Животные Инстинкты

Снежнеград. Довольно интересный городок, даже по меркам Подземелья. *** Но Фриск сейчас думал совсем не о том. Человек окунул свои руки в снег, отмывая кровь и стряхивая пыль со своего сиреневого свитера с розовыми полосками. Бросив взгляд на клинок, который лежал в кармане его коричневых шорт, лицо Фриска исказила ухмылка, наполненная яростью и истинным безумием. Эти чёртовы монстры. Разве они заслуживают жить, заслуживают дышать воздухом? Ведь если их не станет, ничего не изменится. Человечество ведь давным-давно заточило монстров под этой горой, так какая разница, живы они, или нет? А пропавшие дети? Да кому не похуй-то? Можно списать на очередную попытку журналистов поднять рейтинги. Фриск усмехнулся, эти на первый взгляд бессмысленные рассуждения действительно давали его мыслям танцевать. Но ему сейчас не до интима, он отправился дальше. Перейдя через хлипкий деревянный мостик, он услышал хруст сломавшейся ветки позади него. Чёртов комик. Санс. Скелет Санс. Воспоминания о том, как этот шутливый мудила задыхался и боролся за свою жизнь в зале суда заставляли Фриска дрожать от удовольствия, а лицо расплывалось в широкой ухмылке. Эти хрипы, а эта фраза : "Папайрус, тебе что нибудь нужно?" Уморительно. Ему правда так дорог его пустоголовый братец? Фриск повернулся и пожал руку Сансу, через силу. Он не мог терпеть его улыбку, не мог терпеть его тупорылые каламбуры и то, каким он кажется счастливым* "Приятель, ты чего такой хмурый? Трюк с подушкой-пердушкой не понравился? Да ладно, у всех свое чувство юмора" ** Фриск был отчасти согласен с этими словами. У него тоже свое чувство юмора. Ему уморительно смотреть на мучения и страдания. Прям до слёз, вызванных истеричным смехом. И вот опять этот идиот рассказывает про своего брата, опять. И опять Фриск стоит за этой уродливой лампой, выслушая спор между братьями. Их голоса словно впивались прямо в мозг, заставляя его плавиться. Один вечно кричит, другой шутит, прям дуэт на все блядские времена. *** Фриска тошнило от этого надругательства над едой, которые Папайрус назвал СПАГЕТТИ, иногда тошнило до рвоты. Этот привкус гнили во рту, пережареное мясо, политое каким-то томатным соусом. Эту субстанцию с трудом можно было проглотить, что уж тут говорить про переваривание. Гадость... *** И вот, Фриск и Папайрус стоят посреди снежной бури, скелет опять проговаривает свою речь, но человеку плевать. Его разум затуманен лишь одним. **