(Не) понимая котов

Иногда вещи могут казаться совершенно друг другу неподходящими, несовместимыми, и даже представить смешно, что они окажутся рядом в одном предложении. Как Линвэнь и леность, Пэй Мин и целомудрие. Му Цин и тактильность — так думал Фэн Синь. Насмотревшись на восемьсот лет закрытой отчуждённости, холодности и отращивания всё больших и больших колючек, в самом начале их отношений, когда Му Цин всё же подпустил его к себе, Фэн Синь и взглянуть в его сторону лишний раз боялся. Чтобы тот не ругался. Чтобы не сбежал и не закрылся опять в свой панцирь ещё на сотни лет. Поэтому когда Му Цин впервые прижался к нему — тихо, не говоря ни слова, обвил руками со спины и прислонился щекой к макушке — Фэн Синь остолбенел. В его голове что-то не сходилось, будто он стал свидетелем явления поистине абсурдного, как снегопад посреди жаркого лета. Но оказалось, что Фэн Синь, не очень хорошо понимая людей — а Му Цина и подавно — многого не видел и не замечал. Словно кот, изголодавшийся по человеческому теплу, Му Цин тянулся к ласке, к простой, но столь долго для него недоступной близости. Это всегда происходило внезапно, но с исправной периодичностью. Му Цин, не предупреждая, обнимал его, брал за руку, либо ложился головой на колени после утомляющих миссий. Прижимался, согревая дыханием, а у Фэн Синя всё внутри замирало, как и он сам. «Только бы не спугнуть», — эта мысль была его постоянной спутницей. Только бы посидел так подольше, позволил насладиться знакомым запахом волос, мурашками в местах соприкосновения и нежным трепетом под рёбрами. Протянуть бы руку, да зарыться пальцами в шелковистые, манящие пряди. Только вот с Му Цином шаг влево, шаг вправо — взрыв на заминированном поле. И Фэн Синь сидит, не шевелясь, позволяя этому своевольному коту делать, что ему пожелается. Ведь никогда не знаешь, когда от движения затёкшими конечностями потревоженный кот, зашипев, бросится прочь. Подобные страхи не мешают Фэн Синю наслаждаться постоянной влюблённой дрожью, тонкостью момента и доверием, что ему оказано. Как и не мешает это наслаждение каждый раз замирать, чувствуя прикосновения Му Цина, и тихо дышать через раз. Но всё так же не понимая людей — а тем более котов — Фэн Синь успел, даже не подозревая об этом, где-то напортачить, судя по тому, каким взглядом его одаривает вскочивший с его плеча Му Цин. — Серьёзно? — спрашивает тот, раздражённо взмахнув хвостом. Этот содержательный вопрос ставит Фэн Синя в тупик, и он лишь молча моргает. Му Цин цокает: — Может ты ещё и вытрешься после меня? Раз уж я так тебе противен. — Да что ты разорался-то? Что произошло? По-нормальному объясни, — не выдерживает Фэн Синь, взмахивая руками. — Почему это ты мне противен должен быть? — Тебе лучше знать, — язвит он. — Это ты же весь дёргаешься и натягиваешься, стоит мне тебя коснуться. Фэн Синь сжимает пальцами переносицу, борясь с желанием приложиться обо что-нибудь головой. — Что у тебя за привычка чушь навыдумывать? — вздыхает он. — Я… я просто не представлял, что ты… такой. Он протягивает руку к плечу Му Цина, чтобы мягко сжать, но тот буквально отскакивает от него с красным от злости лицом. — Если не нравится, тебя никто не держит! Мог бы сразу сказать, а не рожу застывшую корчить. — Мать твою, да что ты!.. — Фэн Синь вскакивает за ним, но осекается, смотря на сжимающиеся дрожащие губы. Кулаки Му Цина сжаты, как и всегда в ссорах, но взгляд опущен и перекатывается с ботинок Фэн Синя на верхушки деревьев его дворцового сада. Когда Му Цин взбешён, он всегда смотрит испепеляюще прямо, в глаза, как хищник перед ударом. Фэн Синь ещё раз оглядывает алые щёки, замечая сдержанные, медленные выдохи через нос и тихо ухмыляется. Видимо, даже он начинает учиться понимать котов. Смущённых котов. — Нравится. Му Цин поднимает вопросительный взгляд. — Нравится, — спокойно повторяет Фэн Синь. — Всё в тебе нравится, а касаться тебя — особенно. Но спугнуть боюсь. Му Цин недоверчиво фыркает. — Спугнуть? Я тебе кто вообще? «Кот, — думает Фэн Синь. — Дикий и пугливый кот, который несмотря на страх, спрятал когти и улёгся на коленки мурчать.» Но вслух, конечно, не признаётся. Когти ведь у того всё ещё на месте. Вместо этого он лишь притягивает Му Цина к себе, расцеловывая щёки. — Если не будешь убегать, буду сколько захочешь тебя в ответ нежить. Му Цин молча кладёт щёку на его плечо, утыкается носом в шею, ведёт кончиком до уха. И дышит так щекотно, что Фэн Синь несдержанно хихикает, обнимая за талию и поглаживая по голове. Тот замирает, приласканный, пригретый, и не убегает вовсе, не отталкивает, лишь жмурит глаза, словно беззвучно мурчит. И Фэн Синь улыбается, зарываясь лицом ему в волосы. Коты очень интересные создания. Стоит их приручить, и они будут дарить тебе всю ласку и любовь, что накопились в их сердце, когда-то закрытом для мира. Порой будут смотреть на тебя, как на дурака, но делать это любя, вскоре приходя тереться об руку. Самодовольно фыркать, отворачиваясь и щёлкая хвостом по носу, но всё равно позволяя гладить столько — или почти столько, — сколько тебе захочется. Коты очень интересные создания, и Фэн Синь их любит. Точнее, одного конкретного. Чёрного характерного кота.