Я люблю тебя, каким бы ты нибыл

Nothing is eternal. Everything is destined to end.

На кухню медленно, немного шатаясь, вошёл человек. Сонно потирая глаза, тот открыл холодильник. Увы, в нём мышь повесилась. И даже попытка закрыть и сново открыть холодильник не помогла. Еды всё ещё не было. Поморгав пару раз, дабы убрать сонную пелену с глаз, Ту Тайм закрыли холодильник и сели за стол. Почесав затылок, они всё же встали и включили чайник. Чай, слава Богу, всегда был в запасе. В магазин идти не хотелось. Вообще. Ничего не могло заставить Ту Тайма выйти из дома. На улице мерзкая погода. Солнце светит с такой яростью, словно решило уничтожить человечество, выжечь всех кто выйдет на улицу. При этом ветер дул с особой резвостью. Он обдавал потоками раскалённого воздуха, совершенно не освежая. Ту Тайм могли ещё долго причитать о отвратительной погоде, но чайник засвистел. Культист поставили на стол кружку и кинули в неё пакетик. Залив всё это кипятком, они, даже не вынимая заварку из кружки, отхлебнули кипяток. Горячая вода обожгла горло, но Ту Тайм не обратили на это внимания. Было до одури плохо. Уже почти полностью лёжа на столе грудью, Тайм случайно опрокинули кружку с чаем на стол. Жидкость растеклась по всей поверхности. И до этого плохое настроение упало в минус. Но пришлось встать и взять тряпку, дабы вытереть стол. От обиды и злобы хотелось закричать. Но даже вертеть языком было лень. Проведя пару раз тряпкой по чаю, Ту Тайм остановились. Не хотелось делать ничего. Ни есть, ни пить, ни вытирать этот чёртов чай, который словно специально разлился именно тогда, когда ему так плохо! Гнев не давал ни вздохнуть, ни выдохнуть. —К чёрту! Задрало! С обидой и злостью Тайм швырнули тряпку на стол, прямо в лужу чая. Из-за удара мокрой тряпки об жидкость, в стороны полетели брызги. Пару брызг попали на руки Культиста. Казалось, настроение и так в минусе, но негатив пробил дно. Глаза расширились, а зрачки ссузились. Левый глаз задёргался. Руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Каждая мышца в теле напряглась. Хотелось зарыдать. Как маленькое дитя бросится в объятья родителя. Но они были одни. Нет никого рядом готового сейчас ему помочь. Ту Тайм вытерли руки о полотенце, так и оставив на столе мокрую тряпку, перевёрнутую кружку и лужу чая. Бросив взгляд на стол, желание находится на кухне исчезло в конец. Вялой и шатающейся походкой, культист пошли к себе в комнату. По пути собирая все углы. Хотелось не просто плакать, хотелось рыдать. Но глаза были сухи. Ни единой капли не упало. Казалось, словно все слёзы исчезли, и не получалось выдавить из себя ни капли. Дверь в комнату была открыта. Он жил один в съёмной квартире. Постоянно менять работу и иметь своё жилище тяжело. Из-за его приверженности культу, его без конца гонят с одной работы на другую. То на клиента набросился с ножом, то просто ведёт себя агрессивно и неподобающе. Ну и с чего это его не жалуют? Все же нормально. А однажды, когда он устроился кассиром в одну пиццерию, казалось, что он наконец то нашёл место, где сможет проработать больше месяца. Его жаловали и не ругали бесконечным потоком ругани. Там был какой-то очень хороший менеджер. Увы, Ту Тайм не запомнили его имя. Но он был добрым, помогал освоится и решал все вопросы. Но спустя три дня, в пиццерию завалился какой-то ребёнок и сжёг её к чертям собачьим. Тогда, стоя у горящего здания, вместе с пиццерией сгорали их мечты о постоянной работе. Садясь на кровать, Тайм нащупали на стуле стоящем впритык(тумбочки не было, деньги не позволяли) бритвенное лезвие. Боль помогала. Она заставляла чувствовать хоть что-то помимо гнева и печали. Она разливалась тёплотой по венам и давала эстетическое удовлетворение. Руки культиста давно были покрыты шрамами. Одни из-за удовольствия, другие во имя Спавна. На предплечии красуется прекрасный шрам в виде символа Спавна. Он очень старался, когда вырезал его. Но в этот раз лезвие легло на кожу левой руки. Немного надавив, медленно, наслаждаясь каждой секундой, каждым всплеском боли, Ту Тайм провели бритвой по руке. Кровь начала собираться в бусинки и стекать по руке, капая на пол. Улыбка тронула лицо. Безумная улыбка. Во второй раз лезвие начало давить сильнее, а порез был глубже. С него каплями крови стекала чистая боль. Как же красиво. Собираясь в третий раз нанести себе рану, как по щеке скатилась слеза. Такая разрядка была необходима. Они сново чувствуют. Боль в запястье мигает как свет на заброшке. Слезы медленно, но верно стекают по щекам. Как от гнетущей тишины в голове отвлекает стук в дверь.

***

На улице был чудесный денёк. Солнце светило, одаривая своим теплом землю, желая согреть каждого нуждающегося в нем. А лёгкий ветерок не давал перегреться. В руках был пакет с яйцами, гречкой и макаронами. Он слишком хорошо знал своих друга, и был уверен, что они сидят дома и голодают, не желая сходить в магазин. Но забота о самом любимом человеке на свете, не давала оставить всё как есть. По этому ноги несут его по знакомому адресу. В последнее время, Ту Тайм стали тише и спокойнее. Это сезонная депрессия. Универсального решения этой беды нет. Есть лишь факт, сначала тебе хорошо, но потом плохо. Это пройдёт, но так будет повторяться всегда. Хорошо, плохо, сново хорошо, сново плохо . Это замкнутый круг. Из него не сбежать. И пусть он ничего не может исправить, но он хотя бы может помочь облегчить это время. И его солнышку сново будет хорошо . Сново будут отчаянно бегать с работы на работу, пытаясь оплатить аренду, ибо попросить друга помочь — слишком. Не хотят они его напрягать мол. Сново будут шутить и звать гулять, сново будут счастливы. Нужно лишь переждать это время. Стоя перед дверью, Азур на секунду замирает. Кажется, словно что-то не так, слишком тихо. Может они спят? Но уже очень поздно. Или может... Стоп. Просто постучать, а потом узнает. Ритмично отстучав три идеальных стука по двери, Азур стал ждать. Тишина. Неужели и вправду спят? Ещё раз постучавшись, он услышал тихий звук. Значит не спят. Но почему не открывают? Ладно, это же его друг. Они сами ему ключи дали на такие случаи. Ключ плавно вошёл в замок и с тихим щелчком открыл дверь. Зайдя внутрь и заперев за собой дверь. Азур увидели на столе разлитый чай и тряпку. Это странно. Что произошло? Поставив пакет с продуктами на пол, Азур громко сказал: —Это я Ту Тайм! Я пришёл навестить вас В спальне тихий скип кровати. Видимо его друг встал с неё. Подойдя к комнате, Азур видит культиста, который прячет руки за спиной. С его стороны это однозначно незаметно и верх гениальности, но по факту это очень заметно. Очень. —Ох, Азур, я не знали что ты сегодня решил навестить нас. Как дела? Неловко улыбнувшись Тайм наклонил голову вправо. Еле заметные дорожки слёз на его лице почти высохли. Кажется он их стирал когда зашел гость. —Что случилось? Тяжело вздохнув, Азур задал очевидный для него вопрос. —Ничего! Всё в порядке! Наверно, если бы не дрожащий голос, помятый и печальный вид, Азур ему бы поверил. —Я знаю как тебе становится плохо. Ты можешь мне довериться. Я тебя никогда не брошу. В глазах Ту Тайма промелькнула непонятное чувство. Кажется, на секунду блеск его глаз вернулся. Но после, поджав губы в тонкую линию, Тайм перестали прятать руки. Глаза устремили взгляд в пол. Они чувствовали вину. —Ох... Перед ним была руки. Одна держала лезвие, а со второй стекла кровь. Бритвенное лезвие с небольшим сткуом упала на пол, а слёзы с новой силой потекли из глаз. —Прости... Азур молча взяли с стула пачку бинтов. Там лежали ещё и пластыри, но порезы были слишком глубокие. Легко надавив на плечо друга, тем самым заставив того сесть на кровать, Азур сам сел и начал туго перевязывать запястье. Ту Тайм смотрели в пол. Они чувствовали стыд. —Всё будет хорошо. Ты знаешь, пройдёт время, и тебе станет лучше Бинты туго накладывались друг на друга. —Прости, я просто отвратительные... Замерев на секунду от таких слов, Азур, закончивший с перевязкой, посмотрел в глаза Ту Тайма. —Ты замечательные. Ты не виноваты ни в чём, ты лучшие на свете Взяв в обе руки ладонь Тайма, Азур осторожно коснулся её своими губами. Сново подняв свой взгляд на культиста, он, смотря прямо в глаза, сказал: —Я тебя люблю, каким бы ты ни был. Ты моё солнце Взгляд удивлённых, но так благодарных глаз был устремлён прямо в глаза напротив. Секунды не прошло, как самые близкие и нужные сейчас друг другу люди крепко обнялись. Вместе они смогут пройти сквозь любые трудности. Теперь они вместе. Они вместе. Вместе. Вместе? —Я тебя люблю, каким бы ты нибыл. Ты моё солнце... —Азур... Прошу, прости меня.... Над бездыханным телом склонился человек, горько роняющий слёзы над телом самого родного для него человека. Он совершил огромную ошибку. Он не сможет простить её себе. Он не сможет её исправить уже никогда. Его счастье возымело конец.