шторм

Сигма навсегда запомнил свой первый шторм. Запомнил, как закреплял снасти, пока чайки над головой громко вопили, улетая к суше. Запомнил, как бегал по судну и проверял каждый иллюминатор, пока резкие порывы ветра постепенно стихали. Запомнил и закрытую дверь каюты. Тогда волны подбрасывали корабль, гром оглушал моряков, а давление падало столь стремительно, что головная боль раскалывала череп. Каждому матросу тем вечером пришлось несладно. Но гораздо лучше Сигма запомнил, что было после того ужасного шторма. Первые два часа происходила проверка состояния судна и экипажа - самое обыкновенное занятие после любого шторма. Юнги занимались уборкой палубы и починкой такелажа, а один из старших матросов рассказывал молодняку все тонкости восстановления корабля. Сигма слушал не очень внимательно, его внимание привлекло небо. Как-то раз капитан сказал, что после шторма небо бывает удивительно-звёздным, таким ясным и красивым, что глаз не оторвать. Но Сигма пока что видел лишь тёмные облака, сквозь которые едва ли пробивалась луна туманным пятном света. Восстановительная деятельность заняла много времени, хоть нанесённый ущерб был незначительным в сравнении с серьёзными повреждениями, кои судно может получить во время шторма. Экипаж дружно отправился по каютам отсыпаться, но у Сигмы сна не было ни в одном глазу. Возбуждение, сравнимое с не терпением ребёнка в ожидании новогоднего чуда, охватило всё нутро молодого юнги. По неясной причине желание увидеть звёзды было куда сильнее усталости или рассудительности. Сигма дождался, когда любой шум на корабле утихнет, и вышел на палубу, поднимая свои глаза в небо. Тысячи мерцающих звёзд сияли на ультрамариновом небосводе, складываясь в сотни созвездий. Дыхание перехватило от красоты каждого небесного объекта, Сигма вцепился пальцами в фальшборт и шире распахнул глаза, будто стараясь насмотреться на всю жизнь вперёд. Но волны аккуратно перемещали корабль ближе к мелкой группе островов, из воды возникали камни. Сигма стал щуриться, вглядываясь в туман. Появилась угроза для сохранности корабля, об этом стоило сообщить хоть кому-то, а желательно и вовсе капитану. Юнга уже намеревался развернуться и предпринять хоть что-то: поднять тревогу или наобум постучать в любую дверь, но замер. Зрение у Сигмы было отличное и никогда не подводило, а сейчас юноше пришлось протереть глаза, чтобы удостовериться в этом, ведь ему показалось, будто за бортом, в тумане, на одном из камней кто-то сидит. Очертанием существо напоминало человека, Сигма понял это по роскошным волосам, отливающим перламутровым сиянием в свете луны. Пряди струились по телу до поясницы. В руках странного существа был гребень, сияющий драгоценными камнями, зубчаки расчёски мягко распутывали густые волосы. Сигма внимательно смотрел на неизвестное нечто, пытаясь осмыслить происходящее и логически объяснить присутствие кого-то живого так далеко от суши. Тут Сигма резко понял, что смотрит он не на девушку, как он подумал изначально: существо слегка изменило своё положение, и рельефное тело, причём отнюдь не женское, показалось молодому моряку во всей красе. Юноша, сидящий на камнях, согнул ноги, опущенные в воду, и тут Сигма вовсе потерял дар речи, ведь никаких ног у существа не было... Лунный свет отражался от каждой чешуйки лазурного хвоста, туман медленно расступался, демонстрируя русала во всей красе. На одном из глаз была ракушка, полностью его закрывающая, а второй глаз украшал вертикальный шрам. Парень отложил гребень на край камня и повернулся лицом к Сигме, его обескровленные губы растянулись в хитрой усмешке, а глаз будто засияли. В порту, от которого отходили государственные корабли с целью открытия новых земель, был один приличный бар. В это заведение частенько заходили бывалые моряки по возвращению из длительных плаваний. Сигма бывал там лишь однажды, тогда его порядком впечатлил рассказ какого-то пьянчуги о волшебных обитателях морского дна - русалках. Мужчина доказывал, что на Востоке и Севере на них ведётся охота ради продаж, но частенько заканчивается дело несчастьем. Конечно, тогда все посмеялись с его рассказа, каждый посчитал своим долгом пошутить про пагубное влияние алкоголя, но история моряка засел в голове Сигмы надолго и не покидал юнгу. Сейчас Сигма видел доказательство существования тех удивительных существ, он не мог поверить своим глазам и сдвинуться с места, завороженно наблюдая за симпатичным парнем, который уже изящно соскользнул с камня и поплыл к кораблю, ловко маневрируя среди волн. Сигма чуть наклонился за фальшборт, чтобы получше рассмотреть морского красавца, теряя здравый рассудок и всякую осторожность от одного лишь блеска чужих глаз. Русал уже был совсем близко к судну, он смотрел в глаза очарованного Сигмы, а потом исчез под волной. Сигма растерянно моргнул, силясь понять, что произошло. Внезапно крепкое тело выскочило из воды, подобно крупной рыбе, сильная рука схватила воротник хлопчатой рубашки и резко потянула вниз. Сигма успел лишь вздохнуть и задержать дыхание, чтобы защитить лёгкие от солёной воды. События развивались стремительно: сначала парень затаскивал Сигму на дно, игнорируя попытки к сопротивлению, но потом ещё одно тело коснулось юнги, другая ладонь перехватила его и потащила куда-то. И, о чудо, Сигма оказался на поверхности воды! Он глубоко вздохнул и открыл глаза, которые сразу начали неприятно щипать солёной водой. Чьи-то изящные руки тащили его на камни, неизвестный аккуратно положил Сигму на спину. — Ай, Дост-кун, ну за что?! Мне больно вообще-то. — послышался звонкий, озорной голос. Сигма лежал на камнях и глубоко дышал, периодически кашляя. Шевелиться было страшно, он и так побывал слишком близко к смерти совсем недавно. — Хватит топить людей для забавы. Мы топим лишь при необходимости, а этот корабль даже грабить незачем. — голос, принадлежащий Дост-куну, как назвал его собеседник, был спокойным и чуть хриплым. Сигма внимательно слушал диалог, чтобы не пропустить нюансов обитания в подводном мире. — Ой, да ладно тебе, признайся, что ты просто хочешь трахнуть этого парнишку. Ты никогда не запрещаешь мне топить людей! — Сигма напрягся. Озвученная перспектива его не совсем устраивала. — Фу, как не стыдно. Но вообще в него навряд ли поместится, если я захочу, так что это будет более жестокой смертью, чем утопление. — задумчиво озвучил более спокойный голос. После такого заявления Сигму и вовсе начало мутить. — Э, давай ты как-нибудь потом помечтаешь об этом?.. Так вот, ты не позволил мне утопить этого мальчика... — Прошу заметить, что любой другой правитель тебя бы давно изгнал даже за попытку беспричинно утопить человека и привлечь к себе внимание. Там, где пропадают люди, обычно не ходят корабли, а значит и грабить некого. — серьёзным тоном подмечает Дост, а Сигма вспоминает все известные случаи грабежа в море и пропажи моряков. — Ну мы ведь дружим с самого детства! Даже наши икринки дружили, Федя!! — заныл собеседник Феди. Его голос стал громче, а значит он приблизился к Сигме. — Коля, я и разрешаю тебе топить некоторых моряков, потому что иначе тебе слишком скучно жить. — Но тогда почему ты не разрешил утопить этого? Федя ответил молчанием, а Сигма распахнул свои глаза, чтобы взглянуть на звёзды хотя бы ещё один раз. — Я стал наблюдать за ним раньше, чем ты. Он мне понравился, мне не хотелось его смерти. — сквозь зубы ответил русал, признавая поражение. Коля победно усмехнулся и подобрался совсем уж близко к Сигме. — Ты это, извини, что я пытался тебя утопить. Как тебя звать? Ты нас хотя бы понимаешь? — голова Коли уже нависла над лицом Сигмы, он смотрел прямо в его глаза. Юнга лишь испуганно кивнул. — Я Сигма. А вы?.. — юноша видел дружелюбный настрой волшебных существ, но терять бдительность считал опрометчивостью. Он и так уже совершил эту ошибку и попался в руки подводного дьявола. — Это Федя Достоевский, он у нас правитель, важная шишка. А я Коля Гоголь, охраняю Федю, ну и топлю людей, как ты понял. — Гоголь широко улыбнулся и схватил Сигму за плечи, чтобы усадить на камне. Сигма сел и устремил ошарашенный взгляд на Достоевского, которого он ещё не видел. В отличии от Коли этот русал был далёк от идеала мужественности, но каждая черта его внешности говорила о тонкой аристократичной натуре. Очень бледная кожа отдавала едва заметным бирюзовым оттенком и просвечивала вены, худоба тела граничила с нездоровой. В больших фиолетовых глазах, идентичного оттенка с хвостом, красиво отражалось звёздное небо. Волосы средней длины были собраны в аккуратный хвостик. Фёдор протянул руку Сигме и с лёгкой улыбкой рассмотрел «добычу» вблизи. Матрос и подводный правитель пожали руки, юноша заметил, что рука Достоевского очень холодна. Коля тем временем заплетал свои волосы в косу, от усердия высунув язык. — Сигма, раздевайся. — неожиданно просит Коля, переглянувшись с Федей. — Что?!.. — Сигма опешил и замер от недоумения. — Понимаешь ли, у нас есть два варианта. Первый - утопить тебя. Но ты нравишься мне, поэтому я не хочу таким заниматься. А вот второй вариант - обратить тебя в русала. Делаем мы такое чрезвычайно редко, хоть ритуал и не особо сложный, но ты очень даже подходишь на роль исключения. — объяснил Достоевский и стал ждать решения Сигмы. Юноша задумался. Он отправился в плаванье и обучился на моряка, чтобы найти своё место, найти своих людей, найти дом. Всю свою жизнь, начиная от бедного детства и постоянных избиений, и заканчивая тяжёлой работой на судне, Сигма искал дом, тепла, хорошего отношения. Он располагал к себе людей, но всегда был лишь «приятелем» или «хорошим знакомым», а раз у юноши не было даже друзей, то о семье и любви не могло идти и речи. Во время плаванья, Сигма хотел обнаружить шанс на что-то хорошее, так может быть это он и есть? — Я советую тебе согласиться. У нас просто шикарно, Федя сделал наше государство самым великим на всём океанском просторе! Так почему бы тебе не увидеть это своими прекрасными глазками, а? — Коля задорно улыбается и мотает хвостом из стороны в сторону от нетерпения, а Федя хмыкает с прикрытыми глазами, посчитав чужое изречение хорошим комплементом. — Хорошо, я согласен, но что это за ритуал? — Сигма нерешительно кивнул и набрал в грудь воздух. — Съесть одно растение, потерпеть боль, ну и всё. — лаконично рассказал Федя, пожав плечами. — Коля, сплавай за копьём и книгой. Гоголь нырнул в воду и уплыл, а Сигма остался наедине с Достоевским. Несмотря на то, что Федя даже не покушался на жизнь юнги, Сигма его опасался, причём куда больше, чем Коли. Но в то же время Фёдор странно притягивал к себе и распологал. Сигма, не отводя взгляда от Феди, начал расстегивать мокрую рубашку. Вся одежда доставляла ему дискомфорт, было холодно и мокро, моряк даже начал замерзать. Он стянул липкую рубашку и отложил на край камня, а руками обнял своё тело, чтобы хоть немного согреться. — Холодно? Сигма кивнул. Федя подполз к нему чуть ближе и коснулся чужого плеча, оценивая температуру человеческого тела. Ладонь Фёдора удивила Сигму ещё при рукопожатии: она была тёплой, практически горячей, а никаких перепонок между пальцев не было. Сейчас Достоевский приобнял Сигму, согревая окоченевшего мальчика, и мореплаватель буквально растаял от приятного тепла. Забыв про страх, Сигма прижался ближе к Достоевскому, не думая даже об опасности - ему было просто очень хорошо. Коля вернулся минут через пять, в одной его руке было копьё из металла с полупрозрачным наконечником, а подмышкой он сжимал массивную книгу, страницы которой были тонкими листами серебра, а обложка представляла собой золото, украшенное бриллиантами. Гоголь удивлённо посмотрел на своего друга, неподвижно сидящего в объятиях Сигмы, а потом посмотрел и на Сигму, чьи глаза были блаженно закрыты. — Ого, уже обжимаетесь? Ну, Сигма, так держать, видать быстро вольёшься в коллектив. — хмыкнул Коля, выискивая нужную страницу книги. Сигма смутился и что-то пробурчал, но от тепла не отстранился. — Что ж, приступим к ритуалу. Сигма, сними обувь и штаны. — Трусы тоже снимай. — вякнул Коля, за что тут же получил взгляды, полные осуждения. — Я шучу-шучу, чего вы так реагируете-то? Только сейчас Сигма обратил внимание, что к копью в руках Гоголя был привязан какой-то мешочек. Коля потянулся за ним и достал сгусток водорослей, радостно улыбаясь — Съешь это. — попросил Достоевский, когда Гоголь протянул неприятную субстанцию Сигме. Юноша послушно кивнул и засунул водоросли в рот. Пережёвывать было противно, зубы плохо справлялись с однородной массой, а водоросли никуда не девались изо рта. Параллельно Сигма стянул штаны и ботинки, аккуратно сложил всю свою одежду и сел на камень, прижимая колени к груди. Федя снова приобнял его, за что юноша благодарно ему кивнул. — Сигма, глотай. — Оо, я смотрю, ты уже даже фразочки тренируешь? Фу, ну ты и извращенец, Федя! — Гоголь хихикает, наконец отыскав нужное заклинание. Достоевский закатил глаза, но ничего не сказал, перебираясь ближе к книге. — Сигма, можешь лечь звездой посередине этого камня? Больно будет только в один момент, и то не сильно. — предупредил Федя, пока будущий русал послушно исполнил просьбу. Фёдор прокашлялся и глубоко вздохнул, морально подготавливаясь к ритуалу. Он начал читать, но Сигма не понимал ни слова, ведь Достоевский издавал вовсе неземные звуки: он странно шипел на высоких тональностях, а иногда к этой какафонии добавлялся и свист. Испуганный Сигма почувствовал, как его ноги начинают медленно склеиваться, будто два магнита, а в груди загорается жар. К своему ужасу моряк понял, что он не может шевелиться, постепенно сознание охватывала паника. Холодно больше не было совсем, практически всё тело горело огнём, парень слышал, как быстро стучит его сердце, и как быстро Фёдор читает неясное заклинание. Горячей шеи Сигмы коснулось холодное остриё копья. Оно ярко светилось непонятным образом, будто магическая сила, содержащаяся в нём, пыталась вырваться наружу. Парень понял, о каком моменте говорил Фёдор, когда обещал боль: остриё копья надорвало нежную кожу и оставил аккуратный порез, а следом ещё один, но чуть ниже. Схема повторилась и с другой стороной шеи, Сигма зашипел от боли и зажмурил глаза. Всё закончилось столь же внезапно, как и началось. Боль ушла, температура тела нормализовалась, а любой дискомфорт покинул тело юноши. Фёдор довольно осмотрел своё творение и кивнул, протягивая руку Сигме, чтобы помочь ему сесть. — Поздравляю, Сигма. Теперь ты в наших рядах. Сигма пару раз моргнул, а потом опустил взгляд на свои ноги. Точнее более это ногами не было, теперь на камне лежал изящный хвост, покрытый нежно-фиолетовыми чешуйками с серебряным отливом. Юноша внимательно оглядел новую конечность и подвигал хвостом, чувствуя себя странно. Машинально рука потянулась и к шее, на которой вместо кровоточащих ран теперь были сокращающиеся отверстия. — Ого... — только и смог выдавить из себя юнга, пока наблюдающий некоторую неопределённость собственных чувств. — Поплыли домой, Сигма. Прервал Гоголь Достоевский. Он протянул Сигме руку и мягко улыбнулся, утягивая его за собой, в воду. И почему-то сейчас Сигма был точно уверен, что он действительно приплывёт домой.