Нельзя, чтобы о нас узнали.

Почти пять месяцев назад Ньют Уокер привёл его в свой дом. Почти пять месяцев назад Ньют показал ему свои увлечения и свои интересы. Почти пять месяцев назад он показал Томасу Холлу свою жизнь, и нисколько об этом не пожалел. Когда Томас впервые попал в эту комнату, ему сразу же бросились в глаза растения. Много растений. Комната была буквально зеленая, особенно подоконник и стеллаж справа от окна. Очевидно, парень любил зелень. Можно сказать даже, был фанатом. Все его свободное время уходило если не на Томаса, то на уход за его «детьми». Брюнет с большим удовольствием слушал Ньюта, своего парнишу, когда тот рассказывал об особенностях какого-нибудь растения, или об успехах в выращивании. Он по-настоящему гордился им. Другие скажут «мелочь какая, цветы», но только он знал, насколько Ньюту на самом деле трудно подбирать уход за тем или иным растением. Томас же ничем подобным не занимался, он лишь увлекался просмотром всяких супергеройских (и не только), фильмов. Да, какие-то из них удавалось показать Уокеру, когда они оставались у Тома на ночь, но всё-таки это не сравнится с Ньютом, который, фактически, приносит жизнь на Землю своим увлечением. *** -Томми, будь тише, мама за стенкой, - шепотом напомнил Ньют, когда Томас в очередной раз пустил шутку «18+ характера». -У нас звукоизоляция никакая, мне страшно. В ответ парень лишь с ухмылкой закатил глаза. Смотреть на улыбающегося Ньюта было невыносимо. Его чудесные светлые веснушки на лице - совершенство, они сочетались со светлейшей улыбкой. Взгляд Томаса упал чуть ниже, на торс парня, прикрытый светлой майкой без рукавов. Затем взор был переведён на сами руки. Всё, начиная с основания шеи и заканчивая запястьями,было покрыто всё теми же светлыми, но заметными веснушками. Ближе к запястьям их становилось все меньше. Веснушки были и там, но не так много, как на плечах или груди. Как же это красиво. Он красив. Тому думалось - «он как с картины сошёл, как можно настолько сводить с ума?». И ведь блондин и правда сводил его с ума, иногда слишком сильно. Его сестрёнка, Соня, тоже была симпатичной девочкой со светлыми косичками, правда, почти без веснушек. Видимо, есть в кого. У его мамы тоже были веснушки, более заметные, чем у детей, так что, скорее всего, от неё передались. Томас смотрел на него не отрываясь почти минуту. Ну почему нельзя отсосать ему прямо здесь? Почему надо обязательно ждать ухода его матери? Томас негодовал. -Так, а вот глазки мне тут строить не нужно, - с наигранной строгостью произнёс Ньют, который едва заметно засмущался, заметив пристальный взгляд брюнета. Но Томас заметил. -Тебе никто не говорил, что ты чертовски привлекателен, когда волнуешься? Да и в целом, ты невыносимо красивый. Как так? - Холл состроил такой невинный вид, будто ничего сейчас не сказал. -Говорил. Ты. - Ньют шагнул ближе, да так, что можно было его коснуться не вытягивая руки. Он и сам хотел поцеловать его, сильно хотел. Но осознание того, что они не одни, мешало блондину это сделать. -Вот, говорю ещё раз. - уже тише отозвался брюнет. Еще шаг. Теперь они почти что соприкасались носами. Медовые глаза Ньюта столкнулись со взглядом хитрых глаз Тома, которые были пропитаны желанием. Желанием трогать, трогать, трогать Ньюта. Он сам себе напоминал девчонку в пубертате, но ничего не мог поделать, когда находился рядом с этим очаровательным кареглазым блондином. Внезапно, парень приблизил своё лицо к лицу Томаса. -Потом, Томми. Все потом, - Уокер сощурившись, с улыбкой прошептал это парню прямо в губы. В здравом уме Томаса оставляло только данное о том, что мать его парня прямо сейчас буквально за стеной и может все слышать. В ответ на обещание «веснушки», брюнет лишь с улыбкой дёрнул носом, на что получил короткий чмок в губы. Наверное, можно сказать, как «залог» на сегодняшний вечер, когда Лаура Уокер должна была уйти по делам на несколько часов. Послышались шаги в сторону их комнаты. Испуганно кинув взор на Томаса, Ньют моментально отпрыгнул от парня, быстро отходя к столу в метре от его, усердно делая вид, что что-то ищет. Деревянная дверь резко распахнулась, оттуда показалась невысокая блондинка с собранными в хвост волосами, с такими же, но чуточку потемнее, веснушками на лице и серо-зелеными глазами. Она приветственно кивнула Томасу. Он не понял, зачем. Ведь они виделись около часа назад при входе, когда та впускала его на порог. Он все же улыбнулся ей в ответ. -Вы не голодные? - спокойно спросила девушка у парней. -У нас есть паста с овощами и, кажется, осталось запечённое мясо. Могу просто чаю вам налить. Вроде, Соня после школы вчера покупала эклеры... спрошу у нее. - она только хотела развернуться в сторону комнаты дочери, как её прервал голос сына. -Да, можно чаю, мам? Мы вроде как не голодные особо, - они переглянулись с Томом, пока тот кивал в знак согласия. «Черт. Ещё и Соня дома.» пронеслось в голове у Томаса. Вряд ли она куда-то уйдёт к вечеру в субботу, верно? Ей ведь всего тринадцать. -Да, мам! Я иду гулять с Гарриет! Время всего четыре часа, успею вернуться к девяти! - послышался девчачий голосок из соседней комнаты. -Да боже, не ела я твои эклеры! Да, пускай берут. - уже более раздражённо крикнула Соня. Ньют снова покосился на Тома, но уже с ухмылкой на губах. -Я таким в тринадцать не был, - все так же улыбаясь, с поднятыми руками в жесте «сдаюсь», поведал блондин. В ответ Холл лишь хмыкнул. Сам же Томас в её возрасте был ещё совсем мальчишкой, что неудивительно. Парни, вроде, позже девочек взрослеют, именно поэтому Соня в тринадцать гуляет с подругами до девяти, а Томас играл в машинки в комнате,показывая их маме. А в девять уже спал. -Мальчики, спускайтесь на кухню. Я уже поставила чайник, - крикнула Лаура с первого этажа. И они послушно, по очереди, друг за другом, спустились. На столе стояло две кружки с уже налитым чаем. Между ними стояла коробочка с эклерами с шоколадной глазурью. Чашки стояли друг на против друга, как бы подразумевая, что парни должны сесть именно так. Чуть левее от кружки Ньюта стояла тарелка с пастой. Видимо, его мать разогрела и поставила тарелку для себя. Как раз до её ухода оставался какой-то час. «Наверное, решила поесть перед уходом», подумалось Тому. Усевшись согласно расположению чашек, парни лишь молча отхлёбывали горячий напиток, как вдруг рядом с сыном села Лаура, принявшись ковыряться в своей тарелке с пастой. Томас слегка напрягся. Оно и понятно, кому будет комфортно в компании чужой матери? Даже если учесть, что это мать его парня, все же было некомфортно. Спустя какое-то время, может, минуту в тишине, Лаура кинула взор на профиль сына. Она около полуминуты там что-то рассматривала, после чего в голос усмехнулась. Ньют перевёл на неё слегка удивленный взгляд, молча спрашивая, мол, «что такое?». -Рассказывай, - с усмешкой произнесла та, рукой показав на свою шею, точнее, даже где-то у основании шеи. Явно, там было что-то такое, из-за чего Ньют, после того, как потрогал то место, куда она указала, но уже на своей шее, заметно напрягся. Томас, чуть удивлённо подняв брови, смотрел на парня, пока Лаура все продолжала ехидно улыбаться. Со стороны лестницы послышался топот. Оттуда спускалась уже одетая Соня, она же гулять собиралась. Ньют машинально повернул голову на звук, вправо, открывая брюнету обзор на шею. И тут до него дошло. В эту же секунду у Холла расширились глаза, он почти в ужасе взглянул на парня. Засос. Томас оставил на том месте засос.