M1NT

      Клуб “M1NT” был местом, где стирались границы. Богачи и подпольные дельцы, наивные студентки и уставшие от жизни бизнес-леди — всех их объединяло одно: они хотели забыться. И лучшим проводником в мир иллюзий был Вэй Усянь.         Он смешил гостей похабными шутками, ловко жонглировал бокалами и никогда не пил за чужой счёт. Даже когда пьяная блондинка в платье за 3000$ настойчиво сулила ему «вечер, который он не забудет», он лишь подмигивал и наливал ей безалкогольный мохито. — Эй, Вэй! Ты же знаешь, что я люблю покрепче!— капризно надувала губы клиентка.   — А я знаю, что завтра тебе на совещание в 9 утра,— смеялся он, ловко перехватывая её руку, тянущуюся к бутылке текилы.  

***

Дверь закрылась. Тишина.       Не та, что приносит покой — а та, что душит, давит на виски, заставляет уши улавливать каждый звук собственного предательского дыхания.       Вэй Усянь сползает по стене на пол, подтягивая колени к груди.       Он рукой выуживает из кармана смятую пачку, зубами выдёргивает сигарету и тут же, щурясь, зажигает. Едкий дым дешёвого табака мгновенно заполняет тесную подсобку. — И снова ты мне портишь жизнь Лань Ванцзи, даже когда тебя рядом нет. — с горькой усмешкой произнес Вэй Ин, уткнувшись лбом в собственные колени.       По щекам катились слёзы. Не от страдания или горечи — от безысходности. Сигарета была отброшена куда-то на пол, а мужчина, обхватив колени и покачиваясь, безуспешно пытался успокоиться.       Стерев слёзы руками, он вновь достаёт сигарету и на этот раз докуривает её до конца. Потом, уже как ритуал, с шипением тушит о запястье. Непонятно, зачем он так делал — от этого легче не становилось.

***

      Первый класс старшей школы. Зима уже вступила в свои права, и на улице пошёл первый снег. Это выглядело завораживающе - хлопья снега, словно пушистое одеяло, медленно укрывали землю. Увидев это, Вэй Усянь, не раздумывая, выбежал на улицу в одной тонкой рубашке, забыв даже накинуть куртку. — Идиот! Ты же без шарфа! — Лань Ванцзи, хмурясь, снял свой белоснежный шарф с вышитыми облаками и плотно обмотал им шею Вэй Усяня. — Ой, а Лань Чжань волнуется за меня? — Вэй Усянь игриво подмигнул, чувствуя, как пальцы Лань Ванцзи слегка дрожат у его шеи.

***

      Мужчина тряхнул головой, словно пытаясь согнать с себя дымку воспоминаний. Он достал из кармана блистер и, закинув таблетку, проглотил её, не запивая.       Вэй Усянь вернулся в зал. Хотя ему казалось, что он отсутствовал целую вечность, на самом деле прошло не больше десяти минут. Он снова занял место за стойкой, натягивая свою фирменную улыбку.       Вкус таблетки смешался с сигаретным пеплом на языке, создавая знакомую горечь. Точно так же горько было осознавать, что прошлое продолжает прожигать его изнутри, несмотря на все эти годы.       Дверь клуба открылась с нарочито громким звоном колокольчика. В проёме стоял Цзян Чэн — в строгом сером костюме от Armani, с лицом, выражавшим скорее профессиональную озабоченность, чем гнев. Как успешный управляющий сетью элитных отелей, он здесь явно был не для развлечений.       Цзян Чэн подошел к стойке и достал телефон, прокрутив историю банковских операций: — Ты действительно думаешь, что мы не заметим ежемесячные списания 428 юаней в аптеку при больнице Гуанхуа? Мать видела этот платёж в семейном мобильном банке.       Вэй Усянь замер с бокалом в руке: — Вы... отслеживаете мои расходы через общий семейный аккаунт Alipay? — Не меняй тему. Доктор Чжан случайно упомянул о твоих рецептах, когда мать консультировалась у него по поводу мигрени. — Цзян Чэн намеренно положил рядом с бокалом официальную справку из психиатрического отделения. — По закону мы можем запросить твою историю болезней, если заподозрим... — Ладно, А-Чэн, давай забудем. Скажи что-нибудь, чтобы госпожа Юй не злилась... — Вэй Усянь тяжело вздохнул. — И... шицзе, только ничего не говорите ей. Не желаешь чего-нибудь выпить? — Без прежней веселости он механически вытирал бокал.       Цзян Чэн замер на секунду, его пальцы сжали край стойки так, что костяшки побелели. В глазах мелькнуло что-то — не гнев, не раздражение, а усталое понимание. — Выпьешь? — повторил Вэй Усянь, уже без надежды, просто чтобы заполнить тишину. Цзян Чэн резко выпрямился, поправил манжету рубашки. — Нет. Мне рано утром лететь в Гонконг, — его голос звучал ровно, но в нём не было привычной резкости. рубашки. — Но если к пятнице ты не появишься на ужине... Мать сама приедет сюда. И она не станет стучать в дверь, Вэй Ин.       Он развернулся к выходу, но на последних словах обернулся: — И прекрати тушить сигареты о руку. Это отвратительно пахнет.       Дверь закрылась с тихим щелчком — не хлопком, не грохотом, а именно так, как закрывают её люди, которые больше не собираются возвращаться. Вэй Усянь опустил взгляд на свой ожог — свежий, ещё розовый. — Отвратительно? — он усмехнулся. —А ты видел, как пахнет моя жизнь, А-Чэн?

***

(Шанхай, элитная старшая школа "Гусу Лань") День первый. 7:15 утра.       Вэй Усянь влетел в школьные ворота за минуту до звонка, с разорванным рукавом формы и синяком под глазом. Вчерашняя драка во дворе его старой школы оставила следы — не только на лице, но и в личном деле, которое он сжал в мятой папке. — Опоздание. Нарушение дресс-кода. Физические повреждения, — раздался за его спиной ровный, как гонг, голос.       Вэй Усянь обернулся.       Перед ним стоял юноша в безупречной форме — воротник застёгнут на все пуговицы, волосы убраны в идеальный хвост, а взгляд... Холодный. Как лезвие. — Лань Ванцзи. Староста, — представился он, доставая журнал нарушений. — Твоё имя? — Вэй Усянь. Гений, хулиган и новая головная боль вашего директора, — он ухмыльнулся, нарочито развязывая галстук.       Лань Ванцзи не моргнул, записывая: — Дополнительно: неуважение к старшим. Десять страниц классики к завтрашнему дню.       Толпа учеников захихикала. — Ой, Лань-лаобань, давай договоримся! — Вэй Усянь шагнул ближе, папка с его "делом" упала на пол.       Листы разлетелись. Среди них — справка о смерти родителей и приказ об усыновлении семьёй Цзян.       На секунду в коридоре повисла тишина.       Лань Ванцзи медленно наклонился, поднял бумаги... и неожиданно вложил их обратно в папку, не глядя. — Конфуций «Великое учение». К завтрашнему утру, — повторил он, но рука с пером дрогнула, оставив кляксу на странице журнала.       Вэй Усянь замер. — ...Спасибо, — прошептал он так тихо, что, казалось, никто не услышал.       Лань Ванцзи уже уходил, но на последних словах обернулся: — И зашей рукав. Выглядит отвратительно.

***

      Вэй Усянь влетает в квартиру, с силой захлопывая дверь. Внутри - привычный адский бардак: одежда разбросана по полу, гора грязной посуды на кухне уже начала жить собственной жизнью, а пустые банки из-под энергетиков образовали хрупкую пирамиду у стены.       "В выходные обязательно приберусь", - мысленно клянётся он себе в очередной раз, прекрасно зная, что это враньё. Ногой отодвигает груду футболок и пробирается к шкафу.       Семь минут спустя он более-менее готов: синий костюм-тройка идеально сидит на нём, простая белая рубашка и криво завязанный галстук - времени на идеальность уже не оставалось. Часы показывают 14:40. — Чёрт, опять опаздываю, — сквозь зубы выдыхает он, автоматически засовывая руку в карман за сигаретой, но тут же останавливает себя. — Не сейчас.

***

Отель "Лотос", банкетный зал "Пион".       Дверь с грохотом распахнулась, прервав размеренную речь Цзинь Гуаншаня.       В проеме стоял Вэй Усянь – слегка запыхавшийся, с растрепанными ветром волосами и тем самым знакомым до боли кривым галстуком. — Простите за опоздание, господа! – он широко улыбнулся, делая театральный поклон. – Я наконец-то прибыл!       За столом воцарилась ледяная тишина.

***

      Цзян Чэн метнул убийственный взгляд в сторону сводного брата. Глаза мадам Юй искрили яростью, а Цзян Фэнмянь в усталой покорности потирал переносицу. Лишь Цзян Яньли, сидевшая рядом с мужем, тепло улыбнулась Вэй Усяню. Остальные члены семей встретили его появление без особого восторга.       Цзинь Гуаншань растянул губы в фальшивой улыбке, а Цзинь Цзысюань фыркнул, не выпуская талии Яньли из объятий. Не Хуайсан приветливо кивнул другу, тогда как Не Минцзюэ окинул его холодным оценивающим взглядом. Лань Цижэнь смотрел с тем же школьным презрением, Лань Сичэнь сохранял вежливую улыбку, а Лань Ванцзи... Лань Ванцзи не изменился в лице, его выражение оставалось абсолютно бесстрастным.       Увидев человека, ставшего причиной всех его душевных терзаний, Вэй Усянь замер на месте. Сердце бешено колотилось в груди, а в горле застрял неприятный ком. — Садись, — прошипела мадам Юй, указывая на единственное свободное место.       Прямо напротив Лань Ванцзи.       Вэй Усянь грациозно (если можно назвать грациозным спотыкание о ковёр) плюхнулся в кресло. — Ну что, коллеги, о чём беседовали? — игриво осведомился он, ощущая, как знакомое жжение разливается по шраму на запястье.       Лань Ванцзи медленно поднял глаза.       Одна секунда. Всего одна секунда зрительного контакта — и пальцы под столом начали жить собственной жизнью, нервно постукивая по коленям. Вэй Усянь машинально сунул руку в карман в поисках блистера, но наткнулся лишь на пустоту. "Чёрт. Чёрт. Чёрт."       Мысли путались, дыхание становилось поверхностным. Он резко схватился за край стола, когда комната вдруг поплыла перед глазами. — Вэй-сюн? — раздался голос Не Хуайсана. — Ты выглядишь бледным. Может, тебе... — Всё в порядке! — Вэй Усянь неестественно звонко рассмеялся, хватаясь за бокал с вином. Пальцы предательски дрожали, заставляя хрусталь позвякивать. — Просто вспомнил, что забыл... э... документы.       Лань Ванцзи едва заметно нахмурился. — Какие ещё документы? — резко спросил Цзян Чэн. — Те, что... — Вэй Усянь отхлебнул вина, чувствуя, как алкоголь обжигающе стекает по горлу. — Которые... важные.       Не Минцзюэ перевёл взгляд на его трясущиеся руки, затем — на Лань Ванцзи. Что-то понимающее мелькнуло в его глазах. — Полагаю, мы можем начать без документов, — сухо заметил он, намеренно громко отложив нож и вилку. Звон серебра заставил всех вздрогнуть. — Если, конечно, у кого-то нет возражений?       Его взгляд скользнул по Лань Ванцзи, но тот лишь плотнее сжал губы, продолжая смотреть куда-то в пространство над головой Вэй Усяня. А в груди у Вэй Усяня всё сжималось туже, будто невидимая рука сжимала его сердце. "Не сейчас. Только не сейчас..." — Да, конечно. Мы можем начать и без них, — ответил мужчина, криво улыбаясь. Его пальцы нервно постукивали по ножке бокала. — Давайте продолжим. Итак, о чём вы успели поговорить?       Дыхание постепенно выравнивалось, дрожь в руках понемногу утихала. — Мы как раз обсуждали, — сладко начал Цзинь Цзысюань, играя запонкой, — почему некоторые личности хронически опаздывают на важные встречи. — Ах, это же элементарно! — Вэй Усянь с театральным вздохом налил себе ещё вина, нарочито игнорируя испепеляющий взгляд Цзян Чэна. — Я просто даю вам возможность оценить, как скучно здесь без меня!       Лань Ванцзи резко подавил кашель. Или это был... приглушённый смех?       Мадам Юй с такой силой вонзила вилку в стейк, что фарфоровая тарелка жалобно звякнула. — Продолжим, — ледяным тоном произнёс Не Минцзюэ, поправляя очки. — Пока не появился следующий опоздавший.       Вэй Усянь поднял бокал, наблюдая в хрустальном отражении искажённую версию собственной ухмылки.       "Ну вот и началось..." — пронеслось у него в голове.       Бокалы едва коснулись друг друга, когда Цзинь Гуаншань, сохраняя деловую улыбку, развернул перед собой папку с документами. — Если все закончили с... личными моментами, — его взгляд скользнул между Вэй Усянем и Лань Ванцзи, — перейдём к сути встречи. Наш совместный проект с отелями "Лотос"...       Лань Сичень аккуратно достал планшет, демонстрируя графики: — По нашим расчётам, инвестиции окупятся за восемнадцать месяцев. При условии, — он бросил многозначительный взгляд на Вэй Усяня, — что маркетинговая стратегия будет достаточно... нетривиальной.       Цзян Чэн, скрипя зубами, открыл презентацию: — Мы предлагаем выделить тридцать процентов площадей под медицинские центры ордена Не. — Его пальцы нервно выстукивали ритм по клавиатуре ноутбука.       Не Минцзюэ добавил ледяным тоном: — С применением исключительно наших патентованных методик. Без каких-либо отклонений от стандартов.       Вэй Усянь неожиданно фыркнул, указывая на слайд с вычурной золотой отделкой: — Серьёзно? Вы хотите воспроизвести тот... — его взгляд невольно встретился с Лань Ванцзи, — помните тот кошмарный отель в Сучжоу?       Цзинь Цзысюань резко сжал плечо Яньли: — Какое отношение ты вообще имеешь к вопросам дизайна?       Мадам Юй прошипела сквозь зубы: — Вэй Усянь! Ты присутствуешь здесь как наблюдатель, а не...       Раздался чёткий щелчок — Лань Ванцзи положил ручку на стол. — Он прав, — его голос заставил всех замолчать. — Золото — безвкусица. — После паузы добавил: — Предлагаю... — взгляд скользнул по Вэй Усяню, — минималистичный стиль. Как в библиотеке "Гусу".       Вэй Усянь вздрогнул, услышав этот голос после стольких лет. Пальцы под столом впились в колени. Затем он резко поднялся. — Прошу прощения, мне необходимо выйти, — произнёс он с натянутой улыбкой и направился к выходу, стараясь не смотреть в сторону Лань Ванцзи.       Вэй Усянь вылетел в уборную, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Холодная вода из-под крана обожгла лицо. Подняв голову, он впервые за долгое время действительно разглядел свое отражение: — Выгляжу отвратительно, — прошептал он, касаясь пальцами впалых щек. Темные круги под глазами, резко очерченные скулы — когда он успел так измениться?       Его колени подкосились, и он медленно сполз по кафельной стене, стараясь унять дрожь в руках. "Если бы сейчас те таблетки..."       Перед глазами неожиданно всплыло воспоминание: тот самый день в библиотеке "Гусу", когда все началось.

***

Библиотека "Гусу". Поздний вечер.       Вэй Усянь беспомощно раскидал исписанные листы по столу, оставив на поверхности хаотичные следы чернил. Третий час упорных вычислений - и задача словно издевалась над ним, не поддаваясь решению. — Ошибка в третьем действии, — прозвучало прямо у самого уха. Этот голос, чистый и ровный, как горный ручей.       Вэй Усянь вздрогнул, ощутив легкое прикосновение ткани к своему плечу. Лань Ванцзи стоял вплотную за его спиной, его белоснежный пиджак пах сандалом и чем-то неуловимо домашним. — Лань-гэгэ, — нарочито сладким тоном протянул Вэй Усянь, разворачиваясь к нему и намеренно сокращая расстояние между ними до неприличного, — неужели три часа наблюдаешь за мной? Признайся, я тебе нравлюсь?       Лань Ванцзи не отпрянул. Его янтарные глаза лишь чуть сузились, отражая свет настольной лампы. — Множитель выносишь неправильно. — О? — Вэй Усянь игриво приподнял бровь. — А я-то думал, ты переживаешь не за математику, а за меня...       Тишина повисла между ними, густая и звенящая.       И тогда случилось неожиданное.       Лань Ванцзи резко наклонился, его длинные пальцы легли поверх Вэй Усяневых, прижимая лист к столу. — Здесь, — прошептал он, и его дыхание обожгло щеку.       Расстояние между ними исчезло. Вэй Усянь чувствовал всё - тепло его тела, тонкий аромат дорогих духов, как подрагивают ресницы Лань Ванцзи, когда он смотрит на исписанные формулы. — Ты... — начал Вэй Усянь, но голос предательски сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Я устал ждать, когда ты наконец увидишь очевидное, — тихо произнёс Лань Ванцзи. И поцеловал. Прямо посреди библиотеки. Под аккомпанемент дождя за окнами. Среди древних фолиантов и свежих конспектов.       Губы Лань Ванцзи оказались удивительно мягкими. Вэй Усянь почувствовал, как в животе взметнулись тысячи бабочек, а сердце совершило немыслимый кульбит, замерло на мгновение, затем застучало с удвоенной силой. Мир сузился до точки соприкосновения, до этого невероятного момента, когда всё вдруг обрело смысл.

***

      За дверью раздались резкие, раздражённые шаги. Вэй Усянь вскинул голову и одним движением вскочил на ноги, автоматически оправляя помятые полы пиджака. — Вэй Усянь, — Цзян Чэн ворвался в уборную, с трудом сдерживая голос на грани между шёпотом и криком, — ты хоть раз в своей жизни можешь не устраивать цирк на важных мероприятиях?       Его пальцы судорожно сжали дверную ручку, костяшки побелели от напряжения. В зеркале за его спиной отразилось бледное лицо Вэй Усяня с неестественно расширенными зрачками. — А-Чэн... — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Вэй Усянь машинально провёл языком по пересохшим губам, ощущая на языке горький привкус таблеток и сигаретной гари. — Я правда не хотел... Просто забыл принять вовремя таблетки, а эта атмосфера... — Откуда они у тебя? — Цзян Чэн резко схватил его за запястье, пальцы впились в свежий ожог. Его глаза, обычно узкие от вечного недовольства, теперь округлились, отражая в себе бледное лицо Вэй Усяня. — Сколько месяцев ты скрываешь передозировку?       Вэй Усянь почувствовал, как под пальцами брата пульсирует вена — слишком часто, слишком неровно. — Ой, да ладно тебе, — попытался он отшутиться, но голос предательски дрогнул, когда Цзян Чэн резко оттянул его рукав, обнажая ряд аккуратных белых шрамов. — Не ври. — Голос Цзян Чэна звучал странно — не крик, а что-то более опасное: ледяное спокойствие, под которым клокотала ярость. — Доктор Чжан сказал матери, что отменил тебе рецепт две недели назад. Тишина.       Где-то за дверью лился смех, звенели бокалы. А здесь, в этой духоте, Вэй Усянь вдруг понял — ловушка захлопнулась. — Чёрт, — он резко рванулся, пытаясь вырваться, но Цзян Чэн держал мёртвой хваткой. — Отпусти! — Ты достал их у Не Хуайсана? Или... — Цзян Чэн вдруг побледнел. — Боже, ты покупаешь на чёрном рынке?       Вэй Усянь застыл. В глазах — паника загнанного зверя. — А-Чэн... — его голос сорвался на шёпот. — Пожалуйста...       И тогда Цзян Чэн увидел. Не просто ложь. Не просто таблетки.       А то, как его брат — всегда громкий, всегда наглый — вдруг съёжился, будто ожидая удара. Как в десять лет, когда мадам Юй застала его с разбитой вазой. — Всё из-за него, да? — Цзян Чэн прошипел, кивая в сторону банкетного зала. — Он появился — и ты снова...       Дверь распахнулась без звука, будто само пространство расступилось перед его появлением. Лань Ванцзи стоял в дверном проеме, его стройный силуэт обрамленный золотистым светом хрустальных люстр. Каждая деталь - от безупречного узла галстука до едва уловимого аромата сандалового дерева - говорила о изящности его образа. Но когда его взгляд упал на обнаженное запястье Вэй Усяня, что-то дрогнуло в этом совершенном образе - почти незаметное напряжение в уголках глаз. — Вэй Ин. — Его голос звучал как чистый колокольный звон. — Мне нужно поговорить с тобой. На торжественной части.       Вэй Усянь медленно поднял голову. Его улыбка расцвела на бледном лице, как алый мак на снегу - яркая, тревожная, неестественная. — Молодой господин Лань! — Голос его звенел фальшивой веселостью. —Неужели вы хотите, чтобы я испортил вам праздник своим присутствием? Я ведь известный нарушитель спокойствия.       Цзян Чэн, до этого момента напоминавший сжатую пружину, внезапно сорвался. Его пальцы впились в плечо Вэй Усяня с такой силой, что дорогой шелк пиджака не выдержал - раздался тонкий, почти музыкальный треск рвущихся швов. — Ты... — Голос его был подобен раскату грома перед бурей - низкий, опасный, наполненный сотрясающей всё тело яростью. — После всего... Ты действительно посмеешь отказаться?!       Вэй Усянь освободился одним плавным движением, изящным, как падение лепестка сакуры, неизбежным, как смена времён года. Его улыбка была столь же прекрасна и столь же хрупка, как тонкий фарфор. — Дорогой шиди, - голос его звенел, как разбивающееся хрустальное блюдо, - Скажи, когда я хоть раз оправдывал чьи-то ожидания?       Лань Ванцзи сделал шаг вперёд. Всего один. Единственный. Но этого оказалось достаточно, чтобы воздух в уборной стал густым, тяжёлым, наполненным невысказанными словами и неотпущенными обидами. — Тогда сейчас. — Его слова падали, как ледяные капли осеннего дождя. —Здесь.       Сердце Вэй Усяня бешено забилось, словно пойманная в клетку птица, отчаянно бьющаяся о прутья. В горле встал ком - горячий, неудобный, мешающий дышать. Как же сейчас не хватало тех маленьких белых таблеток, что остались в кармане брошенного пиджака в углу его квартиры.

***

      Лунный свет струился сквозь стеклянные стены оранжереи, окутывая их призрачным сиянием. Вэй Усянь смеялся, пока внезапно не ощутил на шее солёную влагу. — Лань Чжань?..       Лань Ванцзи отстранился. В холодном свете его лицо казалось высеченным из мрамора. Лишь одна слеза предательски сверкнула на щеке. — Мой брак решён.       Слова повисли в воздухе. Вэй Усянь потянулся стереть слезу, но Лань Ванцзи перехватил его запястье, прижав к стеклу. Хрупкая поверхность дрогнула. — Послезавтра я уезжаю из Шанхая.       Голос ровный,но глаза отражают все эмоции. — Ты... шутишь? Пальцы вцепились в безупречный воротник. — Лань Минь. Главная ветвь. Решение принято. — А я?!       Резкий рывок — и стекло за спиной треснуло паутиной.       Лань Ванцзи прижал его сильнее. Их дыхание рисовало на стекле последние узоры. — Ты — единственная причина, по которой я соглашаюсь. Тишина.       Вэй Усянь понял без слов: цена за аттестат. Плата за возможность доучиться.       Раздался отчаянный, полный боли смех,по щекам Вэй Ина скатывались дорожки слёз. — Вот как. Кулак обрушился на стекло. Звон. Осколки. Кровь. — ВЭЙ ИН!       Но тот уже вырывался, шагая в ночь — в мир без "их". Лань Ванцзи не побежал следом.

***

— Лань Ванцзи, — голос Вэй Усяня звучал ровно, как поверхность озера в безветренную ночь, — твоя невеста... или уже жена, должно быть, заждалась. — Он медленно поднял глаза, в которых не осталось ни привычного блеска, ни тени былой игривости. — Нам не о чем говорить.

***

      Дождь хлестал по лицу, смывая остатки декоративного спокойствия. Вэй Усянь шагал, не чувствуя ног, его промокший пиджак тяжело свисал с одного плеча. Рука автоматически полезла в карман за сигаретами — пусто. За блистером — пусто. "Чёрт. Оставил дома..."       Он засмеялся — хрипло, беззвучно. Какой идиот забывает свои таблетки в день, когда они нужнее всего? Квартира.       Тьма встретила его запахом пыли и затхлого воздуха. Вэй Усянь пнул дверь, ввалился внутрь и сразу же споткнулся о груду грязной одежды. "Как же всё это омерзительно..."       Он дополз до кухни, ухватился за край стола. Верхний ящик — аптечка. Руки дрожали, когда он рылся среди бинтов и пластырей. "Где же... Где..." Блистер. Последний.       Он раздавил таблетку зубами, горечь разлилась по языку.       Он рухнул на неё, даже не снимая мокрой рубашки. Потолок плыл перед глазами, мысли становились вязкими, как сироп.       Где-то звонил телефон. Наверное, Цзян Чэн. Или...       Он натянул подушку на лицо, словно это могло заглушить голоса в голове и забылся в беспокойном сне.

***

      Июнь. Солнце палит так, что асфальт плавится под кроссовками. Пятнадцатилетний Вэй Ин вылетает из ворот школы, размахивая синей папкой с золотыми иероглифами. — Сто баллов! По всём! — его голос гулко разносится по пустому двору.       Он оборачивается — никого. Все уже разошлись. Только старый сторож машет ему у ворот: — Вэй-сяоджие, родители ждут!       У тротуара стоит знакомая чёрная машина. Отец, высунувшись из окна, щурится на его сертификат: — Ну что, профессор? Где мои обещанные сто баллов по химии?       Мать поправляет ему воротник через окно: — Мы забронировали столик в том ресторане у озера. Ты же любишь их крабовые клецки.       Вэй Ин швыряет рюкзак на заднее сиденье: — Только если с перцем! И мороженое после!       Отец включает радио. Старая песня — та самая, из их первой семейной поездки на море.       Мать вдруг поворачивается: — Когда поступишь в университет, мы...       Он перебивает, тыча пальцем в дорогу: — Пап, зелёный! Газ в пол!       Отец смеётся, нажимая на педаль. Перекрёсток. Белый грузовик. Слишком быстрый. Слишком близко.       Отец кричит что-то. Мать тянется назад — не к двери, к нему. Удар. Стекло. Крик. Тёмно.

***

      Вэй Ин резко поднимается с кровати, как будто его дернули за невидимые нити. Холодный пот стекает по спине, пропитывая простыню. Ладони дрожат — он сжимает их в кулаки, но тремор не унимается.

— Всё нормально. Это просто сон, — шепчет он, словно заклинание, но голос предательски срывается.       Пальцы нащупывают телефон. Экран слепит в темноте — 5:17 утра. 2 пропущенных вызова от «А-Чэн» (последний — 23:45) Шицзе, 00:32: «А-Сянь, ты куда исчез? Я… хотела тебе кое-что сказать» Мадам Юй, 01:15: «Ты покинул банкет без разрешения. В среду будь в доме к 19:00. Без опозданий.» Не Хуайсан, 03:47: « Вэй-сюн, ты вчера выглядел, как призрак. Если задолбался притворяться — звони. Выпьем. Поговорим.»       Он отбрасывает телефон на подушку. В горле пересохло. «Какого чёрта…»       На запястье — свежий ожог от сигареты. Больно. Но хотя бы это чувство — настоящее.       Вэй Ин встал с кровати резким движением - сон безнадёжно улетучился. Скинул с себя помятые вещи и направился в ванную. Ледяные струи душа смыли пот и дрожь, но не смогли смыть тяжёлый осадок на душе.       На кухне он автоматически открыл холодильник - пусто, как и предполагал. Последние три упаковки лапши быстрого приготовления исчезли ещё вчера.       Телефон в руках. Большой палец привычным движением открыл приложение доставки еды. Вэй Усянь выбрал то же что заказывал в прошлый раз, а затем завис над сообщениями: Цзян Чэну: "Опоздал на банкет, ушёл рано. Какая разница?" Яньли: "Извини, шицзе. Устал. Ты хотела что-то сказать?" Мадам Юй: "Буду в среду." Хуайсану: "Призрак? Это я вчера просто перебрал. Гоу на выходных, устроим алкогольный апокалипсис!"       Отправил. Вздохнул. Почувствовал, как в висках снова застучало.

***

      Вэй Ин стоял на крыльце приюта, пальцы судорожно сжимали потрёпанную фотографию в кармане. Отец там смеялся, мама прикрывала глаза от солнца, а он, двенадцатилетний идиот, показывал в камеру дурацкие рога. "Посмотрите на меня теперь, мам..."       Чёрный Mercedes подкатил беззвучно. Окно опустилось, обнажив лицо незнакомца. — Садись, — мужчина за рулём не улыбался, но в глазах читалось что-то... странное. Не жалость. Скорее, понимание.       Вэй Ин швырнул рюкзак на заднее сиденье. Пахло кожей и дорогим одеколоном. Особняк Цзян.       Лотосы. Чёрт возьми, настоящие лотосы в фойе. Вэй Ин задержал взгляд на них — они казались слишком красивыми для этого мира. — Наконец-то.       Голос. Резкий, как удар хлыста.       Мадам Юй спускалась по лестнице, нефритовый браслет звенел на тонком запястье. Её глаза — холодные, как лезвие — скользнули по его мокрым кроссовкам. — Повар приготовил хотпот, — сказала она вместо "здравствуй". — Говорят, ты любишь острое.       Вэй Ин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Откуда она знает?» — Фэнмянь, — мадам Юй повернулась к мужу, не повышая голоса, — разве я не просила приготовить полотенца?       Её тон не оставлял места для возражений. Но в нём не было ненависти. Только... порядок.

***

— Здесь ты будешь жить.       Яньли распахнула дверь. Солнечный свет залил огромную комнату — слишком просторную, слишком чистую, слишком... чужую.       На кровати аккуратно разложена одежда. — Мама сама выбирала размер, — Яньли улыбнулась, но Вэй Ин видел, как её пальцы теребят край платья.       Он резко отвернулся к окну. В саду цвели персиковые деревья. Ночь. Тишина.       Вэй Ин прокрался на кухню. Холодильник открылся с тихим щелчком. — Воруешь?       Он вздрогнул.       Цзян Чэн стоял в дверях, скрестив руки. В пижаме с единорогами. — Ага, — Вэй Ин достал йогурт, намеренно медленно. — Хочешь? — Это моё! — мальчик надул щёки, но рука уже тянулась к угощению.       Вэй Ин усмехнулся. «Ну хоть кто-то здесь нормальный.» Утро.       Конверт лег перед ним на стол с тихим шуршанием. — Твои документы для "Гусу Лань", — мадам Юй не смотрела на него, поправляя салфетку. — В этом доме воруют только дураки, — мадам Юй налила чай. — Если что-то нужно — проси.       Вэй Ин сжал документы. — Понял... мадам Юй.       Уголок его губ дрогнул. На мгновение.

***

      Звонок в дверь вырвал его из воспоминаний.       Вэй Ин вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Перед глазами еще стоял тот день — отец за рулем, мама, повернувшаяся к нему с улыбкой... А теперь — только гулкий стук в дверь и урчание пустого желудка. — Вэй-сяньшэн? Ваш заказ!       Он провел рукой по лицу, смахивая навязчивые образы, и потянулся к двери. Лапша с тушеной говядиной по-сычуаньски — единственное, что он в состоянии был проглотить последние месяцы.       Пакет шлепнулся на стол. Вэй Ин машинально развязал его, но внезапно замер — пальцы наткнулись на что-то под грудой бумаг. Скетчбук.       Потрепанный, в пятнах от кофе, с надписью на обложке: "Шанхайский университет искусств. Вэй Ин, 4 курс".       Он открыл его наугад. Страницы пожелтели, но эскизы все еще дышали жизнью. "Проект для конкурса "Золотая кисть"". "Эскиз упаковки для чая "Белая ночь "". «Логотип кафе "Под луной" — вариант 3.»       Карандаш выскользнул из скетчбука и упал на пол. — Доктор Чжан прав... — прошептал Вэй Ин, поднимая его.       Лапша остывала, но внезапно в груди что-то ёкнуло. — Я же как-то жил без тебя, Лань Чжань, — он провел пальцем по пометкам. — Может, и сейчас...       Мысль о возвращении в семейный бизнес все еще выворачивала душу наизнанку. Но один маленький заказ...       Возможно, это и есть тот самый мостик обратно.

***

      Кабинет тонул в полумраке. За окном лил дождь — ровно так же, как в тот день, когда Лань Ванцзи последний раз повернулся к нему спиной.       Вэй Ин сидел, сжимая в руках стакан с водой, в котором уже не осталось льда. Его пальцы оставляли влажные следы на стекле.       Доктор Чжан отложил папку: — Вы не спали три дня. — Я спал, — голос Вэй Усяня звучал хрипло. — Просто просыпался с его именем на губах. Тишина. — Сертралин, — врач вывел на рецепте разборчивые иероглифы. — Пятьдесят миллиграмм. Утром.       Вэй Ин усмехнулся: — Это заставит меня забыть его? — Нет. Это поможет вам перестать вздрагивать при виде белых шарфов.       Доктор дописал вторую строку: — Кветиапин. Двадцать пять миллиграмм. На ночь. — А это? — Чтобы перестать видеть его во сне.       Вэй Ин сжал кулаки. Ногти впились в ладони — ровно так же, как тогда, когда Лань Ванцзи в последний раз коснулся его руки. — Побочные эффекты? — Тошнота. Тремор. Отсутствие аппетита. — Доктор Чжан посмотрел ему прямо в глаза. — И да, вы перестанете чувствовать тот самый запах сандалового дерева.       Вэй Ин замер. — Выбор за вами.

***

9:13.       Лапша остывала в картонной коробке, пока он листал сайты фриланса. Пальцы липли к клавиатуре — то ли от жира, то ли от дрожи. — Ну хоть что-то... — пробормотал он, зацепив заказ на логотип. «1500 ¥. До вечера.»       Кофе. Сигарета. Курсор ползёт по экрану. 12:34.       Он отшвырнул картонную коробку в угол — половина лапши так и осталась нетронутой. Желудок сжался в комок, но пальцы уже выводили последние штрихи. Слишком знакомые. Облака. Луна. Сандаловое дерево. Уведомление: «Оплачено». 1500 ¥.       Вэй Ин зажмурился. В висках стучало. 21:15. — Пора на работу, — он провёл рукой по лицу, смахивая остатки творческого забытья.       Душ. Горячая вода. Пар, застилающий зеркало. Он не смотрел на своё отражение, пока не застегнул последнюю пуговицу рубашки.       Перед ним стоял мужчина с кругами под глазами. Белая рубашка, чёрные брюки. Идеальный камуфляж для ночного Шанхая. — Выглядишь отвратительно, — усмехнулся он своему двойнику в зеркале.

***

      Барная стойка сверкала, отражая синие неоновые блики. Вэй Ин механически протирал бокалы, движения отточены до автоматизма. — Мохито, без рома, — бросила клиентка, даже не взглянув на него.       Он кивнул, доставая мяту. Пальцы сами собой выжимали лайм, бросали лед — все как всегда. Только сегодня в горле стоял ком, мешающий дышать.       Где-то за спиной раздался смех — звонкий, нарочитый. Он не обернулся. Знакомый голос, но не тот. Никогда не тот.       Подсобка. Сигаретный дым ел глаза. Вэй Ин прижал ладонь к свежему ожогу на запястье — хоть какая-то реальность в этом бесконечном тумане.       Дверь приоткрылась. — Вэй, тебя спрашивают, — бармен скривился. — Какой-то тип в белом пиджаке. Говорит, вы знакомы.       Пепел с сигареты осыпался на пол. — Ошибся человеком, — выдавил он, но пальцы уже дрожали.       Дверь подсобки распахнулась с резким скрипом. Вэй Ин едва успел сделать шаг вперёд, как чья-то рука вцепилась в его запястье — прямо над свежим ожогом. — Вэй Ин.       Голос. Тот самый. Низкий, ровный, но теперь — с хрипотцой.       Он резко поднял глаза.       Лань Ванцзи стоял перед ним, лицо — маска, но пальцы сжимали его руку так, будто боялись, что он исчез. — Нам нужно поговорить, — произнёс Лань Ванцзи.       Вэй Ин дёрнулся, пытаясь высвободиться, но хватка только усилилась. — Нет. Не нужно, — он резко дёрнул рукой, но Лань Ванцзи не отпустил. — Ты исчез. — Ты женился.       Лань Ванцзи стиснул зубы. — Я не женился.

***

      Кабинет дяди был залит холодным светом. Лань Ванцзи стоял перед массивным столом, а Лань Сичэнь сидел рядом, скрестив руки. — Ты отказываешься? — голос Лань Цижэня звучал тихо, но в воздухе висела угроза. — Да. — Ты понимаешь, что это значит?       Лань Сичэнь поднял руку, останавливая дядю. — Если он не хочет, значит, не хочет. Зачем насильно?       Лань Цижэнь ударил кулаком по столу. — Ты позоришь наш род!       Лань Ванцзи не дрогнул. — Я уезжаю. В Англию. На учёбу. — Ты бросаешь семью? — Я возвращусь. Когда пойму, как совместить долг и… — он замолчал, но Лань Сичэнь закончил за него: — И себя.

***

      Сердце Вэй Усяня бешено колотилось. Его трясло и тошнило от нервов. Сейчас бы выпить таблетку — но не при Лань Ванцзи. Он перестал пытаться избегать разговора. — А как же... — голос его дрогнул, — твой дядя Лань Цижэнь? Он же сам выбрал тебе невесту. — Ни тени былого безразличия.       Лань Ванцзи стоял неподвижно, лишь пальцы слегка сжались. — Я уехал в Англию через неделю после выпускного. — Его голос звучал ровно, но Вэй Усянь заметил, как дрогнула его нижняя губа. — Думал, расстояние между нами поможет забыть. — Помогло? — Вэй Усянь горько усмехнулся. — Нет. — Лань Ванцзи медленно провел рукой по карману пиджака. — Я взял с собой тот самый конспект... с твоими глупыми рисунками на полях. Не смог его выбросить.       Вэй Усянь сглотнул. Он помнил тот тетрадный лист — как в последний день школы Лань Ванцзи молча забрал его конспект по литературе, где Вэй изрисовал все поля карикатурами на учителей. — Через год я вернулся, — продолжил Лань Ванцзи. — Но ты... ты уже работал в этом баре. Я видел, как ты улыбаешься клиентам... и как гаснет эта улыбка, когда ты остаешься один. — И что? Решил понаблюдать? — Вэй Усянь закусил губу до боли. — Я приходил сюда. Каждую неделю. Садился в том углу. — Он кивнул на дальний столик. — Оставлял те книги, которые мы читали вместе... Ты их сразу убирал под стойку.       Вэй Усянь вспомнил те аккуратные стопки — "Сон в красном тереме", "Речные заводи"... Он думал, это Не Хуайсан забывает. — Почему... — голос его предательски дрогнул, — почему ты просто не подошел?       Лань Ванцзи поднял на него глаза — впервые за весь разговор они были по-настоящему беззащитными. — Потому что видел, как ты ломаешь стаканы, когда в новостях говорят о семье Лань. Боялся, что мое присутствие разрушит тебя окончательно.       Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. — Три года, — наконец сказал Лань Ванцзи. — Я ждал, что однажды увижу в твоих глазах не боль... а хотя бы равнодушие. Но ты продолжал гореть. И я понял — больше ждать нельзя.       Слёзы, горячие и солёные, предательски выступили в уголках глаз Вэй Ина. Он не сопротивлялся - впервые за три года позволяя себе эту слабость перед кем-то. Перед ним. - Пока я... - голос сорвался на хриплый шёпот, - пока я разрывался на части, пытаясь забыть тебя... Ты наблюдал? - Слёзы уже текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Он не вытирал их, не пытался скрыть дрожь в руках. - Я травил себя таблетками, жег кожу сигаретами... Каждый день был войной с собственным отражением.       Шаг вперёд. Ещё один. Он приближался к Лань Ванцзи, как приговорённый к палачу. - Я видел тебя в толпе. В каждом втором клиенте этого чёртова бара. - Голос срывался, но слова лились рекой, три года сдерживаемые плотиной. - Просыпался с твоим именем на губах. Засыпал, прижимая к груди тот дурацкий шарф, который ты забыл у меня в последний день...       Лань Ванцзи стоял неподвижно, но его глаза - эти всегда такие холодные янтарные глаза - вдруг наполнились чем-то тёплым и живым. Он медленно поднял руку, остановившись в сантиметре от щеки Вэй Ина. - Я знал, - прошептал он. Голос его звучал так, будто рвался сквозь колючую проволоку. - Каждый твой ожог горел у меня на ладони. Каждая таблетка - застревала в горле. Я... - его пальцы наконец коснулись мокрой от слёз щеки, - я просто не знал, как подойти, не разломав тебя окончательно.       Вэй Ин замер. Это прикосновение - лёгкое, как дуновение ветра - обожгло сильнее любого ожога. - Ты идиот, - выдохнул он, чувствуя, как что-то давно забытое теплеет в груди. - Три года... Нам обоим.       Лань Ванцзи наклонился, и их лбы соприкоснулись. Вэй Ин закрыл глаза, вдыхая знакомый запах сандала. - Больше не убегу, - прошептал Лань Ванцзи. Это звучало как клятва. Тишина. Только прерывистое дыхание Вэй Усяня нарушало её. — Ты… уверен? — голос его дрогнул. — Я всё ещё… — Я видел тебя. Каждый день. Даже когда ты не замечал. Лань Ванцзи медленно провёл пальцем по его запястью — там, где под манжетой скрывались шрамы. — Эти три года я учился. Не только в Англии. — Его пальцы сжались вокруг руки Вэй Усяня. — Учился понимать, как не сломать тебя ещё сильнее. — А если я уже сломан? — Тогда мы починим. Вместе. И прежде чем Вэй Усянь успел ответить, Лань Ванцзи наклонился и прижал губы к его. Это не было похоже на их первый поцелуй — тот, в библиотеке, неловкий и по-юношески пылкий. Сейчас губы Лань Ванцзи твёрдо прижались к его, будто запечатывая обещание. Вэй Ин замер, потом ответил — сначала неуверенно, потом с той самой яростью, с которой он всегда цеплялся за жизнь. Когда они наконец разомкнулись, Лань Ванцзи не отпустил его лицо. — Никаких больше ожогов. Никаких таблеток втихаря. — Его голос звучал мягко, но в нём не было места возражениям. — Если будет тяжело — скажешь мне. Если не сможешь — я найду тебя сам. Вэй Усянь рассмеялся — впервые за три года этот смех не был фальшивым. — Лань Чжань, ты что, теперь мой личный врач? — Нет. — Лань Ванцзи коснулся его лба своими губами. — Просто человек, который больше не отпустит. И Вэй Ин поверил.