потом понял.       Ебучие селекционные помидоры!       — Артур… — протянул Антон несчастно, убивая у себя на шее очередного комара.       — Спрея нет, — буркнул Темный, видимо тоже не подумавший о такой стороне Гесеровой дачи.       Они переглянулись.       — Ну, ты же сам хотел «по-человечески». Вот и сиди, кукуй, — зло хмыкнул Темный. А потом зашипел, резким взмахом руки убивая комара где-то на ноге.       — Ну ладно тебе, — примирительно сказал Антон, чувствуя, что скоро вот так прихлопнут не очередного комара, а его. — Часик-то продержимся.       — Я прямо себе представляю, как возвращаюсь в Дозор весь покусанный… и комарами, и осами… — пробурчал Темный, снимая с шампура первую партию шашлыка.       Живот, давно уже урчащий от голода и трудной работы, завыл вновь, так что Антон не стал сопротивляться желанию тела и выполз из своего гамака поближе к импровизированному столу и Завулону. С шашлыком.       Городецкий не успел ничего возразить, как Темный продолжил:       — Я всем скажу, что это ты меня покусал. Фактически, так и есть.       — Чего это я? — возмутился Антон, нагло насаживая себе на вилку кусочек жареного мяса. Пахло оно невероятно.       — А кто меня сюда притащил?       Городецкий не нашелся с ответом: все его мысли занимал сочный, мягкий, с корочкой шашлык. И не только мысли, но и рот.       — Варвар, меня бы подождал, — пробубнил Завулон, впрочем, совершенно беззлобно.       — Ты — чудо. И шашлыки у тебя такие же, — заявил Городецкий, даже не прожевав последний кусочек и сразу же насаживая на вилку следующий.       — Я так и знал, что нужен тебе только ради моих кулинарных способностей. Вас в Дозорах не кормят?       — Кормят, — ответил Антон после ещё одного кусочка. — Просто кто, если не Великий Темный, будет доказывать Ночному Дозору, как они плохи? Хотя бы в сфере кулинарии.       — Язык за зубами придержи… а то откусишь, с таким-то аппетитом, — хмыкнул «Великий кулинар».       И, выгрузив последнюю партию шашлыка и закинув ещё дров в мангал, уселся рядом. На вопросительный взгляд Антона пояснил:       — Чтоб комаров отпугнуть.       — А мне, а мне шашлыка! — завыл ежик из куста.       Антон чуть не подавился от смеха, особенно, когда Завулон в сердцах кинул в сторону наглого животного один кусок.       — От Темных подачек не приму!       — Ну и сиди тогда голодный! — рявкнул Завулон в ответ. И уже Антону пробурчал: — Где только Гесер такие экспонаты находит, а? Я, может быть, в Дозор тоже себе похожее хочу.       — Страшно спросить — кого именно? — фыркает Городецкий, пригубив пива. — Маленькую фигурку дракона, который будет шмалять огнем во всех Светлых?       — Идея не лишена смысла, но хотелось бы, чтобы такое вот миниатюрное чудище унижало морально. Похабным анекдотам, что ли, научить?       — Ты сначала найди себе что-то похожее, а потом уже думай, что с этим делать, — отмахивается Антон, впрочем, не сомневаясь, что Завулон выкрутится да что-нибудь обязательно придумает. У него всегда была тяга к мелким шалостям. — Хоть тысячу и один политический анекдот про СССР ему скармливай. Или частушки про маленького мальчика.       — Нужен сборник анекдотов про Восток. Персонально для Гесера, — поделился своими мыслями Темный.       — Он же к тебе не заглядывает?       — Ну и что с того? Однажды-то все равно заглянет. А надо быть готовым к любым ситуациям!       — Дайте мне шашлык, ироды!!! — взмолился из-под куста еж.

***

      Когда большая часть шашлыка была съедена, невольные дачники устроились у костра — поближе к теплу и свету. Ночь ещё не ощущалась хозяйкой положения, но тьма стояла приличная, даже на небе выскочило пару звездочек.       — В следующий раз на дачу едем ко мне, и договариваться с Гесером я буду сам, — сказал Завулон, растянувшись на плетеном кресле.       — Ну-ну, — хмыкнул Антон. — Я бы посмотрел, как это у тебя получится.       — Поверь мне, у меня есть много средств для шантажа Пресветлого. Даже если это будет означать, что мне придется лишиться их ради отдыха с тобой, — добавил он хмуро.       — В следующий раз просто не беги вперед паровоза и дождись моих выходных, — хмыкнул Антон. — Хотя, нет, беги. Чем меньше у тебя средств к шантажу — тем спокойнее мне живется.       — Тогда придется тебя разочаровать, мой милый, спокойно тебе пожить не удастся, — мягко улыбнулся Темный.       Антон помолчал, завернувшись в какой-то странно пахнущий плед с веранды.       — Наверное, это к лучшему. Спокойная жизнь — не для меня.       Завулон как-то странно-очаровательно улыбнулся, да так, что Городецкий просто не в силах был отвести взгляд.       «Точно приворожил, зараза. Ну нельзя так Тёмного любить…», — отстраненно подумал Антон, наблюдая, как Артур тянется, чтобы поцеловать его.       Едва Завулон задержался на секунду в миллиметре от чужих губ, слегка нависая и согревая их дыханием, как… «Малинки, Малинки, такие вечеринки»       — Что за… «Зеленые тропинки, где тихо и свежо-о!»       Играло громко, набатом и совершенно недалеко.       Антон переглянулся с Завулоном.       — Я этого Гесера… — злобно начал Темный, смотря Антону прямо в глаза. Светлый слышал его лишь благодаря тому, что тот был очень близко. — Сгною. С землей сравняю, гадину.       Городецкий шикнул, прикрывая Завулону рот рукой.       Очень зря — теперь вместо красивого голоса в уши из перебитых и откровенно плохих динамиков гнилых жигулей орала «Дискотека Авария».       — Эй, дискжокей, заряжай пластинки, Авария идет в Малинки! — заорал из-под кустов пьяный еж.

***

      Ровно три раза Завулон порывался проклясть Гесера, потом незадачливых и шумных соседей, ровно столько же раз Антон хотел поставить магией заглушку — и плевать на помидоры. Потому что микс из попсы слушать было просто невыносимо, а после Киркорова и «Руки Вверх» Антон сдался совем и потащил Завулона в дом, надеясь, что там имеется какая-никакая, но звукоизоляция.       Звукоизоляции не оказалось, так что им пришлось слушать «Ветер с моря дул» уже в комнате.       — Либо я иду спать на веранду, либо я сейчас иду в гости к этим любителям дискотек и сжигаю там все файерболом к чертовой бабушке, — сказал Завулон грозно. Видимо, последние капли терпения испарились после Натали. — На их же участке магией пользоваться можно?       Антон прислонился головой к косяку.       — Завулон, Договор… — сказал он устало. У него терпения тоже не было, но на то он и Светлый, чтобы предотвращать любые преступления со стороны Темных.       Завулон тяжело вздохнул и уставился в потолок, видимо, считая до десяти.       Счет, скорее всего, завершился где-то на половине — секунд через пять у соседей завыла «Батарейка».       — Нет, я все-таки схожу. Устрою им «Малинки»… — решительно заявил Завулон, стремительно выходя на веранду и хватая удачно подвернувшиеся под руку грабли из «Росинки».       Антон не стал его останавливать (только вяло подумал — «А нахрена, собственно, Высшему Иному, высококвалифицированному боевому магу, главе одного из самых мощных Дозоров Европы грабли?»). Дай Сумрак, не натворит глупостей.       Засыпали они в кровати в тишине — криков о помощи слышно не было, так что Городецкий надеялся, что Темный был благоразумен и не убил весельчаков на месте.       — Завулон?       — А?       — Скажи честно, тексты и музыку к этим недопесням ваши пишут?       Темный приобнял Антона за плечо и вздохнул, глядя куда-то в потолок.       — Светлое ты мое чудо… Мы не настолько любим пытки, Антош. Впрочем, можешь уточнить у Инквизиции — вот они, мне кажется, вполне на такое способны.       — Обязательно спрошу у Максима при встрече, — усмехнулся Городецкий.       — Ага, давай. С его-то тягой к кровавым преступлениям, может, он лично хиты Киркорову и Жукову писал, — Завулон зевнул. — Антош, я понимаю, что ты привыкший к ночным дежурствам Светлый, но ты совсем-совсем спать не хочешь..?       — Хочу, — Антон нежно поцеловал Темного в нос. — Спокойной ночи, Артур.       Завулон что-то неразборчиво пробурчал. Видимо, уже почти уснул. Антон улыбнулся своим мыслям.       А вообще, тут не так плохо. Жаль только на звезды не успел посмотреть, устало думал он, засыпая на чужой груди. За окном где-то заливался матом ёжик.

***

      — Свобода и городские джунгли! Ура! — искренне радовался Завулон с утра пораньше. — Никакой больше дачи!       «Как минимум, Гесеровой…» — вяло думал Антон. Даже после сна у него болело все тело, особенно, почему-то, ноги. Как он будет работать, Городецкий не имел ни малейшего понятия.       Как только рекордно быстрые сборы закончились, а дача была закрыта (как и огурцы (которые они забыли закрыть на ночь)), они уселись в машину со вздохом облегчения.       Но и тут что-то пошло не так. Машина упрямо не хотела заводиться.       — Я такой цирк Гесеру учиню, он у меня икать начнет, лиса тибетская, — грозился Завулон, копаясь в капоте машины, пока Антон стоял рядом и философски курил. — Это еще что такое?!       Городецкий, разбирающийся в машинах на уровне известного анекдота про Михалыча, перегнулся через чужое плечо и заглянул во внутренности автомобиля. В руке Завулон держал какие-то провода… которые явно были обрезаны. Или, скорее, обгрызаны.       — Бой Темным интервентам! — донеслось с участка.       — Вот су…       — Ну что, — невозмутимо начал Антон, выкидывая окурок в траву. — На электричке?       Завулон протяжно застонал.

***

      На электричку они не успели. И когда Антон позвонил отчитаться об этом Гесеру, тот радостно заявил, что раз уж они там остаются на ещё один день, он, пожалуй, скинет СМС-кой остальные дачные задания.       После этого не выдержал уже Завулон — нагло отнял трубку и начал изъясняться на истинно русском — на трехэтажном. И за задания, и за ежика. Ещё и пригрозил, что машину новую Завулону купит Ночной Дозор из своих средств.       Уехали они днем, не без помощи магии.       «Эти помидоры ему все равно когда-нибудь поперек горла встанут — я-то уж об этом позабочусь», — мрачно обещал Завулон, колдуя над капотом.       У Антона даже не было сил возражать.       Съездили, блять, на дачу…

***

      Неожиданный звонок неделю спустя застал Завулона и Антона прямо в кровати, на самом интересном, так сказать, месте.       — Кто из вас выкорчевал мои бархатцы, ироды?! Почему помидоры на член подвязаны?! И откуда, мать вашу, у меня в сервизе колорадские жуки?! Городецкий — ко мне в кабинет. Заодно заберешь забытые кабачки…