Пастель

— Ох, а вы тоже готовите что-то новое? — женщина в возрасте мягко опустила слегка трясущуюся ладонь на мое оголенное колено. — Честно говоря не знаю. Сейчас слишком много маленькой и быстрой работы — простые фотосессии для магазинов и журналов. А вот на подиум все никак не зовут. — Тихо произнесла я, в конце хихикая и провожая взглядом проходящую перед нами модель. Рядом послышался лишь понимающий вздох. Морщинистая ладонь исчезла с колена и заставила голые ноги снова покрыться мурашками от холода.  В помещение было достаточно людей, но казалось, что только я здесь мерзла и периодически вздрагивала. На мне было длинное черное платье, с элементами кружева, и высокие черные сапоги от Versace. Как-никак показ известного бренда должен откликаться и на приглашенных гостях. Но сегодня переживаний было больше обычного. До этого мне приходилось работать лишь фото-моделью, отделываясь снимками для рекламы какой-либо одежды или украшений. Но всегда хотелось пройтись по подиуму. Показать всю свою женственность и грациозность именно там.  Сосредоточиться на проходящих мимо моделях оказалось куда труднее. Да и все окружающие не особо старались это делать. Вокруг — одни дизайнеры, исполнители, известные личности. И сегодня мне придется поговорить с одной из них. Так близко прикоснуться к тому миру моды, о котором я всегда мечтала.  Донателла Версаче — та, кто решила дать мне шанс. Мой хороший друг, тесно связанный с различными модными домами, как очень продуктивный дизайнер, отправил мое портфолио Донателле, замолвив словечко. И она действительно пригласила меня, попросив обсудить с ней все после состоявшегося показа. Оглядывая все вокруг, чувствовалось будто я в другом мире. Все такое чуждое — темное, серьезное и сексуальное. Действительно, все люди сидящие вокруг были будто на одну социальную ступень выше меня и это вносило как страх, так и жуткий интерес.  Показ проходил в Милане, но это почти не чувствовалось. Люди вокруг шептались почти только на английском, лишь иногда можно было услышать незнакомую речь от людей, прилетевших вместе откуда-то из-за границы. Я снова неловко оглядываю присутствующих. У всех в руках телефоны или же те заняты беседой с кем-то с соседних мест. А я лишь складываю руки на коленях, берясь двумя ладонями за небольшой клатч и перекидываю ногу на ногу, поправляя задравшееся платье.  Темные пряди спадают к зоне декольте и я неловко откидываю волосы обратно назад. Отчего-то мой взгляд устремляется вперед, сквозь проходящих моделей. И вижу её. Донателла сидит также грациозно и аккуратно, как подобает креативному директору бренда. И даже столь знатная и важная здесь персона не отдает свое внимание моделям.  Она опустила голову чуть вбок беседуя с кем-то, кого было куда труднее разглядеть. Свет из прожекторов заставлял хмуриться, но интерес не убирал. И наконец, как только перед глазами промелькнула одна из моделей, уходящая с подиума обратно, удалось сфокусировать взгляд и зацепить свой взор на образе.  Глаза, будто фотоаппарат, сменили размытую картинку на четкую. Рядом с Донателлой сидел парень, кивающий собеседнице, но не отводящий взгляд от моего лица.  Холод пробежался по спине от самой поясницы до лопаток и остановился где-то в районе шеи. Взгляд был холодный и твердый. Он смотрел, чуть склонив голову вниз так, что его подведенные темным карандашом глаза стали выглядеть еще глубже. Пугающе. Строже.  Я нервно сглатываю слюну, но держусь так же стойко. Смотрю ему прямо в глаза и замечаю как он ухмыляется, продолжая делать вид, что так сильно увлечен монологом креативного директора.  Дыхание спирает и я прикусываю нижнюю губу, задумываясь слишком сильно, тем самым слегка съедая темную помаду на губах. Откидываюсь на спинку мягкого кресла, не отводя взгляда от его глаз.  Точно, Хван Хенджин. Такого сложно забыть. Он же вроде выступает в Южной Корее? Любимец Донателлы и по совместительству Принц Versace. Настоящий змей искуситель. Кажется его глаза впервые теряют интерес к моим и лишь на долю секунды опускаются на темно-красные губы, тут же возвращаясь обратно. И он продолжает играть. Перекидывает ногу на ногу и ставя локоть на колено, упирается выпяченным пальцем в нижнюю губу.  И я бы соврала если бы не сказала, что это выглядит чертовски сексуально. Мы были даже не знакомы и виделись впервые, так что все, что сейчас происходит вводило в ступор, но окунало в бескрайний интерес.  Внезапно все начинают хлопать и закончив показ одной из коллекций, удаляются отдохнуть. Я хаотично начинаю осматривать всех вокруг, наблюдая за тем, как люди собираются и идут в большой зал, уборную или на улицу. Хватаю маленькую сумочку с колен, и стуча сапогами, направляюсь вместе с толпой в одну из комнат, в надежде убрать перед глазами этот образ. Помещение оказалось очень просторным. Местами горел приятный теплый свет, делая большой зал уютным и слегка мрачным. Я же направилась к закускам, чувствуя, как желудок стягивается в тугой узел. То ли от голода, от ли от нервов.  Действительно. Не каждый день удастся поговорить с настолько важным человеком в мире моды. Я быстро откусываю край тарталетки, смотря за тем, как пару крошек падают на белую скатерть стола.  — T’as d’beaux yeux, tu sais? Голос послышался неожиданно, прямо над ухом. Я слегка отпрыгнула, ставя недоеденное угощение обратно на поднос. Персонал же, подумав, что оно меня больше не интересует, сгреб его в мусорное ведро. И пусть. — Что простите? — Мои глаза нервно захлопали и я даже не знаю от чего больше: что сам Хван Хенджин, твердо смотрящий на меня мгновение назад, теперь стоит рядом со мной, или то, что он, будучи парнем из Азии, разговаривал со мной на французском. — Вы же француженка, верно? — Он хихикает и снова ухмыляется, не сводя с меня своих холодных, но в то же время игривых, глаз-пуговок.   — Это имеет такое большое значение? — Оцепенение пропадает, и приподнимая уголки губ, я нервно смеюсь и поворачиваюсь обратно к столу, потянув руку к подносу и совсем забыв о том, что оставшийся кусочек уже был где-то в мусоропроводе. Черт.  — Донателла искала вас, но вы так быстро сбежали. — Его же рука элегантно потянулась к бокалу с шампанским, и поднеся тот к губам, он схватил свободной ладонью второй, указывая им в мою сторону. — Не против?  Шампанское это последнее, что я хотела употребить перед встречей с креативным директором. Так что лишь пожав плечами и отрицательно покачав головой, отвернулась в сторону. Хван поставил бокал обратно, махнув на парня за стойкой рукой, прося оставить их одних. И он ушел. Человек просто ушел со своего рабочего места по прихоти любимчика Донателлы. Интересно. — Как вас зовут? — Он снова отпивает игристое и смотрит на меня исподлобья. Словно хищник. Он играет, но продолжает быть отстраненным и серьезным.  — Флер. — Я сама не замечаю как говорю это с акцентом — на своем родном языке.  — Флер значит — цветок, верно? — Хенджин облокачивается на стол с закусками и тянется к одной из них.  Если бы так сделал любой другой парень, то выглядел бы как минимум бестактно и глупо. А он все делал изящно. Казалось в такой позе, где он вальяжно облокачивается на предмет интерьера, я должна была видеть в нем простого парнишку, а он казался произведением искусства.  — Хван Хенджин. — И в привычной для корейцев манере кланяется.  Я, совершенно не привыкшая к подобному, лишь слегка наклоняю голову, надеясь, что это сойдет за приветствие.  — Ох, вот ты где.  Я слышу голос сзади и оборачиваюсь. В нашу сторону идет Донателла, раскинув руки в стороны, будто для крепких объятий. Донателла — мать — вашу — Версаче.  Хотелось ругнуться и закашлять, но все будто стало поперек горла. Она подошла ко мне очень близко и действительно взяла меня по бокам за руки. Спасибо, что не обняла, а то я точно бы не сдержала какого-нибудь странного писка.  Хван улыбается, продолжая жевать закуски, и заправляет темную прядь за ухо. Обнажает множество проколов и золотые серьги. Дорого. Сексуально. Элегантно.  — Ты же Флер Дебюсси, верно? — Она игриво старалась произнести мои имя и фамилию, добавляя кривой французский акцент.  И все же как они были похожи. В своей игривости, манере общения. Скорее Хван уже слишком сильно пропитался всей этой роскошью и понял какого это, быть так близко к высокому миру моды. 

***

На протяжении всей нашей встречи, она лишь что-то щебетала мне на ухо, ярко улыбаясь и иногда беря мою ладонь в свою. Мне казалось, что я слышу ее лишь в пол уха, потому что параллельно я рассматривала все, что попадалось на глаза: высокие потолки, проходящих мимо людей и красиво украшенные комнаты.  Донателла рассказывала мне историю Versace, и честно, слушать ее из уст той, кто к ней причастен, куда приятнее. В момент мы вновь остановились около маленького банкетного столика, где порции с десертами почти что закончились. И один человек тоже оттуда куда-то исчез.  — Флер, ты замечательная девушка. Красивое лицо, острые, но в то же время аккуратные черты, утонченная фигура. — Она сделала небольшую паузу, и раскинув руки, оглядела меня с ног до головы, — И я ни за что не поверю, что за твоим портфолио не гонятся множество модных домов.  Она тихо рассмеялась и я, неловко краснея от подобных комплиментов, поддержала смех, поправляя волосы.  — И что самое главное, — та перешла совсем на шепот, беря мои ладони в свои, — несмотря на твою деликатную скромность, я вижу в тебе стиль бренда — дерзость, роскошь и оригинальность. Приходи завтра на примерку и фотосессию, посмотрим как ты смотришь в наших объективах.  Я благодарно поклонилась и произнеся тихое «спасибо», вместе с ней поплелась обратно к месту показа, чувствуя как все еще пылают мои щеки, а сердце колотится так, будто прямо сейчас выпрыгнет и вернется на место.  Я вновь сажусь, поправляя платье и глаза, пусть и неосознанно, но сразу устремляются туда, где располагались Донаттела и Принц. Сейчас же они что-то с интересом обсуждали, но все равно не теряли лица и говорили плавно, что можно было понять по большим паузам каждого.  Свет снова выключают, и многие начинают хлопать под объявление выходящих моделей. А я, держа спину ровно, лишь чувствовала как темные глаза прожигают во мне дыру. На мгновение устремляю взор в его сторону и ловя острый, словно укусы, взгляд, продолжаю его игру. Что ты задумал, чертов Хван Хенджин?