Ты шутишь?

— Ты ж точно уверена?... — с недоверием уточнил Вальдхар. Он сидел на кровати в секретном модуле, закинув ноги, и выжидающе смотрел на Лайетану снизу вверх.       Лайя не ответила сразу. Вместо этого она решительно шагнула вперёд и уселась прямо ему на бёдра, почувствовав, как его мышцы напряглись под её весом. — Абсолютно, — без тени сомнения отрезала Лайя. — Давай… Попробуем.       Лицо Каталонес стало медленно приближаться к нему, но тут взгляд Вальдхара обеспокоенно покосился в сторону, и он неожиданно для Лайи отпрянул. — У-уно моменто, принцесса! — Вальд поднял палец, мол, «подожди», и наклонился в сторону к рядом стоящей тумбочке с сидящим на ней плюшевым медведем. И поспешно развернул игрушку в противоположную от кровати сторону. ​      Лайя не смогла сдержать смешка. — Серьёзно? — она скептически выгнула бровь, всё ещё посмеиваясь. — Что? Мистер О’Флафферти — приличный медведь, вообще-то, а не куколд какой-нибудь! — полуобиженно, полувесело (кажется, заразился чужим смехом) воскликнул он. — Ладно-ладно! — она вскинула руки в примирительном жесте, её голос до сих пор чуть-чуть дрожал со смеху. — Лишь бы ты от этого спал спокойнее по ночам. ​      Вальдхар мягко улыбнулся ей в ответ и прильнул обратно. Его пальцы коснулись её запястья, затем медленно скользнули вверх к ладони. — Ну что, принцесса… — его голос стал ниже. Он переплёл их пальцы, с заметной хрипотцой в голосе добавил — продолжим? ​      Лайетана почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. То ли от нетерпения, то ли от страха она почувствовала, как внутри неё что-то скукожилось. Уголок её губ неуверенно дёрнулся вверх, она боязливо сглотнула скопившуюся слюну: — Д-да… — её голос слегка осип, но она поспешно откашлялась и решительно кивнула ему. — Да, давай. Вальду повторять дважды не нужно было. Его рука прошлась по её талии, притягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись. Лайя почувствовала тепло его кожи даже сквозь одежду, и её дыхание участилось. Горячий, будто печка, как обычно… — Холодно? Ты дрожишь, — чутко заметил он, его губы почти касались её уха.       Мимо, мысленно усмехнулась Лайя. Абсолютно мимо. — Не дрожу, — попыталась бравировать Лайя, но тело её уже не слушалось.       Вальдхар усмехнулся, и его смех, тёплый и бархатистый, разлился по её коже, как горячий шоколад. Он плутливо цокнул языком: — Врёшь как дышишь, принцесса.       Его губы постепенно спускались по линии её челюсти — сначала лёгкие, почти целомудренные прикосновения, затем более уверенные, моментально леденеющие на сыром бункерном воздухе влажные следы. Внезапно он нашёл то самое уязвимое место — нежный стык между челюстью и шеей, где кожа была особенно тонкой, а пульс отдавался явственнее. Зубы Вальдхара сжались в аккуратный, но отчётливый укус, заставивший Лайю резко выгнуться, невольно обнажив шею перед ним ещё больше. — М-м! — с её сомкнутых в сплошную линию губ сорвалось мычание, больше похожее на стон, чем на протест.       Тут же его язык заскользил по укушенному месту, тёплый и успокаивающий, но пальцы на её бёдрах лишь впились глубже, не давая отстраниться. Воздух резко покинул её лёгкие — она судорожно втянула его сквозь сжатые зубы, руки машинально обхватили его плечи. Но почти сразу напряжение сменилось, когда поцелуи перешли в нежные, как будто виноватые...       Его пальцы вскоре разжались на её бёдрах, но вместо того, чтобы окончательно отстраниться, начали своё коварное путешествие наверх. Медленно, с невозмутимой уверенностью, они скользили по её бокам, невесомо вырисовывая невидимые узоры на коже через тонкую ткань одежды.       Лайя зажмурилась, ощущая, как её собственное тело предательски отзывается на каждое прикосновение. Эти чёртовы пальцы — ловкие, опытные — сначала впились в неё с такой силой, что казалось — вот-вот останутся синяки, а теперь вдруг сменили страстную хватку на эту… невыносимо медлительную нежность. Она ненавидела это — ненавидела, как её дыхание сбивается, как кожа под его ладонями вспыхивает мурашками, и как внутри всё сжимается в предвкушении следующего касания. Она ненавидела потерю контроля над собой в чужих руках. И хуже всего было это тянущее тепло, разливающееся по низу живота, когда его губы стали мягче, словно извиняясь за первоначальную грубость — фальшиво, должно быть, но от того не менее действенно. — Каждый твой вздох — музыка для моих ушей, — сердечно прошептал Вальдхар, его губы слепо мазнули по её виску, — и я, похоже, начинаю разучивать ноты наизусть... ​      «Ну что за кретин! Даже сейчас!…», подумала Лайетана и даже захотела демонстративно закатить глаза на такую дебильную метафору, но очередной поцелуй в шею снова выбил из неё всё желание бунтовать, заставив спрятать лицо в изгибе шеи Вальда.       Её тело отзывалось чрезмерно живо: кожа под его пальцами вспыхивала жаром, мурашки разбегались вслед за каждым движением, а дыхание сбивалось в неровный, прерывистый ритм. Она чувствовала, как ткань её униформы прилипает к спине, как учащённо бьётся сердце — и всё это из-за этих проклятых умелых рук, которые, казалось, знали её тело лучше, чем она сама. «Неужели он просто отрабатывает заученные приёмы? Те же касания, те же ласки, что доводили до дрожи других девушек до меня? Мы все такие шаблонные?...» — грустно пронеслось в голове Каталонес.       Его пальцы, достигнув талии, замерли на металлической пряжке поясного ремня. Лайя почувствовала, как холодный металл дрогнул под его прикосновением, прежде чем раздался характерный щелчок расстегивающейся пряжки. Кожа под тонкой тканью формы вздрогнула, когда ремень ослаб, и синклитовская форма внезапно стала сидеть на ней совсем по-другому — просторнее, ненадёжнее. — Я так давно мечтал это сделать... — он самозабвенно потёрся щекой о её шею, пока пальцы неторопливо находили молнию на спине, словно растягивая удовольствие на подольше. — Каждый день в этом сраном бункере...       Его руки скользнули под ткань её униформы, обжигающе жаркие на её талии. Она вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, её тело само потянулось к нему, будто ища большего контакта.       Но в самый неподходящий момент в голове у неё вдруг промелькнуло: «Почему он вообще так хочет меня?». Вдруг всё это стало казаться ей… искусственным.       Лайя закусила губу, стараясь проигнорировать ненужные сомнения. Молния расстегнулась с тихим шипением, обнажая плотно прилегающий топ под униформой. Вальдхар на мгновение замер, его дыхание заметно потяжелело, когда он подцепил край ткани большими пальцами. — Поможешь мне, принцесса? — попросил он, и его обычно уверенный голосе вдруг осип. — Подними руки, красавица.       Лайетана послушалась, скорее на автомате, чем осознанно, но в тот момент, когда ткань зашелестела, поднимаясь вверх, по ее телу пробежала тревога. «Красавица» — такая простая лесть, а в горле уже стоял комок. Он же не всерьёз... Это просто слова... Она резко вдохнула, но не отстранилась. Вместо этого она потянулась к его водолазке, стягивая её вверх дрожащими пальцами. — Тише-тише… Подожди. — её собственные руки уже некрепко ухватились за подол его водолазки, но он поймал её запястья, мягко прижав к своей груди. — Не спеши так, — Вальдхар хихикнул, и в этом его смехе не было привычного озорного звона — он был нежный и трепетный.       Лайя замерла, чувствуя, как под её ладонью бьётся его сердце. Быстро. Очень быстро. Она замерла, ощущая под ладонью учащенный ритм его сердца. «Он тоже волнуется?» — нелепая мысль, от которой в груди приятно ёкнуло. Этот стук — быстрый, неровный, совсем не похожий на обыденное самодовольство Вальда — заставил её поднять глаза. В этот момент их взгляды встретились — её растерянно-испуганный и его... странно спокойный. Не то чтобы он не был возбуждён — Лайя прекрасно видела его часто вздымающуюся грудь и расширенные зрачки. Но в тот момент в его глазах читалось что-то ещё — терпение, которого она никак не ожидала увидеть у всегда суетливого Вальдхара.       Ее взгляд скользнул вниз — к его губам, слегка приоткрытым, к напряженной челюсти, но во взгляде... Во взгляде читалась какая-то невероятная нежность.       Лайя невольно прикусила губу, чувствуя, как ее щеки вновь вспыхивают жаром. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, когда его большой палец начал медленно поглаживать запястье Лайетаны, описывая невидимые круги. — Вальдхар… — имя сорвалось с её губ пораженным шепотом, будто боясь спугнуть момент.       Первый лишь приподнял брови, его губы дрогнули в едва уловимой улыбке. В этот момент что-то щёлкнуло — его выражение вдруг изменилось, вернулась привычная озорная искорка в глазах. — А это мы ещё даже не начали, — он хохотнул и его губы скользнули к уголку её рта. Она замерла, ожидая… Но поцелуя так и не последовало. Вместо этого Вальдхар внезапно откинулся назад, разглядывая её с игривым любопытством. — Что? — растерянно заморгала Лайя. — Ничего, просто любуюсь, — он сдержанно улыбнулся. — Ты очень красивая, когда краснеешь.       Лицо Лайи резко исказилось, как будто его слова обожгли её сильнее, чем все предыдущие прикосновения. — Ну зачем ты это делаешь?!       Он замер, его рука всё ещё застыла в воздухе там, где секунду назад касалась её лица. — Прости-прости! — сразу же виновато встрепенулся Вальдхар, мысленно перебирая всевозможные свои ошибки. Наверное, борщанул он все-таки, с поддразниваниями… А может он в принципе границы её переступил? Но он же конкретно сейчас ничего такого не сделал… — Ты это, если не готова — то не будем! — Да не в этом дело, придурошный! — Лайя до боли в костяшках сжала кулаки, её ногти впились в ладони. — А в чём?! Я мысли читать не умею, уж извиняй, моя хорошая! Я если что не так делаю, так ты ска— поддавшись чужому настроению, он тоже сорвался на обиженный крик, но был прерван на полуслове. — Вот в этом! — она резко ткнула пальцем в пространство между ними, глаза блестели от нахлынувших чувств и подступающих слёз. — Твои эти... дурацкие комплименты! Лололошка проболтался, что в начале ты специально строил из себя этакого обаяшку, чтобы меня зацепить. Но теперь-то зачем продолжать? Я же уже... — голос окончательно сломался, следующие слова прозвучали уставше, обречённо, — я уже твоя. Тебе не нужно дальше мне врать!       Вальд непонимающе потупил взгляд. — Не понял. — он нахмурился. Но достаточно скоро выражение его лица потускнело от осознания. — Ты себе не нравишься?       Лайю дёрнуло. В её голове оно, как будто, звучало слегка трезвее. — Да в смысле «не нравлюсь»? Есть просто объективный взгляд на вещи и—… — Лайя. — Вальдхар пресёк её. — Да, не нравлюсь! И я не жалуюсь, моё тело абсолютно соответствует тому, как я с ним обращаюсь. Просто слышать от тебя все эти комплименты — это так… — она безрадостно прикусила губу. — Это так глупо! Я же не слепая, я себя в зеркале видела.       Лайя грустно вздохнула и свернулась калачиком, тщетно прикрывая свою наготу. — Так и я тебя видел, принцесс, ну… — он нежно взял её щёку в свою ладонь. — Ну ты чего?... — Да ты бред какой-то несёшь, вот чего! — её голос дрогнул. — Да в смысле бред, Лайя?! — воскликнул Вальдхар. — Тебе что, никто до меня не говорил, какая ты красивая? Да я в жизни не поверю!       Когда это началось? Да чёрт его знает. Говоря по факту — это с ней столько, сколько она себя помнит. Пока она была дюшессой, говорить ей комплименты было в порядке вещей, каждый человек в здравом уме хотел подмазаться к человеку с её титулом. Это был банальный акт вежливости, который воспринимать всерьёз не было никакого смысла. А когда это достигло пика? Наверное, с попадания в Организацию. Сложно дальше воспринимать себя как полноценную личность, не то что девушку, когда ты только и делаешь, что мараешь руки в крови. Ты теперь не человек, о нет, отныне ты — инструмент, которому отведена своя роль в поддержании исправной работы мироздания. Ну а что касается твоей индивидуальности — не обижайся.       Лишь однажды она смогла поверить, будто она что-то большее, чтобы потом увидеть, как все её надежды изгоняют гнить в подвалах вместе с тем, кто эти надежды ей дал. И так подумав, даже он никогда не делал комплименты её внешности… Тристан хвалил её за талантливость, за добросердечность, за преданность… Но никогда не заикался о её внешних качествах. Тогда Лайя об этом не задумывалась, ведь в синклите так много разных рас, кардинально отличающихся по физиологии — выделять чью-то конкретную внешность попросту странно, но теперь…       Теперь почему-то у неё на душе заскребли кошки. — Лай, ты только не обижайся. Ты у меня очень-очень умная… — Первый щёлкнул её по носу и она в ответ смешно поморщилась. — …Но ей богу, така-а-ая дура иногда!       Он подполз к ней ближе, бережно притягивая к себе за плечи в аккуратные объятья. — Слушай, я не знаю, что тебе пришлось пережить… — с тоской протянул Вальд. — Но теперь ты здесь. Со мной. И ты мне очень-очень нравишься. Честно-пречестно. — Я понимаю, и ты мне тоже! Но… — Лайя понуро пожала плечами, не обнимая его ответно. — И ты меня пойми, мне сложно вот так тебе поверить…       Вальдхар прижался губами к её плечу, тихо угумкнув, и Лайя почувствовала, как его низкий голос отдаётся лёгким гулом в её теле. — Знаешь… — она не видела его лица, но кожей почувствовала его хитрую улыбку. — Я думаю, я знаю, как мы поступим…       Вальдхар внезапно отстранился, его глаза сверкнули озорным огоньком. — Мы сделаем так, — он ловко уложил Лайетану на спину одним вальяжным толчком, и прежде чем она успела возмутиться, его губы уже прижались к её животу. — Это же твой первый раз?       Несмотря на то, что Вальдхар для неё — не первый романтический партнёр, до этого как таковой близости у неё… Действительно не было. Тристан никогда не был особо тактильным существом и, как ёжик, в основном сам избегал контакта — «Лайя, давай не будем торопиться?», «Лайя, давай в другой раз…» и тому подобные отговорки она выслушивала целыми километрами. А Лайя никогда и не настаивала — для неё их отношения были выше чего-то настолько приземленного. Но в глубине души ей всё равно было чуть-чуть грустно после каждого его отказа.       Каталонес неловко отвела взгляд и кивнула. Вальдхар понимающе кивнул ей в ответ. Он приподнялся на локтях, глядя на неё снизу вверх. — Значит сейчас тебя «по-царски» обслужим, как ты того и заслуживаешь! — он заговорщически ей подмигнул. — Приподнимись-ка на минутку.       Лайя послушно приподнялась, и Вальдхар быстрым движением стянул с неё брюки, обнажая стройные ноги. Они тут же оказались в ласковом плену его рук, скользящих от лодыжек вверх, к внутренней стороне бёдер, заставляя её кожу покрываться мурашками. Она инстинктивно свела колени, с позором закрываясь от него. — Ты слишком напряжена... — он оставил лёгкий поцелуй на острой коленке, без особого труда раздвигая колени обратно. — Расслабься, принцесса. Не подведу.       Лайя затаила дыхание, когда его пальцы зацепились за резинку трусов. — Можно? — он вскинул взгляд к ней наверх, и в его интонации было столько уважения, что даже если бы она захотела отказаться, то не смогла бы. Лайя кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       Вальдхар медленно стянул последнюю преграду, и его дыхание замедлилось, когда он впервые увидел её полностью обнажённой. — Блять… — он пораженно выругнулся, его кадык дернулся. — Ты реально совершенство. — Если б я знал, что все эти мучения приведут меня вот сюда — ошарашенно промямлил Вальдхар. — То я б хоть дважды через всё это прошёл, чесслово…       «Вот сейчас совсем заврался», подумала Лайя, но видя, что он уже явно бредит в моменте, не приняла это близко к сердцу. Согласиться заново пережить конец времени ради секса, пусть и гипотетически — это, конечно, сильно.       Вальдхар опустил голову ниже, его дыхание обожгло нежную плоть влагалища. Первое прикосновение языка заставило Лайю пискнуть с непривычки, — широкий плоский мазок снизу вверх, затем точное круговое движение вокруг её клитора. — Ты... ты не должен… — Лайетана предприняла жалкую попытку образумить своего любовника, но её голос сорвался на стон, когда его язык нашёл особенно чувствительное место. — Должен, — он оторвался, с безумными искрами в глазах, и твёрдо заявил, чтобы Лайя наверняка услышала. — Обязан. — Ты слишком много говоришь… — недовольно буркнула Лайя. — Ещё бы! — Вальд расстроенно хмыкнул. — Если бы я молчал, ты бы своей дурной башкой думала, что я не в восторге. А я — в восторге. В полнейшем.       Лайя взвыла от собственной беспомощности и откинула голову на подушку. — Ты невыносим. — Лайетана сокрушенно прикрыла глаза. Она пыталась звучать сухо, но её снова передёрнуло, как от разряда тока, когда его большой палец спустился к её складкам. — А ты — неотразима. — он прильнул к её лицу, осыпая покрасневшее лицо клюющими поцелуями, пока кончики пальцев ласкали клитор, и продолжил перечислять: — Умная, — поцелуй в лоб — милая, — в щёку — смелая… — в уголок рта. — То есть вот это м… Кхм… Мистера О’Флафферти смущать не должно, по-твоему? — Каталонес перебила его и застенчиво отвела взгляд, не зная куда себя деть. — Ничего страшного, — Вальд невозмутимо мотнул головой. — пусть слушает и завидует, какая ты у меня замечательная! — И куда же вся его «приличность» вдруг делась?… — она скорее горько, чем насмешливо усмехнулась.       Вальд отмахнулся и наигранно закатил глаза. — Ай, да если честно, он тот ещё блядун! Просто выделывается больно много. — пробурчал он.       Ни на секунду чужие пальцы не прекращали своё дело, заставляя Лайю периодически подпрыгивать на месте. Вальдхар сравнял лицо с ней, оставив какие-то жалкие сантиметры пространства между ними. Взгляд напротив заметно потемнел, из-под полуприкрытых век он добавил: — Я, кстати, не договорил. Ещё ты ужасно сексуальная. — томно выдохнул мироходец слова ей прямо в губы и, наконец, увлёк её в долгий, чувственный поцелуй.       В нём не было ничего скромного — только тягучее, жадное, взаимное «наконец-то», вырвавшееся наружу после всех их перепалок. Его губы двигались уверенно, но не грубо — скорее, с настойчивостью человека, который знает, чего хочет. Его язык прошёлся вдоль линии её губ, прежде чем настойчиво, но не спеша углубиться внутрь. И Лайя ответила ему тем же — её собственные губы, сначала нерешительные, теперь двигались в унисон с его темпом, не желая уступать. Когда Вальдхар в один момент отпрянул, Лайя по инерции потянулась вслед за ним, губы ее оставались приоткрытыми, влажными от их смешанной слюны, а во взгляде сверкнула лёгкая досада.       Его глаза, всё ещё мутные от желания, распахнулись с возникшим, почти комическим, осознанием. Вальдхар смотрел куда-то ниже лица Каталонес. — А про вас-то я совсем забыл!… — с деланным (а может быть и нет…) трагизмом ахнул мироходец и одним плавным движением переместился ниже, к её груди. — Ч-что ты... — её голос сбился, когда пальцы его свободной руки начали играться с соском, крутя и слегка щипля его. — Зачем?… Она же маленькая… — Какая, нахуй, маленькая? — чуть не поперхнулся воздухом от возмущения Вальд. В его глазах пробежало что-то хищное, но до одури восхищённое. — Она идеальная… Глаза невольно зажмурились, когда по телу разлилась странная слабость — приятная, расслабляющая. «Да почему… Почему от таких простых слов...» — но закончить мысль ей не удалось даже про себя. — Да ты посмотри на них! — Вальдхар с трепетом огладил её. — Идеальный размер. Чтоб в ладонь помещалась.       Его большой палец снова провёл по соску, уже затвердевшему от недолгого трения, и у Лайи перехватило дыхание. — Какая же ты… Нереальная… — завороженно прошептал он, опускаясь к соску. Его губы обхватили упругий бугорок, а язык стал вырисовывать медленные круги вокруг ареола.       Где-то в глубине сознания мелькнула мысль отстраниться — слишком уж откровенно её тело реагировало на каждое движение этого дурацкого языка. Но вместо этого спина сама собой выгнулась дугой, подставляя грудь ещё ближе к его распухшим губам. — Я… Т-твою мать, я по-моему скоро… — Лайетана зажмурилась от ощущений. Вальдхара было слишком много — на груди, меж ног, под кожей. — Кончаешь? — мироходец воспрянул, отлипнув от её груди с нелепым чпоком и, как в бреду, фанатично затараторил: — Б-бля… Кончи мне на язык, прошу, принцесса…       Лайя резко встряхнула головой, её глаза широко распахнулись — испуганные, шокированные. — Н-нет, ты что, Вальдхар, я не буду! — воспротивилась Каталонес. — Бу-дешь. — почти пропел по слогам Вальд и в его глазах блестнул вызов. — Потому что знаешь, что выбора у тебя нет.       Лайя еле успела заметить, с каким голодом он облизнулся, прежде, чем его голова снова исчезла между её ног. Он, судя по всему, продолжил бормотать ей какие-то глупости — она не слышала, но могла догадаться по исходящим вибрациям.       Её пальцы с опаской сжали простыни, когда волна нарастающего удовольствия стала слишком сильной, чтобы её сдерживать. — Вальдхар, я... — голос сорвался на высокой ноте, — Я же сказала, что не... М-мх!       Но было уже поздно. Тело выгнулось на очередном мазке языком, полностью выходя из-под контроля, а его имя на её губах превратилось в нечленораздельный выкрик, когда волна в конце концов накрыла её с головой.       И Вальдхар, этот наглый, невыносимый, прекрасный идиот, не подумал отстраниться ни на секунду — лишь крепче вцепился пальцами в её бёдра, принимая каждую судорогу до последней капли, как если бы это было самым ценным подарком в его жизни. — Ну вот, — он лениво облизнул губы и с передразнивающей интонацией добавил, — а говорила «не буду, не буду»… Густая тишина натянулась между ними, разрываемая лишь шумными вздохами. Лайя застыла, уставившись в потолок стеклянным взглядом — её грудь вздымалась, а пальцы машинально комкали простыню, будто пытаясь ухватиться за реальность, пока последние посторгазменные судороги растворялись в раслабленных мышцах. Всё её существо зависло в подвешенном состоянии между стыдом и необыкновенным послевкусием эйфории. — К-как тебе только такое может нравиться! — она запрятала лицо в ладонях.       Вальдхар уныло простонал. — Снова-здорово, блин, Лайя! Да я в жизни не видел девушки привлекательнее тебя! А я, на минуточку, — он раздражённо прищурился и ткнул пальцем себе в грудь. — некоторые цивилизации пережил! — Да я не знаю! Это ведь унизительно должно быть, нет?… — неловко пролепетала она, её голос был слегка приглушен её руками. — Тьфу! Да ну тебя! — насупился Вальдхар, но почти сразу смягчился. Он ласково потёрся щекой о её оголенное бедро, как довольный кот. — Не понимаешь ты эстетики добротного кунчика…       Увидев, что шутка (впрочем, в каждой шутке доля шутки) совсем не разрядила обстановку, Вальд глубоко вздохнул и потянулся к её запястьям. — Лай… Убери руки, пожалуйста… Я хочу тебя видеть. — Каталонес сначала неуверенно сделала щелку из пальцев, а потом открыла лицо полностью. — Вот так, молодец.       Он нежно заправил прилипшую от пота к лицу прядь ей за ухо. — Ну вот, совсем другое дело, — ласково прошептал Вальдхар. — Теперь я вижу самую наипрекраснейшую из всех миров девушку.       Лайя фыркнула, но на этот раз не сдержала робкой благодарной улыбки. Она уже слегка протрезвела и вдруг вспомнила, что Вальд даже куртки с себя не сбросил за всё это время. — Слушай, а… А как же ты? — безрадостно отметила Лайетана. — М? — Вальд озадаченно вскинул брови и, похоже поняв о чём речь, его губы искривились в нервной улыбке. — А… Д-да не парься. Уже не нужно. — Это как? — Лайя нахмурилась, наклоняя голову вбок. В голове мелькнуло несколько догадок, но ни одна не складывалась в понятную картину.       Вальдхар лишь неуверенно пожал плечами, избегая её взгляда. Его пальцы бездумно постукивали по ее колену, выбивая какой-то непонятный ритм. — Ну, понимаешь... — он сделал неопределенный жест рукой, — Оно как бы… Само… Разрешилось.       Лайя захлопала ресницами. В выражении её лица виднелась странная смесь стыда с гордостью. Она открыла рот, чтобы расспросить подробнее, как такое возможно в принципе, но передумала. — А... — только и смогла выдавить она, чувствуя, как по щекам разливается тепло.       Вальдхар громко вздохнул и неловко почесал затылок. — Ой, вот только давай не смейся… — пробормотал он, и уголки его губ дрогнули в смущенной ухмылке.       Лайя закусила губу, не зная, как реагировать. С одной стороны — смешно. С другой — почему-то безумно трогательно. — Значит, я... — она запнулась, подбирая слова. — Да, значит, — перебил он, наконец подняв на нее взгляд. В его глазах светилось что-то теплое и немного дурашливое. — Ну теперь-то ты мне веришь?       Лайя рассмеялась, по-доброму, и чмокнула его в щёку: — Ну, может быть… — признала она, обвивая руками его шею.