Сонный «Бабл»

На часах было за полночь. В студии не осталось никого. Чан всё ещё сидел за ноутом и накладывал автотюн на вокал Хенджина, пробуя разные настройки, когда телефон мигнул уведомлением — Феликс что-то запостил в Бабл. Рука автоматически потянулась к телефону, но замерла. «Нет, это блажь. Надо дописать трек». Пальцы, непокорные мыслям, всё же схватили телефон и скользнули по стеклу. «Только одним глазком». «Вдруг что-то случилось… в Бабле». Чан саркастически закатил глаза. Палец уже тыкнул на чат. На фото был Феликс. Его тёмные, будто нарисованные тушью, глаза смотрели прямо в камеру — то ли с надеждой, то ли с немой мольбой. Совсем как у щенка, который знает, что тебя уже раскусили. «Чёрт…» — Чан непроизвольно закусил кончик языка. Веснушки, рассыпанные по переносице и скулам, напоминали шоколадную крошку на капучино — будто бариста специально тряхнул ситечком, чтобы украсить. Неоновый розовый ночник заливал половину пространства на фото, придавая светлым волосам Феликса перламутровый перелив. Чёлка, чуть отросшая за последний месяц, была небрежно закинута за ухо, открывая крохотную родинку на виске. «Ну конечно, пай-мальчик», — усмехнулся Чан про себя. Феликс прижимал к груди подушку в голубых цветах — ту самую, что обычно валялась на кровати… «М?» — Чан в недоумении склонил голову. — «В моей кровати, значит?» В животе ёкнуло — будто стая бабочек, дремавшая весь день, вдруг вспорхнула разом. Губы сами растянулись в улыбке, а на щеках проступили ямочки. «Хитрый», — вздохнул Чан, прикрывая глаза. И закрыл ноутбук. Он толкнул дверь в свою комнату медленно, почти нежно, будто боясь спугнуть тишину. Пространство тонуло в розовом свете. На нижнем ярусе кровати храпел Чанбин, на соседней — свернулся калачиком Джисон. Чан опустил рюкзак на пол и приподнялся на цыпочках, заглядывая за баррикаду из подушек на своём месте. И конечно же — там был Феликс. Он лежал на боку, уткнувшись носом в майку Чана. Волосы растрепались по наволочке, ресницы даже не дрогнули — спал крепко, как ребёнок. Его ночник. Его кровать. Его футболка, надетая на Феликса. Его Ликс. Чан взобрался на второй ярус и осторожно втиснулся между спящим и стенкой. Кровать предательски скрипнула. Левая рука сразу нашла место под подушкой, а правая… Правая замерла в воздухе, не решаясь опуститься. И тогда Феликс, будто чувствуя его колебания, придвинулся ближе. Босая нога скользнула между его ног, обвивая лодыжку, а ладонь легла на грудь, слегка сжимая ткань футболки. — Привет? — еле слышно проговорил Феликс сквозь сон. — Как день? Чан замер на мгновение, но затем наконец опустил руку на плечо Феликса, и тот тут же прижался к нему, как котёнок. И стало так чертовски удобно, будто два пазла наконец сложились в одну картину. Феликс был тёплым ото сна. — Длинный, — прошептал Чан, разглядывая блондинистую макушку. Уголок его губ дрогнул. — Ты это специально?.. В Бабл. — Конечно, — Феликс хмыкнул и потёрся носом о его шею. От Чана пахло кофе и усталостью, от него — персиковой пеной для ванны и чем-то неуловимо солнечным. — Иди сюда, — Чан разрешил себе обнять его чуть крепче. Феликс приподнял подбородок, и Чан — уже не понимая, «какого чёрта я делаю», — поймал его губы своими. Они оказались мягкими, как спелая малина, и такими же сладкими. Чан даже забыл, зачем вообще сопротивлялся, если всё равно оказался здесь — в своей кровати, с этим человеком, который пахнет летом и домом. «Никогда бы не подумал, что наш первый поцелуй будет… таким правильным», — мелькнуло в голове.