Дочь

Вайзу всегда думалось, что у них с Лайтером может и не все хорошо, но между ними не может быть большей преграды, чем расстояние и большая загруженность на работе. Однако, чем ближе срок их отношений подходил к шести месяцам, тем более задумчивым и замкнутым становился Лайтер, и Вайз, как ни пытался, не мог понять причину такой резкой перемены в нем. Разговор на эту тему почти всегда заканчивался тем, что Лайтер, стараясь соскочить с темы, ласково целовал его и там уже понятно, к чему все шло; либо весьма доходчиво одним суровым взглядом и напряженной позой давал понять, что лучше Вайзу остановиться в своем любопытстве, пока это не привело к последствиям. В любом случае, при любом раскладе в конце он лишь поправлял очки на переносице, что означало конец разговора. Вайз уже не смел спорить. Иногда ему казалось, что все, о чем они договаривались в начале отношений – правда и только правда, искренность, безопасность, доверие, верность – все это в итоге оказалось пустыми словами, сотрясающими воздух. С одной стороны, это казалось абсурдом, ведь Лайтер ему обещал, и Вайз знал не понаслышке, что мужчина всегда старался сдерживать данное слово. С другой, даже не посвященная в детали их отношений Белль заметила, что что-то не так. Вайз считал, что он никому не может доверять больше, чем своей родной близняшке, поэтому, когда его беспокойство достигло таких пределов, что он уже не мог справиться со своими эмоциями и переживаниями самостоятельно, он выложил ей все как на духу. Поразительно, но Белль взбесилась и с того момента настаивала на том, что поведение Лайтера в отношениях абсолютно не здоровое, но Вайзу лучше самому разобраться, ведь не ей – третьей стороне – что-то в этой ситуации решать. Такие крайности сестры тоже не подарили Вайзу спокойствия, он был убежден, что Белль просто крайне переживает за него и демонизирует Лайтера, потому что в своей версии происходящего он сам выставил его в дурном свете. Чем больше он об этом думал, тем больше запутывался в клубке собственных эмоций и мыслей, часто даже не понимая природу их происхождения. Боялся ли он сейчас Лайтера? Боялся ли он за Лайтера? За их отношения, обещания, совместное будущее… А есть ли у них вообще это общее будущее или, пока он пытался разобраться в себе, он уже успел что-то надумать? В ком ему нужно разобраться в первую очередь – в себе или в Лайтере? Вайз начинал напоминать себе параноика. Но как подступиться к решению проблемы, он не понимал. Стало лишь сложней, когда Лайтер практически полностью перестал выходить на связь – в большинстве случаев не отвечал на сообщения, звонки и вовсе не принимал. Вайз каждый день раз в два часа проверял телефон на наличие новых сообщений. Но пресловутое «уеду на пару дней из Блейзвуда, не парься, ничего опасного» датированное недельной давностью продолжало мозолить глаза прокси. Что вообще можно было думать в этой ситуации? Ни о какой сосредоточенности на работе и речи не шло, и если за прилавком видеопроката можно было спокойно оставить Восемнадцатого, то с менее легальным бизнесом возникали проблемы. Вайз совершенно не высыпался из-за постоянной тревожности, преследующей его даже во снах, из-за чего нередкими стали непозволительные косяки в работе прокси. Он будто с каждым днем все больше и больше забывал об осторожности, нарываясь на все возможные опасности в кавернах. К концу недели беспокойство и тревога за Лайтера переросли в злость и агрессию. На самом деле Вайз был очень благодарен сестре за то, что та подменяла его на некоторых вылазках в каверны, только благодаря ей они еще не потеряли ни одного клиента, хоть они и ходили по тонкому, еле балансирующему лезвию. Никогда раньше Вайз не допускал, чтобы его личные переживания сказывались на работе Фаэтона, но в жизни действительно все бывает впервые. Белль терпела и понимающе кивала на такое поведение брата первое время, осознавая, что ему нужно время, чтобы справиться со своими эмоциями. К воскресенью лопнуло и ее терпение. С самого утра она не подпускала Вайза и на шаг ни к прилавку видеопроката, ни к системе HDD. На все его вопросы о работе она отвечала весьма сухо и лаконично, а если он пытался заговорить с ней на будничные темы, то просто угукала, не отрываясь от экрана своего телефона. Возможно, ее все же обидело, что он больше не делился с ней причинами своего поведения, а на все попытки помочь и развеяться отвечал «Иди одна». Никаких пояснений, Вайз предпочитал теперь оставаться одиноким в своих страданиях. Да, сомнений не было – они близнецы даже в вопросах крайностей. Что ж, у него не было ни сил, ни желания разбираться еще и с этими проблемами. Утром понедельника общее раздражение, столь долго копившееся в стенах их дома, достигло своего пика. Казалось бы, причина для столь крупной ругани ранее дружных близнецов была самая тупая – Белль попросила Вайза купить в минимаркете некоторые продукты, даже написала подробный список в сообщении, где указала апельсиновый сок. Вайз сделал почти все правильно, вот только сок купил не тот. Персиковый. И тут понеслось. Белль, разбирая пакет, показательно громко поставила литровую упаковку сока на столешницу, прямо перед Вайзом, разочаровано посмотрела и, бросив лишь раздраженное «Спасибо, пей этот ебучий сок сам» вышла из кухни в комнату для стаффа. Да как же Вайза это все заебало! Он резко подорвался со стула, по пути неудачно и больно ударился бедром об острый угол кухонной тумбы, но даже резкая боль не остановила его порыва высказать близняшке все, что у него накипело. Он, стиснув зубы, со злостью ворвался в помещение, где меньше минуты назад скрылась Белль. – Что тебе блять на этот раз не так? – ни о каком привычном спокойном решении проблем не шло и речи, Вайза уже несло, что даже он сам удивился тому, как позволил себе кричать на сестру, но слова продолжали срываться с его языка мерзкими каплями раздора. – Упаковка не с котиком? Не того цвета? Может в следующий раз ты поднимешь свою жопу, и сама попиздуешь за своими покупками? Подсознательно Вайз понимал, что происходящее сейчас совершенно ненормально, что он не имеет права так разговаривать со своим самым близким человеком, но даже блестящие от сдерживаемых слез глаза и изумленно открытый рот Белль не могли притормозить этот разгоняющийся механизм агрессии и желания уколоть побольней, чтобы, возможно, наконец почувствовать себя в порядке. Ведь возможно, если он в порыве ссоры переложит свою злость на другого, груз на его сердце станет чуточку легче? Глубоко внутри Вайз себя уже ненавидел. Он ведь столько раз обещал самому себе не обижать её. Ту, кто была не просто дорогим человеком, а кто с самого зачатия была второй частичкой его самого. Белль молча выслушала всю его тираду, так и не проронив ни одной слезинки, лишь ее кулаки сжимались все крепче и напряжение в теле росло непомерно, ее брат это явно чувствовал. Она сглотнула образовавшийся в горле болезненный ком и, тихо выдохнув, хлестко ударила Вайза по лицу. Да с такой силой, что его голова дернулась в сторону. Громкий хлопок застыл в комнате последним звенящим аккордом этой ссоры, как думал Вайз. О как же он ошибался. – Все сказал? А теперь послушай меня сюда, истеричка. Ты всю неделю меня ни во что не ставишь, мне это уже по горло сидит! У тебя проблемы? Окей! Первый шаг в его сторону. – Я была готова помочь. Но нет! Ты сам пожелал вариться в своем дерьме. В одиночестве! Теперь решил срываться на мне? Нет уж. Сам в это дерьмо влез, сам теперь и расхлебывай! – Бель резко развернулась и указала рукой в сторону затихшей Феи. Второй. Возможно, теперь Вайзу становится немного страшно. – Ты понимаешь, что сейчас ты наносишь вред уже не только себе или мне, но и нашей работе? И я прекрасно понимаю, что все это из-за твоих отношений. С тем, о ком я тебя давно предупреждала! И не смей мне сейчас говорить, что я не права и пытаюсь тебя настроить против него. Она все ближе и ближе грозно приближалась, а подойдя вплотную, в такт своей пламенной речи, начала больно тыкать его пальцами в грудь, будто стараясь вбить свои слова нерадивому брату под кожу, чтобы тот хоть ненадолго задумался о последствиях. – Взгляни на себя, в кого ты превратился? Да тебя даже настраивать не надо, ты сейчас бы сам с радостью вцепился ему в глотку! Они совершенно точно друг друга стоили. У обоих шальной взгляд с искрами, распаляющимися конфликтом. Ехидные ядовитые ухмылки, обрамленные едкими словами. Напряженные пальцы, готовые вцепиться друг другу в глотку, чтобы заткнуть поток нелицеприятных фраз. Что-то определенно шло не так. И Вайз не мог даже прошептать ответ на обвинения сестры. Она права. – А вот и твоя проблема – его рядом нет, и ты срываешься на мне! Вот только пока твой драгоценный парень слоняется черт его знает где, я здесь. Но почему-то это я выслушиваю твои истерики! А он типа не при делах, ведь можно просто пропасть со всех радаров. Ты уверен, что я заслужила быть той, на кого ты будешь сливать всю свою неуверенность в себе? Так что собирай свою сумку и уебывай! Хочешь на Объездную, хочешь еще куда, но хоть раз побудь не королевой драмы, а тем, кто попытается решить проблему. Удивительно, но после такой тирады Белль даже не запыхалась, ее гнев выдавали разве что покрасневшие уши и щеки. Если не знать, что обычно следует за этими признаками ее злого состояния, то можно ненароком спутать со смущением. Да, Вайз предпочитал не искать эти признаки еще и в ее глазах. Будь возможность, он бы вообще больше не смотрел в них – и от стыда, и от непонимания того, что с ним сейчас происходило. А ведь Белль была права, права в каждом своем слове. И как-то Вайзу уже было нечем возразить. Щеку жгло невероятно больно, все же рука сестры была даже тяжелей, чем у него. На душе было склизко и мерзко, но извиниться перед взбешенной сестрой язык не поворачивался. Все же общая обида на несправедливость всего происходящего сидела в нем слишком глубоко. Ему не оставалось ничего кроме как отступить и уйти к себе наверх. Пусть и в порыве ссоры, но Белль дала ему дельный совет. Пора было заканчивать с этой затянувшейся драмой и прийти к хоть какому-то решению.

***

Вышел из дома Вайз почти в полночь, когда убедился, что сестра уже легла спать. Весь оставшийся день он боялся с ней пересечься, не зная, как смотреть ей в глаза и что сказать. Ярость отступила, и осталось лишь глубокое чувство вины перед близняшкой. Удивительно, но даже Фея приняла сторону Белль. Наверное, это был еще один гвоздь в крышку гроба, в котором Вайз мысленно похоронил доверие сестры в ближайшем обозримом будущем. Прощаться не имело смысла, так что он просто закинул дорожную сумку в багажник их машины и мысленно извинился перед Белль за то, что оставляет ее без личного транспорта на неопределенное время. Он надеялся, что ее «уебывай на Объездную» подразумевало, что он может воспользоваться общим минивеном. Дорога без навигации Феи обещала быть нелегкой, но что уж, придется все делать по старинке. По сути, он ведь сам виноват, хоть пока и не готов признать это вслух. Возможно, он проделает весь этот путь впустую. Вполне вероятно, что Лайтер так и не вернулся в Блейзвуд за эту неделю. Или, возможно, ему просто не хотелось верить, что Лайтер не посчитал нужным написать ему после своего возвращения, что было бы даже красноречивей, чем все его прошлые предостережения. Вайза очевидно уже очень давно качает на этих эмоциональных качелях, но он был не уверен, кто инициатор этого аттракциона с заявкой на смертельность. В конце концов, он понимал, что с Лайтером легко здоровые отношения не построить – он слишком травмирован, слишком осторожен и слишком отстранен для него. Просто он правда верил, что у них может получиться: ведь Вайз готов был ждать, любить за них двоих и осторожно делать шажочки к их общему крепкому «мы». Возможно, он переоценил их общие возможности, а может случайно заигрался в спасателя. И все равно рука чаще обычного тянулась проверить экран смартфона. Ну пожалуйста… всего одно короткое сообщение! Неужели это так сложно? Долгая дорога в холодной ночи Объездной совершенно не прибавляла терпения Вайзу. Спустя пару часов от того, как он выехал на шоссе, сонное измученное переживаниями сознание начало жалобно выпрашивать хотя бы пару часов сна. Дорога здесь и так была довольно опасной из-за нестабильных каверн, расползающихся по всей округе, теперь же к этому добавился ещё и размытый вид в лобовом стекле автомобиля. Все сложней было подавлять зевки и смаргивать сонное наваждение. И все же как же сложно было сейчас без помощи Феи – опрометчиво было ехать вот так одному в неизвестность. Ещё глупей было это делать в ночи. Ну конечно в его памяти именно сейчас должны были всплыть те несколько раз, когда он тихо сбегал с Лайтером ночью из дома. Как потом они мчали по пустым дорогам в одному ему известном направлении, доверчиво прижимаясь сзади к широкой натренированной спине и пряча лицо от сухого ветра в теплой шее. Занимавшееся утро тогда казалось не таким серым, скорее бледно-молочным, уютным для них двоих. Удивительно, как рано оно наступало в этих краях, будто солнце и вовсе никогда не уходило за горизонт. Чёрт чёрт чёрт... Как нестерпимо хочется позвонить и сказать, что он скоро будет рядом. Чтоб его встретили и со всей силы, что только была в этом мощном теле, вжали в себя в крепких объятьях. Просто хочется на свое место, где от всей одежды пахнет машинным маслом, а кожа пропиталась хмельным запахом нитро-топлива и крепких сигарет, где от волос исходит аромат солнца и запутавшейся в прядях придорожной пыли. Где все грубое, черствое и несгибаемое тает от близости родного человека. Нет, он не может с этим справиться. Удушливая паника и истерика снова накатывают волнами, стирая всю сонливость без следа. Что ему в принципе терять после стольких звонков и сообщений? Их число настолько велико, что один лишний не сделает цифру ещё более ошеломительной, чем она есть сейчас. Будь что будет. Гудки. Трещание нестабильного канала связи на Объездной. Тишина, но трубку не сняли. Гудок. Свист. Не свист, тяжёлое сиплое дыхание в трубку. Чёрт... Кажется ему выбило все предохранители, потому что в области желудка все сжалось в тошнотворном страхе, а язык прирос к нёбу, не способный произнести хоть один членораздельный звук. Как он ненавистно скучал даже по этому тяжёлому звуку. В бездну все слова, он просто хочет слушать даже, казалось бы, такую незначительную раньше, но теперь такую важную деталь – любимое дыхание, отдающее стуком наковальни в голове. – Вайз? Мне не совсем удобно говорить сейчас.. Я понимаю, что нам нужно это сделать. Странно, он никогда не говорил так тихо, будто скрываясь или... Или боясь кого-то разбудить. Нет, он все же говорил так ранее, но не с Вайзом, а при самом Вайзе, когда звонили Люси или Цезарь. Когда сам прокси, облаченный лишь в одну тонкую простынь, тихо посапывал на его груди, выводя пальцами замысловатые узоры на предплечьях. О... Так вот в чем дело. – Вайз, я тебя не слышу. Вероятно опять эта связь.. ну ты знаешь, да. Я думал через пару дней съездить на Люмину и мог... – Я уже почти приехал сам. Но я понял, что ты не можешь говорить. Я не знаю, что тебе ответить в таком случае... Странно, но никаких слез или сдавливающих горло обид за этим осознанием не последовало. Просто звенящие тишина и пустота, хотя он был уверен, что Лайтер точно что-то ещё говорил ему в трубку, а этот поворот на дороге никогда не был таким крутым. Вот так просто все случилось. Нет, все же что-то истеричное в нем проклевывается, иначе этот раздирающий горло беззвучный смех никак не назвать. "Он боялся кого-то разбудить." – Что? Вайз, последнюю фразу плохо услышал, повтори. Чего про разбудить? – Ты боишься сейчас кого-то потревожить громким разговором. Я ведь прав, – пальцы, сжатые на корпусе телефона до боли и белизны. Пожалуй, стоит остановиться ненадолго, иначе так недолго вписаться в чьё-то ветхое жилище. – Вообще да... Кто тебе про нее рассказал? Я планировал вас познакомить чуть позже. Ну знаешь, ей нужно время освоиться и все такое. Что ему на это ответить? Он ещё хочет их знакомить... Нет, у Лайтера точно поехала крыша, он никогда бы не стал заниматься такой ебистикой. Он был простым, пусть закрытым, но прямолинейным парнем, а все это смахивает уже на какие-то интриги. Кажется, он запутался в собственных надуманности, реальности и ожиданиях. – Вайз? Хэй, скажи, что я все правильно понял. Что ты правильно понял, о ком я. Я уже не уверен, что тебе кто-то говорил, – о.. ну да, теперь он начал беспокоиться, самое время для этого. – Лайтер... Хватит. Пожалуйста. Просто либо говори уже прямо, либо не говори совсем. Не в твоём стиле вот так недоговаривать. И от этого кстати воротит ещё больше, чем от того, как ты со мной обошёлся. – Что значит, как я обошёлся? – Вайз точно знает, что сейчас он нахмурил брови, и меж них пролегла очаровательная задумчивая морщинка, которую неимоверно хотелось сцеловать обычно. И все же, пусть даже так, но он его любит. Даже такой нездоровой зависимой любовью. – То и значит. Не думаю, что ты по счастливой случайности заметил только этот мой звонок. – Не только этот, но у меня были причины. Я предупреждал тебя, помнишь? Впрочем неважно... Просто давай поговорим лично, когда ты будешь готов? Я могу тебя встретить, где ты сейчас? – Я не хочу тебя видеть. Ложь. – Не хочу по крайней мере сейчас. Я заночую у Люси, поговорим позже. Я не могу сейчас говорить. Ложь. И уж точно ему не хочется ночевать у явно неравнодушной к нему Люси. Это всегда мучительно – строить из себя дурака, чтобы не отвечать на ее флирт и не ставить ее в неловкое положение. – Хорошо... Ладно. Я понял. Просто можно я заеду за тобой, когда ты будешь готов? Напиши мне. Пожалуйста. О, его пожалуйста... Это и буквально «пожалуйста», и «ты мне не безразличен», и «милый, я понял свой косяк, но не знаю, как облачить это в слова для тебя». – Просто дай теперь мне время. Вайз, ты такое ссыкло. Зачем ты тогда вообще сюда ехал? Права была все же Белль. Снова треск нестабильного канала связи. Неразборчивый детский голос на фоне за мгновение до того, как Вайз завершает звонок и скидывает мобильник на соседнее сидение. Возможно, ему показалось, но вот это уже даже интересно. Ладно, если подумать логически, то он совершенно точно слышал голос маленькой девочки, пусть и не смог разобрать её слова. На ум не приходил никто, кто мог бы подходить под такое описание. Из этого он может заключить, что он о таких девочках в окружении Лайтера ничего не знал. Ни у кого из Сынов Калидона детей не было, даже настолько младших братьев или сестер. Да даже если бы и были, то что им в таком возрасте, какой предполагал Вайз, в такой-то ночной час делать вместе с Лайтерм? О боже, Вайз... Даже не смей думать не о том. Он точно не такой! Значит первичный вывод по ситуации следующий: Лайтер частично вышел на контакт, что-то непонятно пытался то ли скрыть, то ли наоборот объяснить о неизвестном ему человеке. Предположительно о той маленькой девочке, чей голос он слышал. Тогда может ли он предположить, что Лайтер присматривает за кем-то по просьбе? Пожалуй, стоит запомнить эту мысль, но пока отложить ее до того, как он хоть немного поспит. Его парень в порядке, значит он может позволить себе хоть немного расслабиться. На этот раз машина абсолютно плавно тронулась с места, направляясь к последнему повороту до того, как дорога окончательно приведет его в Блейзвуд. Стоило хотя бы позвонить и предупредить Люси, что он хотел бы остаться у нее в обмен на возможность поспать подольше, ведь завтрак он предложит взять на себя.

***

Разговор с Люси за завтраком не заладился с самого начала – обоим было неловко. Вайзу из-за непреднамеренного внезапного визита, Люси же явно из-за того, что она, хоть и не знала подробностей их отношений сейчас, но точно понимала, что Лайтер не рассказал ему самого главного. Иначе, как бы печально ей от этого не было, сейчас он бы не сидел на ее кухне. И ей совершенно точно не хотелось вмешиваться в эту разворачивающуюся драму и что-то рассказывать Вайзу. Наверное, ему стоило сразу сказать, что он не ждёт объяснений от нее, это ведь глупо, так как она абсолютно посторонняя сторона в этом конфликте. Но заводить эту тему в целом в какой-либо форме не хотелось. Поэтому приходилось наблюдать за явно нервничающей и от того становившейся более придирчивой ко всему на свете Люси. Пожалуй, Вайзу стоит запомнить, что такое поведение лучший способ вежливо избавиться от нежданных гостей. Он не планировал оставаться здесь дольше, чем на короткий завтрак, но вот трапеза ещё не окончена, а он уже готов сорваться с места и запрыгнуть обратно в машину. Подстрекало это рвущееся наружу желание ещё и чувство стыда за себя и свое поведение в последнее время. За один день он доставил неудобства и умудрился расстроить стольких людей, что в рамках его привычной жизни такой масштаб казался катастрофически огромным. Белль, Люси, Фея, которая технически не человек, но это не важно в данной ситуации. И почему-то хотелось добавить в этот список карандашом имя Лайтера. Совсем уж странное желание, ведь Вайз по-прежнему считал, что с ним обошлись, мягко говоря, по-скотски. Но было что-то, по мимо странного конца, в их ночном разговоре не так. И вину за это почему-то начинал чувствовать Вайз. "Глупо так себя чувствовать. Равносильно позволить вытирать о себя ноги.." Нет, ему совершенно точно стоило уехать немедленно, пусть и придется возвращаться к сестре. Переживет как-нибудь, но ему надо переварить весь этот ночной хаос, иначе он просто окончательно выгорит и лопнет, как нагревшийся воздушный шарик. Он больше не способен что-либо принимать в себя и обрабатывать, анализировать свои эмоции. Нужно было просто успокоиться и привести свои мысли хотя бы в относительный порядок. Ему обещали разговор, когда он будет готов, уже хорошо. Состоится ли правда этот разговор или Лайтер опять исчезнет без объяснений, Вайз точно предугадать не мог. Единственное, что ему оставалось, это верить ему на слово и в то, что он это слово сдержит. Но до этого разговора ему стоит перестать думать о Лайтере, о его проблемах и просто немного отвлечься от всей этой ситуации. Только так он будет готов услышать ту странную правду, что ему обещали объяснить. – Твой чай остыл. Невкусный, наверное, теперь. Давай я заварю новый? – из мыслей вырвало внезапно замечание Люси, которой теперь явно было неуютно, когда они оба молчали. Даже жаль как-то, они ведь все равно хорошие друзья. – Не стоит, мне так даже больше нравится. Не обжигает. – сделать пару глотков ради приличия, главное при этом не поморщится. Редкостная гадость этот холодный крепкий чай. – Люси, я может и не вовремя, но я не задержусь. Просто расскажи мне, как у тебя самой тут дела? Что с работой? – вот, наконец нашлись нужные слова. Кто бы знал, как он был рад, что потихоньку буря внутри него успокаивалась, и он приходил в норму. Что снова мог весьма искусно лавировать меж тем, не натыкаясь на острые углы. Молодец, дал понять, что не ждёт объяснений, что ей не принадлежат, но при этом рад поговорить с ней о чем-то другом. Все же верное было решение – отвлечься. Люси почти очевидно облегчённо выдохнула – то ли решила, что пронесло, то ли была благодарна за возможность не выбирать сторону. Дальнейший разговор потек почти без неловкого молчания. Оно возвращалось лишь тогда, когда Люси снова выдавала что-то, что можно было трактовать очень двояко, и от чего хотелось очень неуютно заерзать на высоком стуле, чтобы спрятаться. Что ж, приятно оказаться в знакомой атмосфере – не думалось ему, что она может когда-нибудь такой показаться, учитывая характер его подруги. Впрочем, сейчас это меньшее из того, что волновало Вайза. Ему ещё предстоит вернуться в дом, где осталась обиженная Белль. И если с Люси все удалось решить вполне легко и безопасно, то в случае с сестрой он теперь был не уверен. Задерживаться дольше в Блэйзвуде смысла не было, поэтому ближе к полудню Вайз засобирался обратно в город, заодно предложив подбросить Люси в центр. Ему очень хотелось оттянуть неизбежный час встречи с Белль, но видимо госпожа фортуна так и не хотела возвращаться к нему. У Люси не было никаких дел в городе, зато как оказалось здесь их вагон и маленькая тележка. Его проводили ровно до выезда из города, заобнимали, заверили в том, что он не доставил никаких хлопот своим приездом и она рада будет, если в ближайшее время они с Белль приедут погостить и остановятся у нее. Делиться подробностями домашней ссоры Вайз не стал, поэтому ему оставалось лишь поблагодарить ее и заверить, что, как только выпадут свободные деньки, они обязательно наведаются в эти края. Солнце уже было высоко в небе, так что воздух начинал медленно раскаляться. Жара стояла невыносимая, воздух по сравнению с ночной прохладой был сухим и тяжёлым, будто в нем одновременно плавали тонны пыли и песка – очередная суровая особенность климата этого места. Даже с открытым окном ехать было тяжело, казалось, что липкий жар окружает со всех сторон, забираясь горячим воздухом даже под футболку. Удивительно, что раньше он и этого не замечал, когда приезжал сюда. Все же многое в отношении к месту определяет то, с кем ты в нем пребываешь. С Лайтером все дни Вайза здесь были прохладными из-за неуёмного ветра, обволакивающего со всех сторон, когда он ездил с ним на заказы; из-за холодных коктейлей Бёрнис, которые они пили в маленькой квартирке Лайтера; из-за уютных завтраков и обедов в продуваемом зале Сырополиса. Зато ни одну ночь, проведенную здесь с Лайтером он точно не сможет назвать холодной - и не только из-за того, что самого Лайтера можно было использовать как грелку, прижавшись к нему всем телом. Ностальгия снова отодвигала на второй план всю обиду Вайза, взращивая плодотворную почву для принятия и осознания – он сам просил дать ему время, но он уже безумно скучает. Хочется передумать, перестать пытаться решить их проблемы и просто прыгнуть в его руки, с кем бы он там ни был ночью. Пожалуй, это можно счесть за хороший знак. Пока что.

***

Добраться до дома Вайзу удалось только ближе к закату – как на зло он попал в самый час пик, когда пробки такие, что проще бросить машину прямо посреди проезжей части и добираться дальше на метро. На подъезде к Люмине ему пришла в голову идея, как хоть немного задобрить Белль и, возможно, настроить ее на мирные переговоры с последующими извинениями. Было только шесть часов, он вполне успевал оставить машину на ближайшей парковке, а затем пешком прогуляться до нескольких мест – в планах закупиться большими порциями в их любимой лапшичной на углу, не забыть заказать закуски в ресторанчике в конце улицы, а в минимаркете купить тот самый апельсиновый сок и несколько упаковок разных снеков, которые Белль, кажется, хотела попробовать. Ближайший кинопрокат, где они обычно закупались фильмами, тоже был недалеко, он успеет вернуться за заказанной едой как раз когда она будет готова. Решение спонтанное, но от того оно еще больше должно было понравиться его сестре, ведь давало ей право глумиться над ним весь вечер – примирительный киномарафон с минимум тремя свежими хоррорами. Ужасно было подписывать самому себе такую меру наказания, но это и на минимум не покрывало его токсичное поведение в последнее время, и Вайз это понимал. В любом случае он хотя бы попытается, и как раз, пока он гулял, основная часть машин разъехалась, дальше он сможет добраться до дома без задержек. В торговом зале видеопроката уже было пусто, Белль решила сегодня закрыться пораньше, судя по сообщению на вывеске снаружи главного входа. Дверь в служебное помещение была слегка приоткрыта – сестры там видно не было, значит она наверху у себя. Не спустилась вниз. Значит либо слышала, что он пришел, и все еще не хочет его видеть, либо играет в наушниках и не знает, что он вернулся обратно. Что ж у него было немного времени на подготовку, чтобы все расставить на столе в служебном помещении и подготовить фильмы к просмотру. Перед тем как распаковать все пакеты, он сложил их в одну кучу и сделал быструю фотографию, затем скинув ее в чат с Белль.

-Белль-

Спустишься? Я почти закончил тут все расставлять.

19:38

Мне правда очень жаль

Я хотел бы обсудить это

19:49

Пожалуйста???

19:50

Я купил апельсиновый сок. Честно,

сама посмотри, если не веришь

19:55

С мякотью? 19:56

Сок? Да

А надо было без?

19:56

Да... 19:56

Я еще успею сходить в минимаркет,

если ты не хочешь этот

19:57

Оставь как есть я уже на лестнице 19:57 Дверь с тихим звуком отворилась и почти сразу закрылась, не пропуская в комнату яркий свет из торгового зала. На пороге стояла Белль уже в домашней пижаме, видимо сообщения вынудили ее вылезти из кровати. Вид у нее в целом был какой-то помятый и глубоко уставший. Может это все последствия тяжелого рабочего дня, когда ей пришлось выполнять обязанности за двоих, но это опять же была его вина. Смотреть в ее сторону Вайзу было особенно неловко из-за всего, что совсем недавно он сказал в этом же самом помещении. Да, возможно не самое удачное место для примирения, он об этом как-то не подумал. Просто решил, что им лучше будет встретиться на нейтрально территории в доме, чем сидеть в комнате одного из них в такой ситуации. Но ничего уже не поделаешь, нужно делать что-то дальше. Кажется, он слишком долго молчал, что Белль решила сама подойти и сесть на соседнюю сторону диван, придерживаясь определенного расстояния. Продолжать бездействовать очевидно больше было нельзя. – Я привез тебе новые фильмы на выбор. Думал, мы могли бы устроить киномарафон, если ты захочешь... – кажется он снова не может найти подходящие слова, только теперь из-за смущения. Ну что ж такое с ним творится. – Подожди с этим. Как ты съездил? – она удобно устроилась на подушках, подтянув ноги к себе и обняв их руками. Её взгляд внимательно следил за эмоциями на лице Вайза, пытаясь прикинуть на что рассчитывать в завязавшемся разговоре. Ну да, конечно. С Белль такой номер не пройдет, она предпочтет сразу все обговорить, и либо конфликт решится, либо они разойдутся по своим углам до лучшего случая. – Не скажу, что плодотворно, но мы поговорили с ним. – Вы виделись? – Нет. Я ему позвонил в дороге. Говорить об этом все же было тяжело, ему не хотелось делиться подробностями, пока все не приобретет хоть какую-то конкретику, ведь сейчас у Вайза были лишь его догадки. Но еще больше ему не хотелось в очередной раз расстраивать Белль, к тому же она действительно заслуживала знать правду, пусть и без всех личных подробностей. Она их ведь никогда и не требовала, если задуматься. – Белль, просто... я так сильно скучал по нему, он мне необходим в моей жизни... не знаю, – он попытался объяснить это самое нечто, что он не знает руками, но получалась лишь неразборчивая пантомима, которая заставила уголки губ Белль приподняться в легкой улыбке. – Я подумал, что этот звонок лишним не будет. – И он, наконец, ответил. – её поза теперь казалась совсем расслабленной, что не могло не радовать Вайза. Голову она удобно уложила на свои колени так, чтобы можно было слушать и видеть брата. – Что-то вроде. Мы какое-то время молчали. А потом он сказал, что понимает, что нам надо поговорить, но сейчас он не может. С ним кто-то был... – Почему ты решил, что с ним кто-то был? Ты же не видел его, или... – Да, оно самое «или». – говорить об этом не поморщившись не выходило. В целом хотелось просто спрятаться от этого рассказа и продолжать держать все в себе. Наверное, именно поэтому он незаметно для самого себя пересел в ту же позу, что и сестра, закрываясь от всего внешнего. – Я слышал. Да и он сам говорил о третьем человеке. Перед тем, как ты что-то скажешь, выслушай до конца. Пожалуйста. Кивок. Хорошо, можно продолжать. Лишь бы этот запал рассказать все близняшке не прошел раньше, чем он наберется решимости. – Это точно была маленькая девочка. Да и он говорил о ней так, словно его попросили приглядывать за ней какое-то время. Но это лишь моя теория. Точно могу сказать лишь, что в тот момент с ним был ребенок. – И ты не потребовал от него объяснений? На тебя это не похоже, – голос ее был тихий, почти сонный. Он был так неимоверно благодарен сестре, что даже в таких мелких деталях она старалась окружить его спокойной обстановкой, не смотря на их ссору. – Он сказал, что объяснит всё позже. Знаешь, он всё это время считал, что предупредил меня о своем исчезновении из моей жизни! Тем самым коротким сообщением, что он уезжает на неделю! То есть всё это время я просто так переживал и не находил себе места. В тот момент я точно не хотел его видеть. – А он хотел с тобой увидеться? – ее рука осторожно легла ему на плечо, нежно и успокаивающе поглаживая, давая понять, что она рядом и готова его выслушать. Как же сильно он любил свою сестренку. Он и за всю жизнь с ней на расплатится за ту заботу, которой она его окружала. Ведь по-хорошему это он должен был сначала выслушать все ее обиды, извиниться и только потом может быть поделиться тем, что его беспокоит. Но всегда получается иначе. Белль кричит, действует импульсивно, может даже сказать что-то, о чем потом пожалеет, но потом она остынет и придет в норму. Он так не умел. – Да, он предлагал встретить меня. Я сказал, что не хочу. Что мне нужно время прийти в норму после всего услышанного. – Я думаю, что у него эмоциональный интеллект камня. – теплая рука скользнула уже по его щеке и щекотно спустилась к шее, утягивая в крепкие объятья с медленными убаюкивающими покачиваниями. – А еще я думаю, что он все же беспокоится о тебе. Просто дай себе время, это нормально. Он чувствовал ее улыбку в своих волосах и почему-то ему хотелось расплакаться у неё на груди. Столько противоречивых чувств одновременно столкнулись внутри него, что он казался самому себе невероятно маленьким, чтобы вмещать их внутри. Того гляди и лопнет от их переизбытка. – Мне так жаль, что я заставил тебя волноваться. Что я не могу вернуть назад все те слова... Ты правда не заслуживаешь, чтобы с тобой кто-либо так обращался. И мне очень жаль, что в итоге так поступил я, – он зажмурился, чтобы не дать первым слезам скатиться по его щекам и спрятал свое лицо где-то в области ее ключицы. – Мне бы очень хотелось загладить вину перед тобой. – Ну, я не могу сказать, что не злюсь на тебя. Но я люблю тебя, поэтому и переживала. И обижалась, потому что переживала. Теперь ты мне все рассказал. Вон еще и еды сколько вкусной привез. – она оставила теплый поцелуй на его макушке и осторожно провела рукой по волосам, намеренно взъерошивая пряди. – И я могла бы сжалиться и сделать вид, что не вижу те три диска…Но я их вижу и мы начинаем с того с зеленой обложкой! - Всё, что ты только пожелаешь, - он аккуратно улегся на диван, устроив голову на коленях сестры лицом к экрану и нажал на кнопку включения проигрывателя. Всё, что ты только пожелаешь. И не только сегодня. Ведь я и за всю жизнь не расплачусь с тобой за твою доброту.

***

Утро разбудило его холодными порывами ветра из распахнутого настежь окна – ночью он явно отключился сразу же, как голова коснулась подушки. Эмоциональные переживания последних дней знатно выбили его из равновесия. Вайз плотно укутался в одеяло, стараясь не сильно ежиться от неприятно прохладного утреннего воздуха. Часы на рабочем столе показывали, что сейчас всего лишь шесть часов, а значит он проспал всего лишь три часа. Белль явно ушла спать позже него, потому что решила сама все убрать после их ночного марафона – будить ее, чтобы начать готовить магазин к открытию было бы нечестно. Выходит, что ему оставалось поваляться в теперь уже теплой постели всего полчаса перед тем, как встать и приступить к рабочим обязанностям. Двигаться было тяжело и ленно, не хотелось даже дотянуться рукой до окна, чтобы его закрыть, о большем думать было совсем тошно. Пошарив рукой по постели у изголовья кровати, он нащупал телефон и обмотанные вокруг его корпуса наушники. Заряд был почти на исходе, но он подумает об этом позже – на экране блокировки высвечивались четыре непрочитанных сообщения от Лайтера. В груди стало на порядок теплее, а губы предательски растягивались в широкую улыбку. Пусть его никто не видел и точно не мог ни в чем уличить, но он все равно спрятал смущенно-счастливое выражение лица в мягких складках пухового одеяла. Он и правда переживает! Права была все же Белль вечером.

- Лайтер –

Мы же хотя бы разговариваем? 5:06 Как ты доехал? 5:06 Люси сказала, ты был в кислом настроении 5:07 Отпишись, как проснешься 5:10 Стоит ли отвечать? В целом это не обязывает его обсуждать их болезненную тему сейчас. Они все еще встречаются, разговора про расставание не было. Да и ведь Вайз поступал так же, просто интересовался, в порядке ли любимый человек. Он прикусил кончик языка, раздумывая, как лучше ответить, чтобы не показаться обиженным ребенком, но и не создать ложное впечатление, что он оттаял. Пальцы запечатали ответ, то набирая слова, то снова стирая.

Добрался нормально, но вот сам я не в порядке..

Скучаю по тебе

Нет! Точно нет.

Всю дорогу вспоминал, как мы бывали вместе в разных местах

тяжело было уезжать обратно, не увидев тебя

Бред. Он сам себе противоречит и лучше Лайтеру об этом не знать. В итоге отправляет он такой же короткий и лаконичный ответ.

Нормально. Просто поздно вернулся

6:18

Стоит ли что-то еще добавить? Кажется, он больше не испытывает прежней тяжести от разговора, хотя возможно это просто специфика переписки в мессенджере, когда ты не видишь человека лично. Пока он раздумывал, на экране всплыл ответ, да так неожиданно, что он чуть не выронил телефон из рук. Очевидно, по ту сторону чата кто-то дежурил у телефона, чтобы точно не пропустить его сообщение в этот раз. К черту все приличия, ему так хотелось провыть в подушку от переполнявшего его счастья и обожания к его мужчине. Почему тогда не спишь? Вам еще рано открываться 6:18

Замерз. Забыл закрыть окно ночью

6:19

Не заболей 6:19 Хочешь приеду сегодня? 6:21 Не захочешь говорить и мы можем просто побыть вместе 6:22

Соскучился?

6:22

Вроде того. Хочу увидеть тебя 6:22

Хотел бы я сказать, что это не так,

но я тоже соскучился по тебе

6:23

Ты не представляешь как

6:23

Ну так что во сколько будешь ждать? 6:23

Приезжай к закрытию, чтобы мы могли

спокойно поговорить у меня

6:24

Хочешь поговорить? 6:24

Да. Мне уже пора идти, так что жду вечером

6:24

Я приеду 6:24 Что ж, может сейчас он не совсем готов к разговору, но к вечеру точно будет. У него весь день впереди, чтобы морально подготовиться, да и объясняться предстоит не ему. В любом случае Лайтер сдержал свое обещание, к тому же именно он сделал первый шаг, а Вайз хотел наконец ему довериться. А теперь пора вставать, чтобы дать возможность Белль поспать еще хотя бы пару часов. Он обязательно ей все расскажет, когда та проснется. Утро начиналось вполне чудесно.

***

Белль спустилась в магазин ближе к обеду, чтобы подменить его и дать время отдохнуть. Основной поток посетителей ожидался только ближе к вечеру, и у них было немного времени поговорить. Его рассказ об утренних сообщениях её не особо тронул, она лишь развела руками в стиле «ну я же говорила» и продолжила жевать свой сендвич. Спокойствие сестры с одной стороны удивляло, с другой же помогало успокоиться ему самому. До встречи оставалось еще совсем немного, и он ждал ее даже больше, чем выгодный заказ в их нелегальном бизнесе. Лайтер приехал минута в минуту к закрытию. У Вайза даже создалось впечатление, что тот давно уже на Шестой, просто решил не появляться на его пороге раньше времени. Он ему даже немного благодарен, потому что последняя клиентка была ну очень уж назойливой. Было бы неловко обслуживать ее, когда все мысли потенциально были заняты только мужчиной, опершимся о стену около прилавка, где он обычно ждал Вайза. Теперь же Лайтер неловко мялся, не зная, как себя лучше повести. Если не знать, куда смотреть, то можно и не заметить – он как обычно выглядит внушительно и непринужденно, только кончики ушей, прикрытых отросшими волосами, слегка покраснели. И очки он подтянул так, чтобы глаз вовсе не было видно. Какой же милый... И как Вайз вообще мог на него злиться? – Могу предположить, что ты добрался без пробок, раз приехал ровно ко времени, - Вайз все ещё сомневался, как себя вести, но его тело действовало на автомате. Его руки начинали жить собственной жизнью, когда Лайтер появлялся в поле зрения. Именно поэтому, а не по какой-то другой причине Вайз сейчас аккуратно стягивал кожанную куртку, плотно сидящую на натренированном теле, и пользуясь случаем старался получить как можно больше удовольствия от процесса и тактильного контакта. Прижимал ладони к широкой груди, разглаживая футболку. Вел ими выше к шее, пальцами цепляя кожаный ворот и оттягивая его назад. Затем к плечам, окончательно снимая плотную ткань и круговыми движениями проходясь по всей длине мускулистых рук. Всего лишь проявление гостеприимства – помочь снять верхнюю одежду. Но в конце концов он все же не выдерживает и вжимается в его широкую грудь, что-то тихо шепча в область сердца. – Пришлось приехать немного раньше, чтобы точно тебя не подвести. Вайз казался таким маленьким в его руках, хотя был всего на пару десятков сантиметров ниже ростом. Широкие ладони своевольно легли на юношескую талию, плотнее притягивая к себе в объятия, и в итоге скрещиваясь у него на пояснице. – Где Белль? Сестры и правда не было видно в пределах магазина, но Вайз был готов к этому – он сам попросил ее уйти наверх чуть раньше закрытия, чтобы они с Лайтером смогли встретиться наедине. – У себя. Даёт нам фору перед тем, как отчитать тебя. Вайз совершенно не хотел отлипать от теплой кожи Лайтера, нагретой под заходящим летним солнцем. Хотя Лайтер и сам был палящим огнем, неудивительно, что температура его тела была выше. И Вайз грелся о него, как кот греется о хозяина. Лайтер лишь беззлобно хмыкнул, широкими линиями поглаживая Вайза по спине. Хорошо, что Белль не было, при ней он бы не смог так открыто проявить свои чувства – это только их, скрытое от посторонних и интимное. – Прям отчитать? Жду не дождусь, – он осторожно, чтобы не причинить дискомфорта, отстранил голову Вайза от своей груди, едва касаясь провел кончиками пальцев по мягкой щеке, совсем не такой как у него – негрубой, гладко выбритой – прихватил меж указательным и средним пальцами круглый кукольный подбородок. Вайз все это время завороженно следил за его действиями, не обронив ни звука и, кажется, даже задержав дыхание. Никогда прежде Лайтер не обращался с ним так, будто пытался склеить по кусочкам разбитое стекло. Он мог быть страстным, мог быть отстраненным, мог быть участливым. Но таким чувственным он был с ним впервые и оттого сердце вместо того, чтобы ускориться от накативших ощущений наоборот замедлило ритм, чтобы ни в коем случае не спугнуть момент. В нем будто все разом замерло. Не отнимая руки, он медленно и щекотно провел большим пальцем по нижней губе Вайза, не надавливая, не напирая, а лишь молча спрашивая разрешения, уточняя есть ли у него все еще право касаться любимых губ. У самого они были сжаты в тонкую линию, выдавая напряжение и настороженность, в которых пребывал Лайтер. Вайз на это лишь улыбнулся одной из своих обезоруживающих улыбок и сам потянулся, чтобы коснуться обветренных сухих губ мужчины, от которого ему срывало все предохранители и мозг плыл похлеще, чем в летний зной. Поцелуи с Лайтером были в отдельном списке самых любимых вещей Вайза и занимали там почетное второе место сразу после его объятий, в которых он наконец отпускал контроль над всем и позволял контролировать себя. Эти поцелуи напоминали ему приятные разряды тока, проходящие по тельцу банбу, когда они только подключались к зарядке. Его будто тоже прошивало током, только не таким легким как в его ассоциации, а полноценными 220В, но он не был против, наоборот тянулся ещё ещё ещё. Лайтер всегда целовал его глубоко и властно, не давая возможности перенять инициативу и сбавить темп. В этот раз Вайз наоборот спешил, пытался поскорее восстановить утерянный баланс, своего рода подзарядившись от распаляющегося жара желанного тела. Они сталкивались зубами и тогда Лайтер пытался, чуть оттянув пепельные волосы на загривке, подсказать более удобный угол. Только Вайз будто не замечал этого, лишь тихо мычал ему в губы, наслаждаясь каждой секундой длительного поцелуя. Если бы он только мог, то уже бы залез ему под кожу, чтобы всегда-всегда быть рядом и ни на секунду не отдаляться. Стоило ему об этом подумать, как Лайтер отстранился, слизывая тоненькую ниточку слюны, тянущуюся меж их губ. И как бы Вайз не тянулся за новым поцелуем, Лайтер чуть отворачивал голову, отчего губы Вайза мазали по огрубевшей коже щек с двухдневной щетиной. – Ну что опять такое? – недовольный разморенный шепот прям на ухо, пока указательный палец гладит ямочку за ухом. Стоять на носочках было немного неудобно, но он только так мог дотянуться до лица Лайтера, если тот не склонялся над ним. Носки кед неудачно задевали что-то на полу между ними, предположительно выпавшую из рук и одиноко забытую в пылу касаний косуху. Плевать, потом разберутся. – Ты, кажется, хотел поговорить, но сам же мне затыкаешь рот, – веселая усмешка на любимых губах и наконец расслабленный взгляд оливковых глаз, пусть и через стекло его неизменных авиаторов. – А тебе прям неприятно от такого способа помолчать, – Вайз саркастично закатил глаза, но свои попытки снова увлечь Лайтера в поцелуй все же оставил. – Я бы сказал, что очень приятно, – он осторожно провел губами по шее от мочки покрасневшего уха до края горловины растянутой футболки, слегка прихватывая тонкую кожу и чуть посасывая, но не оставляя лишних следов, которые Вайз на видных местах крайне не любил. – И все же, мы решили поговорить. Давай сначала это. А потом, если захочешь, то мы вернёмся к другому вопросу. На этих словах он ощутимо сильней сжал пальцы на талии и притерся бёдрами к чужому паху, зная, что Вайз от такого готов почти скулить. Так и выходит, сколько бы он не старался вести себя тихо, подавляемый неразборчивый скулеж все равно рвался наружу. Вайза в его руках уже ощутимо трясло, хотелось чего-то большего, чем простые невинные ласки посреди торгового зала кинопроката. Вероятно, Лайтер прав, и им действительно лучше притормозить, пока они со всем не разберутся. Сделать шаг назад и отпустить хоть ненадолго тело, по которому он так неимоверно скучал, кажется кощунством. Но Вайз вынужден так поступить из соображений разума, который несмотря ни на что всё ещё был при нем, пусть и не в до конца здравом состоянии. – Может тогда поднимемся ко мне?... Не в том плане, просто там говорить будет удобней. – Хорошая мысль. Он поднял очки на макушку, подбирая ими часть мешающих прядей, подцепил свою куртку с пола и направился наверх вслед за Вайзом, находу отряхивая кожаную ткань от налипшей пыли. Даже если не знать Вайза до этого момента, то очевидно можно было понять, как он сейчас нервничает. Пусть их весьма тесное приветствие и настроило на более открытый диалог, но общая дерганность читалась в каждом жесте - от того, как Вайз поднимался по лестнице до того, как сел на кровати, по привычке расправляя каждую складку на покрывале. Чертов перфекционист, как же иногда намеренно хочется вывести его из зоны комфорта. Он видел, как выжидающе на него смотрят блестящие зелёные глаза, как брови все ближе сходятся на переносице с каждой секундой его молчания. А он все никак не мог собраться с силами, чтобы рассказать такую правду. Жизнь готовила его ко многому, к самому разному дерьму. Но она не научила его, как рассказывать то, что вроде у других людей считается счастьем, но что потенциально могло разрушить ту идиллию, к которой он, наконец, начал стремиться с Вайзом. Паршиво, вернее сказать, даже дерьмово себя так чувствовать, потому что он не ощущал такого страха со времен своей юности. – Лайтер, что происходит? – Вайз старается говорить спокойно и сдержано, но воспоминания о недавней ссоре все ещё свежи в памяти байкера, так что невероятно, но Лайтер пытается подбирать слова. Они как-то не особо гармонично клеятся в голове, да и он не особо горел желанием произносить монологи. Казалось, что лаконичной истины должно хватить. – У меня есть дочь. Нихуя себе. Именно это звучит в воздухе между ними – для Вайза это ожидаемо потрясение, а для Лайтера долгожданное облегчение. Это ещё не вся правда, но самое главное он, наконец, смог озвучить. И вовсе не удивительно, но после этого появилось ощущение, что ничего страшного на самом то деле не происходит. Вайз же теперь молчал слишком долго, но он не выглядел настолько ошеломлённо, как ожидал Лайтер. Складывалось впечатление, что о чем-то таком прокси мог догадываться. Хотя как о таком вообще можно было подумать, учитывая, что Лайтер ему ничего не рассказал, сказать сложно. Но хотя бы то, что он не стал устраивать сцены, наталкивало на позитивные мысли и вселяло надежду на положительный исход. Ему, очевидно, нужно было время, чтобы принять эту мысль и сделать первые выводы по сложившейся ситуации. Лайтер не торопил, он так и остался стоять около рабочего стола прокси, чуть присев на него одним бедром. Наконец, Вайз будто отмер и более осознанно посмотрел прямо в глаза байкера, будто пытаясь найти в них подтверждение своим догадкам. – Ахуеть… Что ещё я могу на это сказать? Это её я слышал тем вечером по телефону? – Вероятно её, других маленьких девочек у нас не водится. – на такой вопрос хотелось лишь хмыкнуть, для Лайтера ответ казался очевидным. Но он лишь старался спокойно отвечать, чтобы лишний раз не раздражать и так взвинченного в данный момент Вайза. – И давно ты про нее знаешь? О, кажется, прогресс пошел, а вопросы начали приобретать логичность. – Неделю с лишним. Со мной связалась ее мать, просила помочь присмотреть за Эбби. – Так её зовут Эбби... Допустим. И ты вот так просто отнесся к этой новости? – Вайз сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что настроен он достаточно скептично. – Зная тебя, не думаю, что ты бы поверил на слово и вдруг сорвался в никуда. Так что же случилось на самом деле? Вся неуверенность и подавленность будто испарились из тела Вайза, теперь он держался более уверенно. Хотя может этот мальчишка всего лишь пытался храбриться перед ним. Зря, Лайтер точно не чувствовал себя храбрым или хотя бы хозяином складывающейся ситуации. – Я и не сорвался. Вайз, послушай. Я не планировал никуда ехать. Когда мне позвонили, у нас с тобой были планы на выходные. – он сделал пару уверенных шагов в сторону Вайза и присел на корточки перед ним. – Я не стал ничего отменять, потому что мне важно было провести их с тобой. После них я все обдумал. Решил съездить, проверить. Его большие горячие ладони с крупными мозолистыми пальцами осторожно накрыли бледно-худощавые кисти рук Вайза, чуть сжимая их – пытаясь так убедить, что каждому его слову можно верить. – Ну и как? Проверил? – что-то в его словах очевидно задело Вайза, снова сделало едким и саркастичным, однако Лайтер опять не мог уловить тонкости причин смены его настроения. Вайз был для него слишком сложным клубком эмоций, который постоянно приходилось распутывать. И он бы давно плюнул на такие сложности, если бы не любил его так сильно. Вайз щерился на словах, но в остальном сидел спокойно, не пытаясь избегать касаний. Наоборот, его пальцы осторожно проходились по внутренней стороне теплых ладоней, поглаживая кожу круговыми движениями. У них так всегда – на словах могут быть как кошка с собакой, но при этом им обязательно касаться друг друга, чувствовать бьющийся под кожей пульс, перехватывать губами каждый еле слышный томный стон, языком собирать с кожи каждое сбившееся придыхание. Ни минуты не должно было пройти впустую – это было довольно странно, что два не тактильных человека вдруг так изголодались по прикосновениям, но это касалось лишь их двоих. И невероятно подстегивало, если быть откровенными, узнавать, как долго они могут друг друга изводить чувственными ласками, пока один из них не капитулирует. Вот черт, как же сложно не отвлекаться. В этом импровизированном раунде он вполне рисковал проиграть Вайзу. И как же он на самом деле этого желал. Он, не нарушая прямого зрительного контакта, переплел пальцы с Вайзом, показательно поднося тыльную сторону его ладони к своим губам. Язык быстро пробежался по нижней, чтобы касание не было болезненным из-за обветренной кожи. О, он успел заметить, как взгляд прокси жадно метнулся ниже, поймав это короткое движение. Нахально улыбнувшись и также смотря прямо в глаза снизу-вверх, он медленно прикоснулся к тонкой коже, задержавшись на лишние пару секунд. Эффекта должно хватить, чтобы поубавить спесь этого юнца. Может он и желал, чтобы Вайз одержал над ним победу, но совершенно точно не собирался ему поддаваться – он старше, опытней и это дарило определенные преимущества. Чтобы закрепить результат, он, уперевшись коленями в пол, наклонился к заалевшему уху Вайза – да кто бы знал, как прокси кроет от того, что Лайтер на порядок выше и больше его – и низким с хрипотцой голосом прошептал одну единственную фразу. «Не бесись, язва» На Вайза это возымело ровно ожидаемый результат – он замер, предвосхищая последующие действия, внутренне умирая от желания оседлать эти невозможно притягательные бёдра и отложить все разговоры до того, как они насытятся друг другом. Но продолжения не последовало, Лайтер лишь поцеловал его в щеку напоследок этой авантюры и вернулся в прошлое положение. – Так вот о чём я. Удивительная штука – генетика, Вайз. Но я теперь уверен, что не хотел бы быть маленькой девочкой. – непроизвольный смех сам так и рвался сквозь все его усилия держать лицо перед прокси. И на удивление его попытка разрядить обстановку все же сработала, Вайз даже еле заметно улыбнулся. – Кажется у нее есть полный набор, чтобы стать моим клоном. Так что у меня не осталось сомнений. – Сколько лет твоей дочери? – Ей почти шесть. – Многовато. – Вайз мягко коснулся своей узкой ладонью щеки мужчины, любовно оглаживая скулу большим пальцем. Касаться колючей щетины для него было непривычно, но теперь было хотя бы понятно, что у Лайтера просто не было времени на свой внешний вид. – Я понимаю, что ты имеешь право не отвечать, но мне важно знать. Ты предполагал шесть лет назад, что у тебя может родиться ребенок? Не из воздуха же она появилась. И что самое важное, виделся ли ты с ее мамой после? – Вайз. - впервые за весь разговор Лайтер посмотрел на него с очевидным укором в оливковых глазах. – Из капусты она блин вылупилась. Я не образец целомудрия, как мы уже выяснили. Если бы я тогда мог такое предположить, то принял бы на себя ответственность. Но я не знал. И мог бы не знать дальше – мы не общаемся уже много лет. – Тогда что изменилось сейчас? Тебе же не просто так сообщили спустя столько лет. – у Вайза не было сомнений, что ему не врут. Но сам факт появления в жизни его мужчины бывшей возлюбленной, так ещё и с ребенком, был той ещё головной болью и поводом для лёгкого зуда ревности в груди. Они договаривались о доверии, и сейчас Вайз продолжал учиться ему доверять. – У ее матери возникли проблемы с законом за перевозку через границу запрещенных товаров. У Эбби из вариантов был либо я, либо приют на ближайшие годы. Мы в быстром порядке за неделю оформили доверенность. Я не решился оформлять опеку, – он поднял глаза на Вайза, и в них читалось столько чувств – открытость, неуверенность, сомнения, волнения. – Тебе я скажу честно – побоялся. – Тебе бы не оформили её за такой короткий срок. Теперь у Вайза сердце щемило от того, что все это время его любимый человек проходил через столько метаний и переживаний, а его не просто не было рядом, он ещё и создавал дополнительные проблемы своим недоверием. Он нежно притянул голову Лайтера к своей груди, обнимая и ласково перебирая отросшие пряди волос на затылке. Вокруг его талии теплым надёжным кольцом обвились сильные руки, даруя долгожданные покой и умиротворение. Он так мечтал оказаться в этих объятьях, что сейчас все было не столь важным в сравнении с этим мгновением. Лайтер продолжил говорить, уткнувшись лицом ему в область солнечного сплетения, чуть щекоча кожу теплым дыханием и вибрацией голосовых связок. Наконец между ними не было ничего, что мешало бы чувствовать умиротворение и тепло в обществе друг друга. Всё стало правильным. – Я хотел тебе рассказать. Просто тогда мне приходилось думать в первую очередь не о тебе. На некоторое время воцарилась тишина, давая им обоим момент передышки. Вайз думал о том, что это не самый худший итог развития событий – сам себе он еще недавно надумал обстоятельства и похуже. Если Лайтер позволит, то он поможет с воспитанием девочки. До этого момента он задумывался о детях чисто в теории, но когда появилась реальная возможность помочь войти в жизнь маленькой жизни, то в его сердце затеплилась надежда. Эбби не имела к нему никакого отношения, но если они смогут подружиться, то он бы хотел стать для нее временным наставником, а там дальше видно будет. Но неожиданно Лайтер продолжил, выдергивая Вайза из своих раздумий. – Мне жаль, что так вышло. – Ты поступил правильно по отношению к Эбби. Она не могла ничего решать в тот момент и нуждалась в твоей помощи. Мы же с тобой можем все решить сейчас. Меня ведь злила лишь неизвестность. – Я не отказываюсь от тебя. – он плотнее прижался щекой к тонкой ткани футболки, слушая как бьётся родное сердце, отсчитывая каждый мерный удар. Глаза его были прикрыты, и вся поза была расслабленной. – Если хочешь, я бы вас познакомил. – Мне понадобится время, чтобы свыкнуться. Не каждый день узнаешь, что у твоего парня есть ребенок. – бледная надежда забрезжила чуть ярче из-за того, что Лайтер не хотел ограждать его от этой части свей жизни. Всё должно было наладиться. – Но я не против. Она часть твоей семьи, значит однажды она станет так же дорога мне, как и ты. – Вы подружитесь. Тебя дети любят больше, чем меня. Это замечание вызвало лишь веселую усмешку, ведь ему очень хотелось на это надеяться. А счастье в груди словно росло непомерно. Но все равно оставалось то, что еще могло беспокоить тревожного по своей натуре Вайза. – Хорошо. Только пожалуйста пообещай мне, что мама этой девочки не встанет между нами. Я понимаю, что она мать твоей дочери, что она всегда теперь будет в твоей жизни. Я так же не спрашиваю, кто она и как ее зовут – я, если честно, не хочу этого знать. – Вайз запнулся на мгновение, раздумывая, как верней облачить в слова то, о чем он думал на протяжении всего этого разговора. – Мне просто нужно знать, что у нас все хорошо, что у меня все ещё есть право быть частью твоей семьи. – Вайз, иногда ты слишком много переживаешь. – лёгкий щипок на мягком боку и последовавшие за ним несколько грубоватые проглаживания под тканью футболки отвлекали внимание, не давая снова развить благодатную почву для надуманных сомнений. – Если я с тобой, значит так оно и есть. Мне хорошо вместе, большего и не надо. Обещаю. Вайз лишь в очередной раз нежно провел рукой по смоляной голове, приятно массируя кожу у корней, и оставил теплый поцелуй на макушке. Улыбка непроизвольно сама растягивалась на лице при виде такого Лайтера – расслабленного и доверчивого, открытого к любому действию со стороны прокси. А действий хотелось многих – от самых невинных до тех, от которых на утро будет неловко перед Белль за посторонний шум. Лайтер в таких случаях лишь самодовольно ухмылялся, обнимая Вайза со спины и оставляя теплые поцелуи на щеках и плечах, а все извинения выпадали на долю самого прокси. Возможно сегодня не самый лучший вечер для чего-то большего, но вот хотя бы заснуть и проснуться утром в обнимку и окутанным теплом горячего тела, от терпкого запаха его сигарет и сизого дыма перед глазами – самое лучшее развитие событий, какое только может прийти в голову. И Вайз, оставляя все позади, решается. – Останешься переночевать у меня? – Только если пустишь в свою постель. Я может вину ещё не искупил, но диван мне не улыбается. Кажется, все окончательно вернулось в свою русло, и теперь они все могли отдохнуть от лишних переживаний. – Не прибедняйся, ты уже очень давно не оказывался на диване. Да и не за чем. Даже сквозь слой одежды он смог почувствовать, как широко улыбнулся на это Лайтер. Однажды он перестанет прятать свои эмоции от него, но на всё нужно время. Он подождёт. Они смогли сохранить их драгоценное «мы», а малышка Эбби на самом-то деле прекрасно дополнила их пару. – Кстати, а с кем ты оставил Эбби? – Пришлось с Люси. С остальными страшно. Ну будет у нас дочь с манерами, будут у вас общие темы. «Будет у нас дочь». И большего счастья Вайз, казалось бы, не мог испытать, однако…

***

Вайз знатно опешил. Нет, конечно, он бы выразился иначе, но при виде милейшей маленькой девочки язык не поворачивался грубо выругаться. Он и сам удивился, что еще помнил такие слова, как «опешил». Кажется, больше всех в этой ситуации обрадовалась Белль. Эбби оказалась чудесной девочкой, абсолютной копией своего отца, которая стеснительно пряталась за Лайтером от близняшек. А Вайз её уже полюбил как родную.