Сенсация Риты Скиттер

—Ей мало дела до магических животных, — сказал Хагрид друзьям на последнем уроке осеннего семестра, когда они спросили, как прошло интервью. — Она выпытывала всё, что можно, про Гарри, — продолжал Хагрид, понизив голос. — Я ей сказал, что мы друзья с того самого дня, как я тебя… э-э… от Дурслей спас. «Вы ни разу не пожалели об этом? — спросила она и прибавила: — А он ни разу не оскорбил вас на уроках?» Я ответил: ни разу. У неё даже лицо скривилось. Хотела, наверное, услышать, что ты, Гарри, отпетый негодяй. —Конечно, хотела, — бросил Гарри куски драконьей печени в большой металлический таз и опять взял нож: кусков явно мало. — Сколько можно писать о маленьком храбром герое-мученике! От таких статей мухи дохнут. —Ищет новый подход к любимой теме, — мудро заметил Рон, снимая скорлупу с яиц саламандры. — Она, верно, ожидала услышать, что Гарри — несовершеннолетний преступник с мозгами набекрень. —Но это же не так! — простодушный Хагрид был потрясен. —Ей бы взять интервью у Северуса Снейпа, — мрачно заметил Гарри. — Вот уж кто снабдил бы ее вожделенным материалом. «С первого дня появления в школе Поттер только и делает, что нарушает правила...» —Это он так сказал? — изумился Хагрид, а Рон с Гермионой, не выдержав, рассмеялись. — Конечно, это с тобой случается, но на самом-то деле ты ведь хороший, да? —Ну, конечно, хороший! Не огорчайся! — улыбнулся Гарри. Продолжение разговора Рита Скиттер уже не слышала: она на всех парах летела к замку, переполненная пьянящим эмоциональным возбуждением. Наконец-то она напишет в своей статье разоблачение такого правильного и всемилюбимого Мальчика-Который-Выжил! Наконец-то сенсация! Наконец-то! Она не могла справиться с той энергией, что лилась из нее ручьями, от осознания собственной гениальности и исключительности. Ну, правда, ведь кому, как не гению, может прийти в голову настолько великолепный план: без огласки обучиться анимагии, чтобы использовать ее во благо редакции. Судя по разбежавшимся ученикам и усталым, но довольным лицам учителей, это был последний урок на сегодня, что гораздо упрощало задачу выудить время на кратенькое, но такое громкое интервью. Дело оставалось за малым: найти того самого Снейпа и расспросить его о Гарри. По словам самого Поттера, именно он может снабдить ее необходимой информацией, которая уже завтра будет красоваться на первых страницах «Пророка». "Внешность обманчива! Гарри Поттер — несчастный мальчик или злостный нарушитель?" — заголовок будет сладеньким, идеально подчеркивающим мнение нелицеприятного профессора! На подлете к замку дыхание сперло, ее сердечко в форме трубки ускоряло свою работу, все быстрее перекачивая желтоватую гемолимфу насекомого, членистые лапки ее аниформы поджимались к черному пузику, а крылышки неистово бились то о покрытое хитином тельце, то друг о друга, создавая характерное, еле слышное жужжание. И ей снова крупно везет! Стоило ей только коснуться своими цепкими лапками массивной двери, как оттуда вышла небольшая компания второкурсников с когтеврана. Рита молниеносно влетела в помещение, воровато озираясь. Давно ли она сама училась здесь? Она до сих пор помнит эти доспехи, стоящие чуть ли не на каждом углу; некоторые потайные ходы, которыми, к счастью, не пришлось воспользоваться; расположение комнат факультетов. Осталось найти среди этой толпы того самого загадочного Пожирателя Смерти, по какой-то сомнительной причине обеленного Дамблдором в далеком восемьдесят первом. Еще с того времени это имя впилось ей в память как "упущенная возможность", ведь во время судов над пожирателями она не могла поговорить ни с ценным источником информации в лице шпиона Северуса Снейпа, ни с его покровителем в лице Дамблдора. Еще со времен своей учебы в Хогвартсе Скиттер отчетливо запомнила месторасположение кабинетов, которое, к счастью, не менялось вот уже много-много лет за ненадобностью. Рита, немного успокоившись и сбавив скорость, полетела по направлению такого знакомого большого зала: ведь близилось время обеда . Она вглядывалась в лица, так или иначе выбивающиеся из толпы: кого-то особенно высокого, призрака или одинокую фигуру среди переговаривающихся группок студентов. Она старательно пыталась вспомнить, как выглядел Снейп, ныне — ее счастливый билет. —Профессор Снейп! — Скиттер затормозила, чуть не врезавшись в один из обугленных факелов, прикрепленных под самым потолком. Усевшись на ближайшую стену, она прислушалась, глазами выискивая источник зова. Им оказалась профессор Макгонагалл, быстро, но от того не менее грациозно, подходящей к темноволосому магу, на лице которого отражалось явное неудовольствие. Минерва преподавала в Хогвартсе, когда Рита еще сама была юной волшебницей. С того времени столько воды утекло... Макгонагал почти не изменилась: разве что в районе скул и лба добавилось немного морщин. Но как ни странно, они никак не уродовали ее, а даже наоборот: придавали худому лицу степенность и рассудительность. Даже по-кошачьи зеленые глаза не утратили своей яркости, все так же задорно поблескивая от солнечного света, пробивавшегося через огромные окна, сотворенные в готическом стиле. Ведьма быстро приближалась к хмурому мужчине, облаченному в черную мантию и такого же цвета облегающие брюки и сюртук, из под рукавов которого выглядывали белые рукава рубашки. Волосы его, отросшие чуть ли не до плеч, скрывали бОльшую часть лица, но не могли спрятать сдвинутых бровей, меж которых образовалась небольшая складочка, и плотно сомкнутых губ с приопущенными уголками. Снейп даже не пытался создать впечатление радости от встречи. Впрочем, Макгонагалл это совсем не волновало: "видимо, привыкла" — решила Рита Скиттер, подползая к странноватой парочке ближе. — Северус, — уже подойдя ближе, Минерва придала своему голосу нотки нежности. Но вот, что удивило цинничного журналиста: эта теплота не была чем-то напускным и фальшивым, вовсе нет! Женщина стряхнула с его плеча какую-то пылинку. Снейп проводил ее руку неодобрительным взглядом. Кажется, его слегка смущало почти материнское отношение от декана Гриффиндора. — Северус, как ты знаешь, у нас на носу Святочный бал. И нам понадобится твоя помощь в украшении зала... —Минерва, думаю, я последний, кто мог бы помочь в этом деле, — голос его холодный и сардонический. Скиттер поежилась, будто внезапно по коридору прошел сквозняк, практически потушивший весь ее запал. Он ужасно несговорчив, и раз уж он так почти грубо общается с самой Макгонагалл (!), то какую-то там скандально известную журналистку радушно не встретит. Рите придется сильно постараться, чтобы выудить из него всю нужную информацию. —И тем не менее, — Макгонагалл была непреклонна. Рита усмехнулась: Минерва совсем не изменилась с их последней встречи около двадцати лет назад не только внешне, но и характером, вызывающим восхищение у всех, кто узнавал ее ближе. — Все деканы факультетов должны участвовать. И ты, Северус, не исключение, — казалось, ведунья наслаждалась отражающимися на лице преподавателя смятением напополам с раздражением. Рита ликовала: Снейп декан какого-то факультета, будет за что зацепиться во время "прелюдий". —Ладно, — мужчина обреченно вздохнул, стараясь не нагрубить Минерве. — Если это все, позвольте пройти, — Макгонагалл сделала шаг в сторону, любезно пропуская Снейпа. Он сразу срывается на быстрый шаг, словно желал поскорее убежать от разговора с деканом Гриффиндора. Его мантия вмиг раздулась от резкого потока воздуха, подобно раскрывшемуся парашюту. И как она не замедляет его? Это сравнение повеселило Риту так, что она, отвлекшись от основной задачи, чуть не упустила Снейпа из виду. Скиттер сорвалась с места, следуя за быстро удаляющимся профессором. Ей даже показалось, что она может не успеть за ним, но хлынувший поток детей его замедлил, и журналистка, подлетев поближе, бесшумно села на ворот сюртука, спрятавшись за развевающимися при ходьбе неприятно сальными волосами. Пришлось покрепче ухватиться за ниточку, торчавшую из шва, чтобы не соскользнуть на полпути, окончательно потеряв возможность выпустить эксклюзив. За время в дороге она судорожно рызмышляла: как же начать разговор? А с таким человеком, как профессор Снейп, подбирать слова надо наиболее тщательно. Необходимо начать издалека, разговорить, не сразу переходить к делу... А о чем любят говорить люди? О себе, конечно же! О том, что они умеют и любят... А чем занимается Снейп для Риты пока было загадкой, которую разгадать надо как можно быстрее. —Профессор, а когда у нас контрольная по противоядиям? — спасение! Скиттер благодарила всех богов, каких только знала и помнила. Такая удача подворачивается крайне редко! Рита чувствовала себя так, будто с утра выпила не чашку горячего кофе, а целый флакончик Феликс Фелицис. Так, значит, он зельевар. Язвительного ответа журналистка уже не слышала: ликование накрыло ее с головой. Хотелось совершенно по-девчачьи запищать от восторга! А она и запищала, но так тихо, что даже в абсолютной тишине у самого уха ее вряд ли бы услышали. Когда ничего не подозревающий Северус с небольшим жучком на вороте замедлился, Рита решилась выглянуть из-за импровизированной шторки. Оглядевшись, она узнала подземелья, ведь сама когда-то училась на факультете Слизерина, и за семь лет успела изучить подземелья от и до. Вот оно! Декан Слизерина! Какой подарок, будто второй день рождения, ей Богу! Скиттер расправила крылышки и как можно тише полетела к ближайшему углу. Ее жужжание, еле слышным эхом разносившееся по коридору, заставило Снейпа задержаться у раскрытой двери в свои покои, прислушиваясь к посторонним звукам. Из-за угла послышался быстрый стук каблуков. И как он раньше не услышал их приближения? —Северус Снейп, здравствуйте! Меня зовут Рита Скиттер, я... — бойко начала журналистка, в два шага оказавшись рядом с зельеваром. Тот выглядел слегка ошарашенным и даже рассерженным. Нельзя дать ему развить это чувство! —Не должна здесь находиться, — отрезал Снейп. Сощурившись, он наблюдал за сменой эмоций на лице Риты: сначала удивление, потом смятение, преобразовавшееся в решительность. —Я хотела взять у Вас кратенькое интервью, а найти могла только в стенах Хогвартса, ну, сами понимаете, — боевого духа в ней не убавилось ни на йоту. Снейп мысленно даже позавидовал ее упорству, которого ей не занимать. Прежде чем Северус успел бы открыть рот, чтобы обломать все ее планы, она продолжила: — Я бы хотела расспросить о Вашей работе зельеваром... Я наслышана о том, что Вы большой специалист в этой области, — открыто льстила женщина, кокетливо подергивая пуговку на своей зеленой рубашечке. Только промозглый холод подземелий не позволял ей продеть ее петельку, обнажая завидные точеные ключицы. Снейп недоверчиво смерил ее взглядом, прежде чем, коснувшись палочкой дверного замка, распахнуть дверь в свои покои, протягивая руку в пригласительном жесте. Рита приободрилась, по-хозяйски проходя в довольно просторную комнату и заинтересованно оглядывая пыльные полки со старыми фолиантами. Зельевар зашел следом. Снейп обратил внимание на то, как подрагивают от холода плечи журналистки, но решил не разжигать камин: может, это поспособствует ее скорейшему уходу. —И что же Вы хотели бы узнать? — Северус ей подыгрывал, прекрасно понимая, что представляют из себя она и ее статьи. Ему, как опытому шпиону и лигилименту, выросшему в неблагополучной семье, где для выживания было необходимо считывать эмоции и мысли отца по легкому движению бровью, не составило труда распознать истинные намерения Скиттер, известной своими скандальными сенсациями, опубликованными в журналах для старых ведьм, которым нечего делать, кроме как копошиться в грязном белье различных знаменитостей магического мира. Снейп сел в кресло, стоящее боком к камину. Рита отвлеклась от осмотра гостинной, обернувшись на зельевара. Он указал ей раскрытой ладонью на кресло, стоявшее напротив. —Пожалуй, начнем с Вашей биографии, — из крокодиловой сумочки вылетело Быстро Пищущее Перо вместе с пергаментом. — Итак, как Вы решили стать зельеваром? —Хм, — неопределенно хмыкнул Северус, пристально следя за быстрыми движениями пера, выводящего предисловние. — за это могу поблагодарить своего профессора зельеварения — Горация Слагхорна. Именно он был тем, кто верил в меня и изначально утверждал, что у меня есть способности к его предмету... Примерно на середине скучнейшего, по мнению Скиттер, повествования перо замедлилось, а после и вовсе остановилось, что, разумеется, не ушло от цепкого взгляда Снейпа. Скиттер отрешенно слушала, натянуто улыбаясь, всем своим видом создавая иллюзию заинтересованности. Ее мысли были заняты совершенно другим: как выпытать у профессора детали учебы и жизни Гарри Поттера, чары которого, судя по всему, не действовали только на Снейпа. —Но Вы ведь не это хотите услышать, — Северус довольно оскалился, когда Рита вздрогнула, с недоумением и нескрываемым смущением глядя на него, будто ребенок, пойманный на съедении запрещенных родиетлями сладостей. — Что Вы хотите выведать на самом деле? —Что Вы можете сказать о Гарри Поттере? — протараторила Рита, отойдя от шока и вновь приобретая невозмутимый вид. При сказанных ею словах самодовольная ухмылка исчезла с лица профессора. —О Поттере? — казалось, он даже разочаровался в ней. Наверное, он считал, она способна на гораздо более провокационные и яркие темы. — Что ж, — немного подумав, начал Снейп. — Поттер... — Северус больше не смотрел ни на Риту, ни на прыткое перо, ожесточенно записывающее каждое его слово, его взгляд был направлен куда-то мимо, будто собеседник стоял за спиной надоедливой Скиттер, а губы неосознанно расплылись в мягкой улыбке. Женщина многозначительно зевнула, устраиваясь поудобней в кресле, предвкушая долгий и увлекательный монолог.

***

Рита Скиттер, стирая крылышки, несется из подземелий, то и дело заворачивая не туда от переполнявших ее маленькое тельце эмоций, прежде чем наконец найти выход на улицу. Как долго просидела она в покоях слизеринца, раз солнце уже почти касалось неровного горизонта? С каждым днем температура воздуха все понижалась, близилась зима. Оказавшись на крыльце замка, Рита приобрела свой человеческий облик. Ее лицо все еще полыхало от злости и стараний. Она была так разгорячена, что казалось вот-вот пар начнет отходить от красноватой кожи. В руках она несла стопку листов пергамента, полностью исписанных ровным почерком заколдованного пера. Неподалеку послышались задорные детские голоса, перебивающие друг друга, срывающиеся на звонкий смех. Журналистка обернулась на звук и увидела неразлучную золотую троицу, бодро идущую от хижины полувеликана Хагрида. Их вид заставил ее вспыхнуть ее еще ярче, от чего она гневно зарычала, переходя на писк. Сжав в руках пергамент и чуть ли не порвав его, Скиттер быстрым шагом направилась к ним, едва не пролетев несколько ступеней, подскользнувшись на одной из них. Мог ли день стать еще хуже?! Увидев ее, ребята замерли, недоуменно уставившись на неизвестно откуда взявшуюся журналистку. —Вам же запреще... — начала Гермиона своим привычным брюзгливым тоном. —Гадкий мальчишка! — не обращая внимания на гриффиндорку, Скиттер схватила Гарри за толстую кофту, которая даже в такую холодину прекрасно справлялась со своей основной задачей сохранения тепла. Женщина взмахнула пергаментом, потрясая перед лицом Поттера, с большим трудом удерживая себя от того, чтобы щелкнуть ими по носу Поттера. — Ты знал! Ты это все нарочно! —Объясните, в конце концов, что мы... он сделал? — встрял оторопевший Рон. Он отшатнулся, когда Рита бросила на него убийственный взгляд, полный гнева. Рону даже на миг показалось, что в ее глазах заполыхали языки пламени. Она вскинула пергамент в воздух так сильно, что листы, подхватываемые осенним ветром, разлетелись вокруг ребят. —Ты знал! Ты знал, что Снейп любит тебя! Ты поэтому направил меня к нему?! — она отпустила мальчика, делая шаг назад, когда между ними опустился исписанный лист. Риту аж затрясло от негодования, а ее лицо приобрело кирпичный оттенок, какой Гарри часто наблюдал у дядюшки Вернона, когда снова имел неосторожность так или иначе напомнить о существовании такого явления как магия. Прошло несколько секунд молчания, сопровождавшегося нервными переглядками между друзьями, прежде чем Гарри окончательно переварил смысл сказанного Ритой и рассмеялся. Его смех был звонким, как никогда ранее, иногда прерывающийся на всхлипы, когда Гарри пытался вдохнуть воздуха, заканчивающегося слишком быстро. От хохота у мальчика закололо в левом боку, и он, скрючившись, опустился на колени, придавив худым коленом упавший пергамент к мокрой земле. Ярость Риты сменилась недоумением. —Ха-ха... Снейп! Любит! Меня! — Поттер ставил ударение на каждое слово, не переставая сгибаться все ниже к земле, придерживая живот от смеха. Гермиона и Рон оказались более сдержанными, но и они быстро подхватили веселье Гарри, смеясь в голос. У Рона аж по щекам потекли слезы: так его насмешил бред, произнесенный Скиттер. Рита Скиттер завизжала от злости да так, что у нее аж засаднило в горле. Ее длинный маникюр впился в кожу ладоней, оставляя четыре красноватых полукруга, со временем приобретающих ярко-фиолетовый оттенок. Эмоции уже в который раз за день захлестнули ее настолько, что листы, подхваченные ветром, воспламенились. Часть из них бесшумно опустилась на мокроватую траву, остальные, ощутив свободу, полетели в небо, кружась и сотворяя невообразимые кульбиты. Как жаль, что никто не заметил этих выкрутасов: ребята всё смеялись, уже абсолютно не обращая внимания на гордо уходящую Скиттер. —О, Ме-е-ерлин, — Гарри с трудом дышал, одной рукой все еще держась за живот, а другой шустро смахивая слезы. Еще немного посмеиваясь, он попытался встать, в чем ему помогли друзья, придерживая за локти с обеих сторон. —Смотрите, — когда успокоившийся Поттер уже твердо стоял на ногах, Рон наклонился, поднимая с земли смятый пергамент. —Дай сюда, — скомандовала Гермиона, беспардонно вырывая из рук Уизли измятый лист, и принялась читать вслух: Гарри Поттер — невинный мальчик, лишившийся родителей во младенчестве от рук Сами-Знаете-Кого, оставившего на его лбу всемирно известный шрам. Такая ли он несчастная жертва обстоятельств, какой мы все привыкли его считать? Для раскрытия этого острого, как мое прыткопишущее перо, вопроса я — Рита Скиттер, привлекательная блондинка сорока трех лет, главный репортер "Пророка" — провела небольшое (но я придерживаюсь мнения: качество преобладает над количеством), беспристрастное интервью с учителем зельеварения, непосредственно преподающем в школе Хогвартс у самого Гарри Поттера. —Гарри — очень хороший мальчик... Даже, я бы сказал, слишком. Его проблема в том, что он стремится помочь всем и каждому, даже если этот каждый совсем не заслуживает такой бескорыстной помощи наивного и сострадательного юнца. Оттого он подобен магниту, притягивающему постоянные неприятности, свалившиеся на голову бедного мальчика слишком рано. Каждый год с момента его поступления в Хогвартс с ним случается нечто, угрожающее его жизни, которая и так, я бы сказал, не сахар, — говорил профессор Снейп. — Слишком уж много на него навалилось: нежданная слава, какие-то требования, потому что он, видите ли, "Герой", а теперь еще и турнир. К тому же, все вокруг считают своей обязанностью вытянуть из него способ засунуть свое имя в кубок или обвинить в жульничестве и черной магии, совершенно игнорируя слова самого Поттера о собственной непричастности. — он вздохнул, как бы выражая свое сожаление о сложившейся в этом году ситуации. В его глазах отразился странный блеск, будто на его глазах выступили слезы, что совершенно не вязалось с его закрытым и холодным образом. — Дамблдор очень часто говорит о том, что Гарри еще слишком мал для всего этого, будто я сам этого не понимаю. Однако, каким бы гениальным и мудрым не был наш директор, он никак не может придумать, как оградить мальчишку от все тех передряг и его привычке бросаться в самое пекло, желая помочь любой живой душе, как я уже говорил ранее. А кто же поможет ему самому? Разумеется, эта задача из года в год ложится на мои плечи, уже не разгибающиеся от количества обязательств... Но я не хочу выставлять себя кем-то вроде мессии, так что продолжим о Поттере. Вот например, еще на первом курсе он жертвовал собой, стараясь спасти друзей, школу, возможно, весь магический мир, и я... Страница закончилась. Больше никто не смеялся. Гермиона задумчиво покусывала губы, вновь и вновь пробегая глазами по строчкам, будто это могло дать ответы на неозвученные вопросы. Гарри оторопело переводил взгляд с Гермионы на интервью и обратно, пытаясь найти достойное оправдание прочитанному. Только у Рона не сходила с лица глупая, недоуменная улыбка. Кажется, он все еще не верил в правдоподобность происходящего, только ущипнуть себя не просил. —Ч-чего? — голос Гарри дрогнул, будто в горле оьразовался ком, мешающий нормально говорить. — "Гарри"? "Хороший мальчик"? — он просто не мог и в мыслях представить, как Снейп назвал бы его по имени и уж тем более "хорошим мальчиком". — Что? Что было на первом курсе? — он замотал головой в поисках других листов, но не обнаружил ничего, кроме нескольких хлопьев пепла, покачивающихся на тонких травинках. —Ну, он спас тебя, когда ты чуть не грохнулся с метлы... — несмело напомнил Рон. До него постепенно доходила правда, окончательно стирая с веснушчатого лица улыбку. —Не-ет, тут не о том, — твердо сказала Гермиона, все не отрывая глаз с текста, вновь и вновь пробегая по нему шустрыми глазками. —С чего ты взяла, что не о том? — спросил Гарри, заглядывая в пергамент, чтобы удостовериться в написанном. Даже зная привычку Риты преувеличивать и перевирать все сказанное, он все никак не мог поверить. Ведь какой ей резон —Тут же сказано: "жертвовал собой, стараясь спасти...", а на матче по квиддичу ты ведь никого не спасал, — Гарри и Рон переглянулись. Голубые глаза расширились от удивления, брови поднялись, а губы приоткрылись. —То есть, Северус Снейп... Э-э-э... Любит меня? — стоило произнести эти слова, как Гарри передернуло. Если бы ему на первом — будем честны, на любом — курсе кто-то сказал, что его любит профессор зельеварения, Гарри рассмеялся бы ему в лицо, уличив в душевном расстройстве! —Как бы это не звучало, да, — Гермиона переменилась в лице —теперь оно сделалось бодрым и даже в какой-то степени веселым. Она шустро сложила пергамент в несколько раз, делая его совсем миниатюрным, и сунула в глубь мантии. — Что ж, нам надо поспешить, чтобы не опоздать на ужин. Давайте быстрее. —А почему ты такая спокойная?! — почти взвизгнул Рон, вновь обретая дар речи. — Эту информацию не так-то просто принять! Ну, ты же видела эту мышь летучую! Может, он зелий надышался? Или в такой холодрыге уже мозги замерзли... —А потому, Рон, что это было давно понятно... — Гермиона осеклась, закрывая рот ладонями, будто случайно выдала какой-то страшно постыдный, а самое главное, чужой секрет. — Нам пора на ужин, — она взбежала по лестнице с такой прытью, что друзья даже сказать ничего не успели, лишь обескуражено глядя ей вслед. —Гермиона! Подожди! — закричали ребята в один голос, поднимаясь следом, но дверь за девушкой с грохотом захлопнулась прямо перед их носами. Похоже, им придется постараться не хуже наглой Риты Скиттер, чтобы вытащить из нее информацию...