Борьба

Мороз коснулся меня под лопаткой, вынудив поежиться. Я проснулся, но совсем скоро вновь возжелал впасть в беспамятство. Вернуться в сон, где слабо угадывались человеческие черты. Голоса. Вокруг была лишь серость. Или я просто не мог различить ничего иного? Безостановочно гудела голова. Холодно. Попытка встать увенчалась успехом, хоть крепость ног моих вовсе не вызывала доверия. Я попытался сделать шаг, но едва не рухнул, потому спешно прекратил свои порывы. Неизбежность. По ощущениям, я пробыл в этом богом забытом месте больше нескольких месяцев. Или лет? Время здесь тянется невыносимо медленно, а мои биологические часы всегда сбоили. Я просыпался, а после вновь впадал в беспамятство. Здесь не существует понятий "день" и "ночь". Нет привычного ощущения времени, на которое люди привыкли полагаться. Здесь нет людей. Я человек? Справа мелькнуло что-то красное. Новый цвет, выбивающийся из общей цветовой палитры! Это вызвало у меня неподдельный восторг, но вскоре я умерил свою радость. Моя рука. Сквозь пелену, застилавшую мой взор всё время нахождения здесь, я разглядел кровоточащую рану на предплечье. В горле мгновенно образовался ком, мешающий дышать, а внутри всё сковало от животного ужаса. Я вспомнил. След от укуса огромной пасти. Я помнил её. Помнил боль, которая непременно возникла вновь, стоило лишь представить, как стальные челюсти смыкаются на моей руке. Стискивают, разрывают плоть. Я знал, что это не конец. *** Я всё ещё помню эту тварь. С того момента не забывал, не мог упустить эту крупицу информации, дающую мне хоть какую-то опору, хоть и основанную на страхе. Я знаю, что я не один, и это вселяет надежду и ужас одновременно. Я больше не видел её. Вернее, не уверен, что это была она, но слух, в отличие от зрения, оставшийся в изначальном своём состоянии, то и дело улавливал шорохи и скрежет. И каждый раз, не имея возможности подкрепить свои предположения зрительно, мой мозг рисовал образы окровавленных челюстей. С каждым разом они становились всё реальнее. Я слышал их лязг. Мне страшно. *** Некоторое время назад я пытался закончить всё это. Прекратить тот кошмар, что накрыл меня в одночасье и не отпускал до сих пор. Провал. Я пытался удушить себя лоскутом ткани, оторванным от моей одежды, но не прошло и десяти секунд, как вернулись они. Огромная стая в мгновение накинулась на меня, принялась трепать моё тело, словно тряпичную куклу. Боль. Ужасная боль пронзала моё тело, и я кричал, кричал и заходился в истерике, пока пасти, рыча и повизгивая, отрывали от меня куски. Я потерял сознание. *** Я не умер. Это стало главным открытием за последнее время. Я очнулся. Потрёпанный и изорванный, словно действительно был не из плоти и крови, а ткани и дешёвой набивки. Жизнь оставалась со мной. Как и боль, резавшая моё тело. С этого момента я надеялся лишь на сны, дававшие мне надежду. Жаль только, что с попытки моего самоубийства они стали в разы тише и невзрачнее. *** Моему организму не чужда регенерация. Я не только выжил, но и почти пришёл в норму. Лежал в луже собственной крови, думал и спал. Смотрел сны и набирался сил. Похоже, скоро я окончательно смирюсь с тем, что отсюда нет выхода. *** Здесь нет ничего. Я убедился в этом, спустя долгие, долгие хождения по этой холодной пустоши. Я не ел и не пил, и голод с жаждой мучили меня. Разрывали изнутри, и, готов поклясться, каждый раз я ждал смерти. Я больше не мог этого вынести. Несколько пробуждений назад (я не смог обозначить иную систему изменения времени) в голове появилась идея. Безумная, невозможная, но разве возможно выжить без еды и воды такое количество времени? Раньше я всегда пытался скрыться. Утопал в ужасе, стоило раздаться лишь шороху со стороны. Теперь же, кажется, я впал в последнюю стадию отчаяния. Или безумства? В любом случае, я решил, что больше не буду в страхе бежать от опасности. Мне нужна еда, и единственное живое, что есть в этом месте помимо меня – существа, чей рык я слышу за своей спиной. Я буду бороться за жизнь, но если нет – обрадуюсь и смерти. *** Я убил её. Убил и выяснил, что эти твари тоже боятся смерти. Боятся, ведь исчезли, стоило одной из них взвизгнуть в последний раз под моим натиском. Я не знал, откуда взялись силы в моём измученном, но живом теле, но был рад их присутствию. Теперь уже я вгрызался в плоть, отрывая куски, смакуя каждый из них. Я зверел, но насыщался. Голод наконец начал отступать. Я победил. Густой, тяжёлый сон накрыл меня с головой, и я повиновался. Упал в его объятья, не думая о том, что будет дальше. Я знал, что победил. *** Я открыл глаза, и на мгновение мне показалось, что я ослеп. Яркий свет ударил в меня, ввёл в ужас, но паника быстро отступила. Несколько секунд, и картинка перед глазами начала проясняться. Я моргал. Чувствовал своё тело, угадывал в силуэтах перед собой листья комнатных растений на подоконнике, незамысловатую мебель. Слуха коснулся размеренный писк по левую руку от меня. Через секунду меня придавила тяжесть, и я с трудом различил человеческие черты. Женские. Какая-то женщина повисла у меня на шее, сжимая меня и оставляя под скулой мокрые следы. Она шептала моё имя и плакала. Я был жив.