Сломанный капкан

— Я не занимаюсь сексом. Авантюрин улыбается, одаривая всей своей харизмой, цокает каблуками — и держит щит. Щит, на который Веритас Рацио не планировала натыкаться. — Я не позвала тебя заниматься сексом, если у тебя плохо со слухом, — цедит она, сразу теряя любые намерения. Авантюрин же хмыкает, поводит плечом, сбрасывая с него мех, и пожимает плечами: — Кофе выражает твой интерес. Я пресекаю его на корню, меня не интересует продолжение. Если это деловая встреча, напои меня вином. Это довольно унизительно — вот так получать отказ. До этого момента Рацио искренне была уверена, что Авантюрин взгляда с нее не сводит. Омерзение проходит по коже мурашками. Рацио гордо вскидывает подбородок. — Я зову тебя на кофе, но не предлагаю заниматься сексом. Так лучше? Авантюрин, конечно, не верит. Рацио нужно завоевывать эту крепость, а она даже не понимает до конца, есть ли смысл. Легко подумать “я могу встречаться с асексуалкой”, на деле собственное расшатанное либидо заставляет каждую вторую ночь засовывать руку в трусы. Этот мир построен на сексе. А они даже не целуются. Рацио просто угощает Авантюрин кофе. А потом они болтают. Много. На самом деле с Авантюрин очень приятно болтать — о чем угодно. Может, Рацио зря строит столько ожиданий. Может, из этого вышла бы неплохая дружба. — А мы ходим на свидания? — спрашивает как-то Авантюрин, будто бы невзначай. Рацио почти скрипит зубами. Правильного ответа нет. — Смотря как это называешь ты. — Не знаю, — Авантюрин пожимает плечами. — Пятое свидание, а я не получила ни одного поцелуя, так что… Так они и зажимаются — как подростки, просто у стенки бара. Авантюрин впивается пальцами в волосы Рацио и тихонько постанывает в поцелуй, плавясь в ее руках. Так Рацио открывает для себя другой возможный аспект их жизни. Первое — у них точно свидания. Второй — теперь они целуются всегда. Везде, где могут. Иногда это даже больше, чем поцелуи. Авантюрин ничего не имеет против того, чтобы раздеваться, а Рацио теряется, пытаясь определить области, в которых ее можно трогать. Если Авантюрин жадно сжимает грудь Рацио, это совсем не значит, что она может делать то же самое в ответ. Она осторожничает. Она гладит бока и даже немного царапает. А Авантюрин кусает, узнает, что Рацио не против укусов, и применяет все свои навыки. Рацио после этого постоянно мокрая. Рацио мокрая и… ужасно неудовлетворенная. У нее буквально все зудит, она сжимает бедра и никогда, никогда не получает нужного. Хуже всего, когда Авантюрин действительно обращает внимание на ее грудь. Рацио почти хочет научиться кончать без прикосновения к клитору. Ей так хорошо. Но никогда не достаточно. Она не спрашивает, что за отношения у Авантюрин с сексом. Точнее, она догадывается. Точнее, после некоторых пережитых вещей трахаться действительно не хочется. А сила жара Авантюрин говорит о том, что она могла бы хотеть — в других обстоятельствах. Когда Рацио снимает руки Авантюрин со своей груди, та откровенно расстраивается. — Ты лишаешь меня своих стонов, — объявляет она весело, и тут же подбирается, когда Рацио качает головой. — Мне слишком, — она не знает, как объяснить это мягче. — Я… я перевозбуждаюсь так. Авантюрин смотрит на нее с каким-то сомнением, а потом тянет на себя, утыкаясь в эту самую грудь щекой. — Давай тогда просто полежим, — предлагает она, и это хороший компромисс. Когда у них совместная миссия, их каюты рядом. Может быть, можно было жить в одной, но Рацио нужно было личное пространство. В том числе для этого. Она решила уделить себе часик, она надела приятный пеньюар и достала любимый вибратор. Можно было взять вакуумный, но сегодня хочется дольше, Авантюрин все равно занята, и… Эоны, это так хорошо. Рацио легонько царапает себе грудь и сжимает сосок — крупный, красивый, у нее очень красивая грудь и она очень себя любит. Фантазия плывет, потому что представлять руки Авантюрин на себе кажется чем-то неправильным, но думать о других женщинах — еще хуже, и настрой из-за этого сбивается. Ей помогает вибрация, расходящаяся по коже, Рацио охает, изгибаясь, и совершенно пропускает звук открывающейся двери и легкое: — Привет, я… — потому что громко стонет. Потом, конечно, понимает. И понимает, как широко разводит ноги, оставляя мало простора для воображения. У Авантюрин, кажется, дергаются губы. И зрачки расширены. Как же плевать. Рацио просто… просто уже настроилась, и прекращать сейчас… — Прости, ты можешь позже… — Я могу присоединиться? Они замолкают одновременно. А Рацио отключает вибрацию и сводит колени. — Ты не обязана, — уточняет она слегка сорванным голосом — а Авантюрин присаживается рядом, и смотрит, и пожирает ее взглядом. Таким же жадным, как… всегда. — У меня никогда не было с женщиной, — зачем-то говорит она. — Я бы… попробовала. Если хочешь. Рацио сглатывает. Почему-то разводить ноги ощущается сейчас как высшая степень обнажения… глупость какая. Она же и так… почти обнажена. Это глупо. — Хочешь меня трахнуть? — предлагает она полушепотом, и Авантюрин явно не сразу понимает. — Пальцами с первого раза может не выйти, так что я сама, но мне… хочется чего-то внутрь. — А кто-то всерьез получает удовольствие от проникновения? — Авантюрин берет вибратор, но явно сомневается. В голове мутно, так не хочется пояснять. — Я получаю. Тебе… нужна помощь? — Да я разберусь, как у тебя что устроено, — Авантюрин разворачивает вибратор, включая его, и Рацио закусывает губу. Легкое нажатие идет в правильном направлении, Рацио приподнимает таз, и тут Авантюрин роняет вибратор и прячет лицо в руках. Этого следовало ожидать. — Не могу, — глухо говорит Авантюрин. — Я… я все порчу, — она нервно смеется и отстраняется. — Прости, в таких вопросах я всегда… я пойду, хорошо? Я знаю, что ты уже не настроишься, но… Рацио сцепляет зубы. Вот опять. Подошедшее так близко удовольствие нужно отложить в сторону. Стать более. Рациональной. Они партнеры, в конце концов. Партнеры же? Ну вот. Надо уточнить статус отношений, к слову. — Просто… выключи его и ложись рядом, — наконец, говорит она, тяжело дыша. Запахивает пеньюар. — Когда все это началось… я не предполагала, что такой момент наступит. — Вот такая я непредсказуемая, — деланно весело говорит Авантюрин. — Мне хочется попробовать, но… Она забирается рядом и трется о грудь Рацио щекой. Выдыхает. А затем просовывает руку между ее бедер. До вскрика. — Ты же… — мир плывет, а Авантюрин делает круговое движение пальцами и немного жмурится. — Я так хочу делать тебе хорошо, — шепчет она горячечно и пробует — пытается… — Ниже. И влево. — Хорошо, — Авантюрин слишком резко смещаешь пальцы. — Ты просто не представляешь… я сама после поцелуев с тобой хочу. Не знаю, как. Но так ярко хочу. Я же говорю, у меня никогда не было женщины, и удачного секса в целом, и все так сложно обычно, но я так… хочу тебя. Рацио жмурится и немного разводит ноги. Так приятно… так хорошо, когда это не твоя рука… даже если эта рука не очень умелая. Столько признаний — и все одной ей. Авантюрин хочет секса. В том… или ином виде. Доверяется. Неужели нельзя просто… — Мы попробуем. Еще. Потом, — голос откровенно сдает. Авантюрин учится двигаться по тихим стонам и движению, и наконец, думать можно о ней — о ее пальцах, о ее губах, о хитром взгляде, в котором пока что нет ни намека на дискомфорт. Ну пожалуйста, Рацио умрет, если Авантюрин остановится сейчас. — Ты у меня такая сладкая, — тише произносит Авантюрин. — Такая горячая… самая лучшая, мне так с тобой повезло… — Быстрее. Пожалуйста. — Конечно. Не думай, — Авантюрин прихватывает губами сосок прямо сквозь пеньюар и двигается до невозможности правильно — хорошо — еще — пожалуйста. Рацио взвивается на кровати, исходя потом, она едва стонет, потому что все ощущения сосредоточены внизу, потому что Авантюрин продолжает гладить и ласкать, у нее такие мокрые пальцы, как же всего много. — Красивая, — шепчет Авантюрин. — Моя. Скажи, что ты моя. — Я… — Рацио набирает воздуха. — Не очень. Способна. Говорить. — Потом скажешь, — Авантюрин все же убирает руку. Зачем-то лижет пальцы. Смеется. — Даже не противно. В следующий раз хочу языком. И Веритас Рацио многое могла бы сказать, но в итоге она дергает Авантюрин на себя и прижимает ближе, пачкая ее каплями выступившего пота и не имея ни малейшего желания что-либо с этим делать. Ей так хорошо, с ней ее любимая женщина, и она, ну. Была бы любимой, даже если бы просто ушла. Веритас Рацио порядочно в нее вляпалась.