будь моим смыслом

      Она задыхалась. В очередной раз просыпаясь в поту, с трясущимися руками и бегающим безумным взглядом.       К ней снова приходил он: её любимый человек. Кошмар начинался всегда одинаково: вот они, стоят посреди ромашкового поля, смеются, радуются жизни и самозабвенно целуются. Сейчас Цвия отдала бы всё, без преувеличения, чтобы вернуться в прошлое и обнять его крепко-крепко. Уверена: он бы ворчал, тихо приговаривая, что раздавит ведь, а сам улыбался, прижимая к себе крепче.       Волчонок.       Всего лишь одно слово, готовое разорвать душу на куски.       Мой волчонок.       Во сне Цвия тянется к нему, льнет, словно кошка, зарывается в шелковистые волосы, пробегаясь кончиками пальцев по длине. Улыбается нежно-нежно, теряясь в зеленых глазах напротив.       — Ты скучаешь? — фраза слетает с губ непроизвольно, будто сама по себе. В небе пролетают птицы, уносят ввысь за горизонт.       — Что? — она растерянно переводит на него взгляд. — Как я могу скучать, если ты рядом со мной?       Ответом служит молчание. Только Флок смотрит так, что душу выворачивает наизнанку. Цвия отходит на шаг назад, разрывая объятия. Ей вмиг становится не по себе, словно у нее отобрали самую редкую драгоценность на всем белом свете.       — Это сон, мой волчонок.       Пространство резко меняется, яркие краски леса исчезают, представляя вокруг обугленную землю. И вот, они снова здесь. Вокруг полыхает огонь, а внутри такая пустота, что хочется выть. Поляна окрашена в ярко-алый — цвет битвы и страданий. Крики доносятся отовсюду, но Цвия не обращает на них внимания. Она знает: поверни голову вправо и там будет он. Лежать в луже собственной крови, из последних сил прося ее быть сильной и держаться ради близких.       Жжёная плоть, беготня и неразбериха — проживать все это из раза в раз становится невыносимым. Снова быть запертой в железной клетке собственного разума — худшая из пыток. Видеть его смерть, без возможности как-либо повлиять на это — ужасает. Слезы катятся безобразными каплями, смешиваясь с пеплом, оставляя после себя темные полосы.              Он ведь обещал всегда быть вместе. Наглый лис, думается Цвие, и тут обманул.       Сон прерывается быстро, резко, будто и не существовал вовсе.       Костер догорает, посылая последние всполохи в чернеющее небо: звёзд не видно, а луна еле-еле освещает их сегодняшнее пристанище. Ульвар стругает фигурку из дерева, что-то монотонно напевая под нос. Остальные спят, наслаждаясь минутами отдыха перед дежурством. Цвия не понимает, что бы делала без них. Вторая семья, второй и любимый дом. Тут она обрела брата, боевого товарища, готового идти с ней до конца, а в трудной ситуации предложить помощь. Именно Ульвар вытащил её с того чудовищного состояния после трагической гибели Флока. Раз за разом, девушка винила себя, свою проклятую силу и неспособность сделать хоть что-то полезное ради этого мира. Надежды на спасение таяли как снег по утру: стремительно, оставляя после себя прозрачные лужи. Справилась ли она с виной, душившей по ночам? Нет. Получилось ли у нее простить саму себя, позволив идти дальше? Нет и еще раз нет. В первые месяцы Цвие хотелось содрать с себя кожу, оголить душу и выкинуть ее в ближайшую подворотню. Сердце твердило: она не достойна жить, а разум согласно вторил. Невозможно не думать о том, что величайшая наездница драконов ведёт Мидгард к погибели.       Имир не объявлялся давно, будто чувствуя: пока что не время. Цвия ощущала, что с ним все хорошо, он здоровый и в безопасности, а это — самое главное. Руки чесались отправиться на поиски её дракона, друга и ещё одного члена семьи. Но Имир не хотел быть найденным, по крайней мере, не сейчас. Связь ощущалась слабо, будто вот-вот и исчезнет вовсе, но девушка не была намерена сдаваться. Не тогда, когда только обрела духовного соратника.       Нельзя раскисать, тем более, когда мы близки к истине.       Цвия потягивается, встает с нагретого места и нарочито медленно подходит к Ульвару, нежно улыбаясь:       — Что на этот раз делаешь? — говорит тихо, чтобы не разбудить остальной отряд и присаживается на бревно рядом с названным братом.       — Не знаю даже, — Ульвар отвечает медленно, растягивая фразу, — просто хотел привести мысли в порядок.       Девушка кивает, тянется к огню, в тщетных попытках согреться. Ночь выдалась на удивление холодная, будто не лето вовсе, а поздняя осень. Мурашки пробегают по телу, и Цвия сильнее кутается в накидку: нет, ну где это видано, чтобы в разгар Летного Солнцестояния был такой дубак? Да и днем жара стояла несусветная...       Когда неподалеку раздаётся треск веток — отряд мгновенно просыпается, готовясь к нападению. Оддманд тянется к топору, а Арнгуд хватается за рукоять своего орудия. Они сосредоточены больше обычного, но слух не улавливает никаких движений, только ветер да мерное дыхание остальных.       В этот же миг на поляну, залитую отблеском луны, выходят трое. Цвие кажется, что она разбивается на тысячи кусочков, когда видит его. Сердце пропускает гулкий удар, как перед быстрым бегом; девушка сама не понимает, в какой момент вскочила на ноги и теперь стоит посреди этого хаоса. Нет, этого не может быть.       Неужели снова кошмар? Сейчас Цвия закроет глаза и он исчезнет, оставляя после себя привкус горьких слез. Но нет: Флок стоит перед ней, на губах все та же хитрая ухмылка, которая когда-то запала в самую душу.              Влага на щеках ощущается инородно, девушка шумно выдыхает, а после — стремительно приближается к Локи и ударяет его наотмашь. Злость раздирает, поднимает все черное и злое, выпуская наружу. Ей плевать на стоящего рядом Тора и Эйнара, которого, если честно, придушить хотелось на месте. Оддманд не успевает даже опомниться и оттащить ее от бывшего товарища, пока Арнгуд с неподдельным интересом наблюдает за разворачивающейся сценой.       — Какого хрена?! — голос срывается, хрипит, когда она отчаянно кричит, не сдерживая эмоций. — Какого хрена ты жив, Флок?!       Ее пальцы сжимают его одежду, тянут на себя, не обращая внимания на треск ниток.       — Назови хоть одну причину, чтобы я не убила тебя прямо здесь, — в словах слышится яд, сталь, которой раньше не было. Не по отношению к нему.       — Я ведь упоминал, — он оборачивается на Тора и едва заметно ухмыляется, — она у меня буйная.       — У тебя? — девушка вопросительно выгибает бровь, — я не твоя зверушка или собственность!       Еще чуть-чуть и терпению придет конец: нервы натягиваются словно струна, готовая лопнуть сиюминутно. В воспоминаниях проносятся моменты, связанные с ним, а хватка обслабевает с каждой секундой. Боги, он жив.       Радость, злость, неверие и облегчение накрывают с головой.       — А теперь, — он отодвигает Цвию от себя, будто она ничего не весит, — давайте поговорим.       Никому не верится, что Флок — это Локи. Бог хитрости и обмана, великий плут девяти миров стоит перед ними собственной персоной. Ульвар сжимает ее ладонь в знак безмолвной поддержки, мол не переживай, ты не одна. Больше не одна.       Их план предельно ясен, вот только одна деталь в виде аса не дает ей покоя. Где гарантия, что Тор их не предаст? Не решит выслужиться перед Одином и выстлать их трупами дорогу к долгожданному трону. Гадкое предчувствие беды не покидает, даже когда Оддманд соглашается с предложением. Не может быть все настолько хорошо. И, как покажет будущее, не зря.       Тренировки стали сложнее, агрессивнее, ведь теперь на кону стояло, без преувеличения, всё. Сигвальд гонял их пуще прежного, выжимая все соки на площадке. И только лишь там, в кругу товарищей и бесконечной беготни, мысли приходили в порядок. Цвия не могла спокойно думать о Флоке, о том, кем он оказался и что снова рядом. Она держалась на расстоянии, стараясь не находиться близко, иначе не выдержит. Сломается, словно цветочный стебель, не стерпит тяжести и рухнет, не в силах собраться вновь.       Ей столько всего хотелось поведать, о стольком расспросить, узнать: зачем он так жестоко поступил с ней. Для чего нужно было это беспощадное представление? Но она молчала, сильнее уходя в разучивание новых приемов и общение с драконом. Единственной радостью и отрадой стал Имир. Её малыш, вернувшийся дракон, ради которого девушка готова свернуть горы, лишь бы доказать свою преданность. Полеты в небе, прохладный ветер и чёрные крылья, закрывающие собой горизонт... Эта свобода несравнима ни с чем.       — Хочешь, научу тебя входить в состояние дракона? — Локи появляется из ниоткуда. Внезапный вопрос застаёт врасплох, разжигая искру неподдельного интереса. Знал ведь, на что следует давить.       — Что в замен? — щетинится, словно загнанный в клетку зверек.       — Ничего, — он поводит плечами, мысленно добавляя: «Ты, а большего мне и не нужно».              — Хочу, — она старается выглядеть нарочито равнодушной, прогоняя ненужные размышления.       Быть с тобой хочу. Чтобы вместе и навсегда. Не разлучаться никогда, радуясь даже самому незначительному событию, просыпаться в твоих объятиях на рассвете. Провожать закат, сидя спиной к спене, встречать новый день, осознавая, что дальше будет лучше, ведь ты подле меня...       Из Локи вышел, на редкость, прекрасный наставник: в меру строгий и объясняющий все до предельного понятно, что Цвия диву давалась: что еще припрятал бывший товарищ? Сердце больно резануло: бывший, а следом, как приговор, прозвучало заветное: «Вместе». Как долго продлилось их «вместе»?       Она украдкой поглядывает на него, пока Флок возится с Магнусом; что-то приговаривает, проверяя застежки и их надёжность. План по убийству Бальдра свершится завтра, когда Тор заманит его в продуманную ловушку. Отряд готовится идти на верную смерть, надеясь защитить Мидгард от асов. Но Цвия знала: никто не надеется на хороший исход. Имир ложится неподалеку от нее и девушка машинально тянется ладонью, с нежностью поглаживая исполинскую, по размеру, мордочку.       — Мы справимся, маленький, — горечь не скрыть напускным спокойствием, как бы она не старалась.       — Маленький? — Флок оказывается рядом с ней. — Я бы поспорил, конечно.       — Так я и не спрашивала твоего мнения.       Лед между ними таял: с неохотой, толком не поддаваясь, но шуточные перепалки, притворное недовольство и редкие переглядывания не заметил только слепой. Хотелось простить, снова прижаться к нему, выслушать, что все обязательно наладится, что опасность минует сама по себе, вот только... Вот только реальность оказалось слишком суровой.       — Поговорим? — Локи произносит тихо, с придыханием, не ожидая проявления собственной смелости. Он без понятия, как подойти к ней, как не обжечь в очередной раз, принося с собой разрушения и новые беды.       В ответ на его просьбу девушка кивает, не отрывая взгляда от ярко-оранжевого заката. Последние лучи уходящего солнца путаются в серебристых волосах, озорно играя с ними. Ему думается, что Цвия похожа на настоящее божество, такое недосягаемое, от того и самое желанное.       — Наедине.       — Хорошо, — усталость берёт своё: хватит бегать от правды, от чувств, пора бы уже принять их и идти дальше, не оборачиваясь на прошлое. Она отпускает Имир, а Магнус улетает за ним. На поляне остаются двое: могущественный бог и девушка-берсерк.       Последний спокойный вечер проходит вместе с ним; в приятном молчании томится столько невысказанного, важного, но никто не стремится начать необходимый разговор. Слабый ветер треплет непослушные пряди у лица: Цвия улыбается, пытаясь заправить их, а после — ее ладони накрывают чужие. Тёплые, по-прежнему мягкие, несмотря на многочисленные тренировки. Кажется, она тонет в зелёных глазах напротив, пытается что-то прочитать в них, найти ответы на неозвученные вопросы, но является ей совершенно другое. Безграничная нежность и любовь.                    — Когда наш мир накроет тьма, я хочу быть с тобой в этот самый последний миг, — Локи замолкает на мгновение. — Знаю, что не заслужил прощения. Знаю, что подвел всех в очередной раз, но...       Он не успевает договорить; Цвия тянется к нему, словно к спасительному свету, не боясь сгореть в этом пламени, потому что знает: не навредит. Первое касание губ неловкое, будто она не может поверить в то, что сделала это. Поцелуй выходит смазанным, но полным отчаянной нежности. Следующий же похож на вихрь, сносящий все на своем пути. Флок притягивает ее ближе, усаживая на колени, вкладывая в этот жест всю вереницу переполняющих его эмоций. Они целуются до боли; губы немеют, но никто не собирается останавливаться, пока страсть одолевает каждого из них.       Цвия отстраняется на несколько секунд — взгляд подернут пеленой, дыхание сбилось, а волосы растрепались окончательно.       — Ты такая красивая, — пальцы с заботой проходятся по девичьему лицу, оставляя за собой тепло. Предательский румянец расцветает на щеках, дополняя трогательный образ отважной воительницы. Выжечь бы этот образ на подкорке сознания, спрятать, как драгоценное сокровище и не показывать никому. Сейчас, как никогда, желалось, чтобы время остановилось, или, хотя бы, замедлило свой ход, позволяя побыть им наедине дольше положенного.              — Ты — мой дом, — молчание прерывается и ей хочется столько всего сказать, выразить чувства не только действиями, показать свою любовь всем мирам. Ведала ли, что однажды полюбит до такой степени? Она — жалкая воровка, готовая на грабежи ради кружки эля и пары монет. Она — надежда на спасение живых существ. Она — его волчонок.       — Прости меня. Прости, если сможешь, — Локи сжимает её в объятиях, — больше не дам никому сделать тебе больно.       Цвия слушала его сбивчивую речь, не перебивала, лишь изредка кивая и делая выводы. Ныне ей стала понятна причина его ненависти, поступков и объединения с собственным врагом.       Слова утешения не успевают сорваться с губ, как вдалеке слышится душераздирающий крик и осознание предательства ударяет обухом по голове.       — Я буду рядом, слышишь? — звуки битвы заглушают все вокруг, но Цвия уверена в его обещании. Теперь точно. И сколько бы раз судьба не разлучала два влюбленных сердца, они всегда найдут дорогу друг к другу. Сквозь время и жизни.       Красное марево окутывает территорию, но Цвие не страшно — рядом, плечом к плечу с ней, сражается хитрый лис. И пусть Асгард горит синим пламенем, никто больше не отберет его.       Сегодня началась страшная война.