loose threads

Появление кинозала стало их общей маленькой победой. «Сегодня начинается модернизация Токийского магического техникума!» — провозгласил тогда Годжо, используя Безграничность, чтобы спустить диван по лестнице. Эта так называемая модернизация представляла собой небольшое мрачное логово, оснащённое теперь дешёвым диваном, простецким телевизором и DVD-плеером, которые профинансировала состоятельная семья Годжо. Первые несколько недель помещением пользовались по назначению, и всё, в принципе, было классно. Годжо притащил свою коллекцию из куда большего количества фильмов, чем они объективно могли посмотреть. Он не уставал напоминать Гето, что у них впереди ещё целых два долгих года учёбы, стало быть, и времени на киномарафоны будет достаточно. Гето же к тому моменту понял, что «достаточно времени» звучит неправдоподобно даже для сильнейших из магов. Прошло уже три или четыре недели с тех пор, как они с Годжо нормально разговаривали. Видимо, из этих соображений Годжо отправил ему сообщение, вызвавшее острое чувство вины. Что-то типа «мудак, я не видел тебя несколько недель, найди на меня время», после того, как Гето упомянул, что собирается сегодня лечь пораньше. Завтра в семь часов ему нужно было сесть на поезд, так что выезд из кампуса был запланирован на богомерзкие шесть утра. Аомори находился далеко, миссий было много, и на выходных Гето предстояло работать как проклятому. Каким-то образом Годжо убедил его, что разберётся с ворохом своих заданий и вернётся к половине десятого вечера. Хотя Гето тоже видел в этом редкую возможность, каковой она и была, он всё равно не мог заставить себя радоваться из-за нескольких выкроенных часов. Но его честное мнение никого не интересовало. Окончательно он сдался, когда Годжо начал спамить смайликами. Как-то раз Иейри сказала, что он может быть таким же тупым, как Годжо, когда они находятся вместе. Возразить на это было нечего. В последнее время Гето и сам чувствовал себя безбожно тупым. Обычно его мысли чётко следовали заданному направлению, но в какой-то момент они перестали иметь смысл, а иногда и вовсе исчезали, как будто их поглощало проклятие. Эта пустота была ничем не лучше. За то время, что Гето проторчал там, он уже мог умереть и быть похороненным на этом дурацком диване. Прошло несколько мучительно долгих часов. Годжо немыслимо опаздывал. Наконец Гето услышал звук открываемой двери, а следом тихий стон Годжо и его уверенные шаги вниз по лестнице. — Ты опоздал, — сказал Гето, чуть повернув голову. Годжо демонстративно фыркнул. Похоже, он не придумал ничего лучше, чем вести себя как ребёнок. Остановившись в дверном проёме, он широко раскинул руки. — Слушай, это не моя вина! — хрипло произнёс он и облизал губы. — И вообще… неужели меня даже не поприветствуют? Гето подумалось, что сказать сейчас именно это было особенно тупо. Тут он заметил, как у Годжо тяжело вздымается грудь. Он еле переводил дыхание. Наверное, устал после нескольких миссий подряд, а потом спешил. Может быть, даже телепортировался. Гето почувствовал, как его раздражение куда-то улетучивается, и поджал губы. До сих пор казалось неправильным сказать «с возвращением», зная, что не успеют они и глазом моргнуть, как снова придётся срываться с места. Техникум был всего лишь временной остановкой, не подходящей ни для каких «с возвращением». — Это фильм по той криповой манге, которая тебе нравится? — спросил Годжо, взглянув на телевизор поверх очков. — Достойный? Гето пожал плечами. — Могло быть и хуже. Просто включил рандомный фильм, пока ждал. В ответ Годжо промычал что-то невнятное. Потом медленно втянул ртом воздух, пробежался языком по зубам. — Ну что, Сугуру… — Не знаю, будет ли у меня время ещё на один фильм, — сказал ему Гето, закидывая руку на спинку дивана. — Я очень устал. Годжо уставился на него в упор. Его очки сползли совсем низко по переносице. Естественно, Гето понимал, что означает этот взгляд: под «киносеансом» у них подразумевался секс. Но не то чтобы этот нюанс сейчас что-то менял. — Ты такой дед в последнее время, — пробурчал Годжо. Он беспокойно раскачивался на пятках, возвышаясь над ним. — Одна работа на уме и никаких развлечений. Уперев ладони в колени, Гето приготовился встать. — Да, я в курсе. С меткостью опытного стрелка Годжо попал в ранее неизвестную цель. Гето действительно чувствовал себя старым — точнее, хрупким, — и его задело, что Годжо это увидел. В последнее время Шесть глаз для него было слишком много. Вместо того, чтобы радоваться, что их обладатель находится на его стороне, Гето не покидало ощущение, что за ним постоянно наблюдают и видят его насквозь. Исключительный маг и по совместительству бельмо на глазу, Годжо шагнул перед ним и выставил руку, не давая подняться. На его лице расползлась мерзкая ухмылочка. — А ну-ка постой. Я кое-что сделал. Эксперимент, — сказал он. И Гето замешкался. Чужая сила его околдовывала. Низкий голос Годжо излучал уверенность. Его фигуру обрамлял синий свет экрана, и казалось, будто он сиял. — Отключи звук. Проверим, сможешь ли ты услышать. У Гето не хватило силы воли остаться и не нашлось силы воли уйти. Так что он повозил рукой по дивану в поисках пульта и, найдя его, нажал на кнопку отключения звука. Было трудно отвести взгляд от Годжо, чьи ноги в дизайнерских кроссовках постукивали по тёмному деревянному полу. Голубые глаза блестели ярче обычного, пока Годжо ждал, заранее предвкушая момент озарения на чужом лице. Когда фильм перешёл в беззвучный режим, Гето услышал приглушённое жужжание. Как будто вибрировал телефон. Однако это не прекращалось. — Ты же… только что вернулся после нескольких миссий подряд. У Гето пересохло во рту. — Ну да. — Ты выполнял их с вибратором внутри? — Бинго! Годжо осклабился. На щеках проступил румянец. Всё-таки здоровая у него кровь. Теперь работа его лёгких приобрела смысл. Гето оставалось только смотреть. — Я думал, что так будет интереснее, — прошептал Годжо, — но меня это только возбудило… Последний слог он втиснул в открытый рот Гето, сократив расстояние между ними одним стремительным рывком. Простонал. Его ручищи вцепились в Гето с большей страстью, чем это смог бы сделать любой финалист турнира по дзюдо. Он весь трепетал, крепко прижимаясь к нему. Да уж, это определённо были четыре долгие недели. Неловкое желание Годжо вызывало в Гето отклик, тянуло из него заснувшие чувства так же, как одно проклятие притягивало к себе другое, мгновенно и отвратительно. Он вздрогнул, когда чужой язык оказался у него во рту. Огладил губы, прошёлся по зубам. Ладонь на щеке была такой тёплой, что Гето прошиб пот. Он откинулся назад, ударившись спиной о диван, взглянул на нависшего над ним Годжо. Выбившиеся из пучка волосы лезли в лицо. Тихое жужжание действовало на нервы. Годжо запихнул вибратор глубоко в себя прямо перед тем, как отправиться на миссии. Что бы это могло значить? Во-первых, это значило, что он мог себе это позволить. — Весело, правда? - затаил дыхание Годжо. Слова не укладывались у Гето в голове. По позвоночнику вверх пробежала внезапная волна жара. — И тебя не волновало, что это может отвлечь тебя от дела. Собственный голос донёсся откуда-то издалека. — Это пробка в жопе, а не смертельная рана, — фыркнул Годжо, цепляясь за плечо Гето, чтобы удержать равновесие. Даже раскрасневшийся и с трудом переводящий дыхание, он оставался, как и всегда, заносчивым и сильным. — Всё было нормально, Сугуру. Не беспокойся. Наряду с возбуждением внутри расцвело семя презрения. В голове взошёл целый лес тёмных, злых мыслей. Всё настолько просто? Для тебя это игра? Беспокоиться о тебе в принципе глупо, да? Он представил, как сильнейший маг вставляет в себя пальцы одной руки, а смертельным ударом другой смахивает с себя проклятие первого уровня. Это просто немыслимое издевательство, грубое нарушение неписаных правил. Позволять себе подобное гедонистическое, эгоцентричное поведение, когда он должен был изгонять проклятия ради высоких целей, а не мастурбировать во время миссий, которые могли бы стоить жизни магам не настолько сильным. В нём вспыхнуло и сразу же погасло желание обматерить Годжо и отшвырнуть его прямиком в кирпичную стену. Потому что он не смог найти в этом смысл. Скорее всего, Годжо даже в голову не пришло обдумать эту мысль дважды. Не исключено, что он подчерпнул её из какой-нибудь идиотской порнушки, где секретарша с огромными сиськами приходит на работу с вибрирующей пробкой в заднице. Классический сюжет. Так почему бы не сделать то же самое? Как будто скучное офисное здание с обезьянами хоть когда-нибудь сможет сравниться с тем, где работают они: в зловещих, потревоженных этими тварями местах. Каждую неделю новых. Каждый час. Что из этого могло заставить Годжо захотеть поэкспериментировать? — Боже, я слышу, как ты думаешь. Мягкие, тёплые губы прижались к виску. Гето засомневался. Это можно было назвать актом насилия, ведь он не знал, хочет он этого или нет. Сказать Годжо, что он в этом не заинтересован, было бы непросто, но, тем не менее, возможно. Он мог сказать Годжо «нет». Он мог подняться по скрипучей лестнице и лечь в свою неудобную постель, где снова не сможет уснуть. Годжо опустился коленями на диван. Положил руку между ног Гето, помассировал через ткань потяжелевший член. Чуть не задохнувшись, Гето стиснул зубы. В горле застрял жалобный стон. Он не мог обманывать себя, когда Годжо находился так близко, что можно было почувствовать сладковатый запах его пота и дорогой одеколон. Они действовали на него безотказно. Стянув с себя мятую белую рубашку, Годжо закинул её куда-то за голову Гето. Это быстрый, неэротичный стриптиз был их своеобразным ритуалом, хотя сейчас Гето бы предпочёл, чтобы его поддержали, рассеяли все тревоги, а потом соблазнили. Что-нибудь в таком духе. Самостоятельно двигаться не хотелось, но он всё же положил руку на задницу Годжо. Вибрация игрушки под тканью штанов вызывала отвращение. Он подумал о том, что завтра рано вставать. — Ты думаешь, что мне не следовало это делать, — отметил Годжо, глядя на него сверху вниз. Закусил губу. Как околдованный, он смотрел на полуулыбку Гето, не в силах оторваться. Только ты был способен на такое, подумал Гето, перемещая руку на талию. Незачем было придерживаться сомнительных стандартов. Незачем было взывать к здравому смыслу и мерам безопасности. Ведь Сатору Годжо мог позволить себе отвлечься. Сатору Годжо мог устанавливать свои правила. Сердце стучало как сумасшедшее. Взглянув в невозможные глаза Годжо, Гето почувствовал, как его внутренности сворачиваются тугим узлом. — Давай я посмотрю. — Ну наконец-то, — выдохнул Годжо. Гето механически расстегнул его штаны и дёрнул их вниз. Костяшки пальцев задели неуязвимую кожу. Выполнять эти простейшие действия он себя заставлял. И молился, чтобы ему хватило энергии. Он направил Годжо в сторону подлокотника, потом приподнял его бёдра, ставя на четвереньки. Вслед за штанами спустил по вспотевшим ляжкам трусы. Мысли у Гето были нескладными и обрывочными, но его тело было готово. С таким другом, как Годжо, это оказалось несложно. Плюс сказывались мышечная память и подростковые гормоны. Годжо упёрся локтями в искусственную кожу и прогнулся в спине. Вибратор был фиолетовым и округлым, погружённым внутрь вплоть до расширяющегося основания. Гето схватился за ягодицу и отвёл её в сторону, чтобы было видно, как трясётся игрушка. После чего сразу же услышал протяжный стон. Обвёл пальцем натянувшуюся порозовевшую кожу, чувствуя, как у него едет крыша. Несмотря ни на что, Годжо был очень горячим. Самая настоящая мечта. Обхватив края игрушки, Гето с трудом провернул её, совсем как ключ в заевшем замке. Годжо крепко сжался. Впрочем, Гето всё-таки удалось пропихнуть её глубже движением, имитирующим толчок. Всего на пару сантиметров — и Годжо громко ахнул от ощущений. — Бля-я-я, — бесстыже заскулил он. — Ах, я сейчас… — Что? Годжо не кончил. Только глухо застонал, опустив голову. — Я ходил с ним часами, понимаешь, — разоткровенничался он. — Под конец дня мне… неожиданно подкинули ещ-щё одно задание. Сказали, что я единственный поблизости, прикинь. Я был так зол. Он нервно засмеялся. — Хм… — Гето постучал по игрушке. — Но ты же у нас боец. Маленькое душное помещение уже насквозь пропахло сексом. Напряжённый член неприятно давил на ширинку, но в данный момент Гето был занят тем, что наглаживал крепкую задницу и бока Годжо. Под его прикосновениями тот расслабился. Потом снова напрягся. Его розовый, полностью вставший член свисал между ног. Опустив руку, Гето приласкал двумя пальцами под яйцами. — Сугуру, потрогай меня… — охрипшим голосом попросил Годжо. Гето притворился, что не слышит его. — Ты хорошо справился с сегодняшними миссиями. С силой ткнул в центр основания вибратора. — И даже вроде как стал более самодостаточным. — Звучит так, будто я веду себя как шлюха. Ты это хотел сказать? — охрипшим голосом поинтересовался Годжо. — Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я назвал тебя шлюхой. Годжо отблагодарил его за проницательность язвительной усмешкой из-за плеча. Неожиданно вспомнились все их ленивые подшучивания друг над другом, чушь, которую любил нести Годжо, глядя на него полными нежности глазами. — И чтобы относился ко мне соответствующе, — с мечтательной улыбкой добавил он. — Как скажешь. Гето немного поигрался с пробкой. Батарея подыхала, жужжание и вибрация и вовсе почти сошли на нет. — Знаешь, я правда… Внутрь и наружу, внутрь и наружу. Годжо вжимался в диван и кусал губы, шумно вздыхая, пока его неаккуратно трахали вибратором. — Я правда… ду…думал… о тебе, ах. Гето со всей силы отвесил ему шлепок по заднице. С непонятным удовлетворением полюбовался, как краснеет кожа. — Думал и опоздал на два часа? — Так и есть! Это правда, — стоял на своём Годжо. Он приподнялся, неуклюже повернулся и широко развёл ноги, закинув одну на спинку дивана. Безо всякого стыда оттянул ягодицы, демонстрируя, как хорошо он растянут. — Я подготовился как надо, чтобы тебе не пришлось… Он разулыбался, слишком энергично для человека с осоловелыми глазами. Откинул голову назад. Потеребил мочку уха и сказал, копируя вежливую манеру речи Гето: — Всё из-за твоего «Я устал, Сатору. У меня нет настроения готовить твой зад для моего большого члена». Его голые бёдра дёрнулись и раздвинулись ещё шире, настолько сильно он хотел донести свою позицию. — «Я смертельно устал, несмотря на то что миссий у меня не так много, как у тебя…» Уже не в первый раз Гето пожалел, что не может вырвать язык своему однокласснику. Вместо этого он расстегнул пуговицу на штанах и вжикнул молнией. В ладонь лёг твёрдый и горячий член. Гето провёл пальцем по выпуклой вене, замечая, что взгляд Годжо стремительно скользнул вниз, когда там обнаружилось нечто гораздо более интересное, чем его собственная слабоумная шутка. — Неужели. Он выпрямился, как сурикат, и настойчиво придвинулся ближе, обдавая шею Гето тёплым дыханием. Жадно облизнул губы. Гето представил, как они смыкаются вокруг его члена, пока сам Годжо цепляется рукой за его бедро. Годжо вообще нравилось подстрекать его на всякое. — Блин, ты такой тормоз. — Тогда иди сюда, — сказал Гето и схватил его за запястье. Он резко положил руку на голову Годжо и надавил на неё, заставляя наклониться над расстёгнутой ширинкой. Согнул его так, словно хотел переломить пополам. Годжо протестующе замычал, но сразу же притих, когда в его щёку ткнулась мокрая, потемневшая головка, а чужие пальцы грубо зарылись в волосы. Держи себя в руках, стоило бы подумать Гето, но он не думал, захлёстнутый волной желания. Горячее, рваное дыхание Годжо там внизу перекрыло для него весь остальной мир. — Соси его тщательно. Пока ты валял дурака и занимался всякими извращениями, я серьёзно относился к своим заданиям, — сказал ему Гето, перебирая пальцами спутанные волосы и время от времени дёргая за них. Упрёк был настолько топорным и неискренним, что Годжо точно не стал бы пытаться изобличить, какие истинные чувства за ним скрываются. Предпочёл бы даже не пытаться, как он, собственно, и делал каждый раз. Сильно закашлявшись, Годжо отстранился. На его губах блестела слюна, а голубые глаза были широко раскрыты и светились порочностью. — Что? Предсказуемо. Гето расставил ноги максимально широко. Неприятно заныли мышцы. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кончал. Годжо обхватил его член своим горячим ртом и втянул щёки. Не убирая руку, Гето откинул голову на спинку дивана. Дыхание участилось. По телевизору до сих пор беззвучно шёл фильм. По пульсирующему стволу стекала тёплая слюна. Гето стиснул зубы. Поскольку Годжо хорошо себя вёл, сосал и ритмично двигал своей очаровательной головкой вверх и вниз, Гето потянулся свободной рукой к его заднице. Дважды похлопал по ней, намекая Годжо подвинуться поближе, чтобы было удобнее его трогать. Губы Годжо скользнули вниз, остановившись на полпути. Его белые ресницы были мокрыми и необъяснимо прекрасными. После того, как он сделал так ещё раз, Гето его отпустил. Годжо резко выпрямился, пытаясь отдышаться. — Бля, мне так сильно… чёрт. Он до боли впился ногтями в бедро Гето. Пока он дёргал его за штаны, пытаясь стянуть их, Гето чувствовал себя до странного безразличным. — Сугуру, вставь мне, или я убью тебя. Я не буду умолять. — Прости, Сатору, — вздохнул Гето, утомлённо наклоняя голову в сторону и прикрывая лицо ладонью. — Я устал. Годжо открыл рот, но прежде чем он успел хоть что-то сказать, Гето затолкал туда два пальца. Улыбка на его лице сменилась злобной гримасой. — Поэтому ты должен сделать всё сам, — продолжил он. Раздался хлюпающий звук — это он убрал пальцы, после того как надавил ими посильнее ещё разок. Рвотный рефлекс у Годжо был ещё одним удивительным отличием между ними. — Ты же начал это. Ну же, забирайся. Годжо часто-часто заморгал. Если бы его лицо уже не было таким красным, он бы точно позеленел от злости. — Ладно. Когда он, закусив губу, уже был готов опуститься на член, то вспомнил, что забыл вытащить пробку. — Позволь мне, — пробормотал Гето. Дотянувшись до игрушки, он сжал пальцами её основание. — О чём ты думал, когда засовывал это? Пауза затягивалась. Высоченное тело Годжо обладало такой невероятной прочностью и целостностью, но он просто завис над Гето, как будто не знал об этом. И молчал. Поддавшись сиюминутному порыву, Гето выдернул из него игрушку. Последовавший за этим звук был резким и бесконечно далёким от венца творения, которым Годжо, вероятно, был. Гето не мог избавиться от этой мысли, когда со всей дури вцепился пальцами в его бёдра, зная, что техника Годжо сотрёт любые следы за считанные минуты. — Я задал тебе вопрос, — вежливо напомнил он ему. — Я… я не знаю. Я думал о том, как мы проведём наш киносеанс. Годжо хватал ртом воздух, как будто его лёгкие были охвачены пламенем. Он на ощупь нашёл член Гето и судорожно обхватил его пальцами. — Чёрт. Ты такой твёрдый. Гето постарался не дать идиотскому благоговению в этом глубоком голосе вскружить себе голову. Он сжал челюсти. Весь этот фарс внезапно стал невыносим. Он хотел, чтобы этот момент закончился, чтобы они скорее покончили с этой хернёй. До него вдруг с абсолютной ясностью дошло, что он попался прямо на крючок. — Мне это нужно, — выдохнул Годжо — побуждая, укоряя, всхлипывая, — и Гето потянул его вниз. Толкнулся бёдрами навстречу. Он мог полностью игнорировать тяжесть чужого тела, ведь острое, ослепляющее до белых пятен перед глазами удовольствие прошило его насквозь, когда он погрузился в податливое нутро. Это было очень приятно. И не так, как обычно, несмотря на проведённую подготовку. Не думая ни о чём, он толкнулся ещё раз. — Твою мать! — вскрикнул Годжо то ли от боли, то ли от наслаждения. Или же от того и другого. В этом положении Гето мог проникать очень глубоко, и именно тогда ему захотелось этого больше всего на свете. Он потянул бёдра Годжо вниз, одновременно со всей силы поднимая свои собственные. Пятки заскользили по полу, и он как мог вжался в спинку дивана. Всё это не имело значения. Следующий вскрик Годжо был явно болезненным. — Ох, Сугу… блядь, стой! — громко запротестовал он, безрезультатно хлопая Сугуру по руке. — Притормози! Помедленнее! Задница Годжо сжимала его всё туже. Видимо, она становилась особенно жадной и ненасытной после того, как её весь день готовили к сексу. Гето крепко сжимал бёдра Годжо и тянул их вниз при каждом толчке. Так его член входил настолько глубоко, насколько это было возможно. Он задержал дыхание, от удовольствия кружилась голова. Годжо был пиздец каким тяжёлым. Но это не имело значения. Когда Годжо накрывало жгучим, причиняющим боль наслаждением, у него была привычка звать его по имени, проглатывая слоги, как будто он был чёртовым ребёнком. В такие моменты он его ужасно возбуждал. — Постой, — попытался Годжо ещё раз и всхлипнул, когда их бёдра в очередной раз соприкоснулись. — Блядь, да подожди ты! — Так не пойдёт, — хрипло произнёс Гето и продолжил двигаться. — Я не могу ждать. Он отодвинул одну ногу Годжо в сторону, раскрывая его больше, на что тот никак не отреагировал. Только стонал громче и дёргался сильнее с каждым разом, когда Гето вбивался в его задницу. Хотелось ему сказать, чтобы тоже двигался, чтобы хоть подумал об этом. Ты же был тем, кто этого так хотел. Это было похоже на преступление, хотя он и не мог сказать, кто из них был виновен. Это было совсем не похоже на то, как они трахались раньше. Когда Гето всегда было мало, когда он чувствовал, что находится в раю, а не в каком-то подвешенном состоянии между угасающей дружбой и сжирающим его воображаемом соперничестве в перерывах между нескончаемыми жуткими заданиями. Ничего из этого Годжо не понимал. Его улыбка была как всегда сияющей и бесхитростной перед усталыми глазами Гето. Но, во всяком случае, когда дело касалось выносливости, Гето всегда выигрывал. — Ох… Сугуру! Гето почувствовал прокатившийся по телу Годжо сумасшедший и такой долгожданный оргазм. Остановился, чтобы представить, как порнографично тот, должно быть, выглядит сейчас, хотя ему и не хотелось этого видеть. До его члена Гето даже не дотрагивался, в этом не было необходимости. Прижавшись лицом к чужой груди, он возобновил движения. Годжо плакал. Во время секса он частенько это делал — а потом ослепительно улыбался и сообщал, как ему было хорошо. Этого всего было слишком много и в то же время недостаточно. Гето не мог остановиться, так же как не был уверен в том, что скажет или сделает в следующую минуту. Он трахал безутешно всхлипывающего Годжо, пока перед глазами не поплыло. Когда они закончили, время давно перевалило за полночь. Годжо долго не мог привести дыхание в норму, но постепенно успокоился, уткнувшись в итоге в шею Гето и доверительно засопев. Он прижался к нему всем своим телом в привычном удушающем объятии. У Гето защипало глаза от мысли, что лично для него оно было слишком тесным и нежеланным. — Дай мне секунду, — невнятно сказал Годжо. Естественно, ему хотелось ещё после того, как он получил желаемое. Он сидел на коленях у Гето и ни черта не соображал, что ему однозначно шло. Почти на каждом предмете одежды, который они в порыве страсти забыли снять, подсыхала сперма. Гето поморщился при мысли о том, что Годжо заснёт прямо так, а он, скорее всего, тупо последует за ним. Было уже слишком поздно говорить ему «нет». И слишком поздно, чтобы что-то ему рассказывать. Это больше не имело значения. Оставалось меньше пяти часов до будильника. Тяжко вздохнув, Гето начал медленно перебирать влажные волосы Годжо.