«Герой не по возрасту.»

Гул в ушах сливался с чужими криками. Питер летел между обломками, как натянутая пружина — прыгнул, перехватил женщину с ребёнком, кинул паутину, отбил завал — и уже в следующем моменте он снова в воздухе. Он не слышал слов Кэпа, не обращал внимания на то, кто руководит — он просто делал. Потому что так учили. Потому что иначе люди бы… Нет. Не думай об этом. Прыгай. Один резкий рывок — и он выхватывает Роуди из-под обвала. Визор шлема в пыли, голос глухой: — «Это ты, пацан? Вовремя…» Питер кивает, не останавливаясь. Руки дрожат от перенапряжения. Костюм прилипает к спине. Он никому не говорил, что уже почти полдня без еды. Или что уснул только под утро. Или что у него сейчас чёртова контрольная по химии, о которой он даже не вспомнил. Ему пятнадцать. Он спасает людей.

Зато дядя Бен бы гордился.

Он усмехается сам себе — и тут в наушниках разрывается голос: — «Что за хрень тут происходит?!» Питер вздрагивает всем телом. Он узнаёт этот голос за полсекунды до того, как броня приземляется рядом и от пыли начинает свистеть уши. Тони. Питер замер. — «Старк?» — растерянно звучит голос Кэпа. — «Он помогает. Нам нужна каждая пара рук.» — «Каждая пара рук? Стив, ты серьёзно?!» — Тони смотрит на Питера. Слишком пристально. — «Ты вызвал ребёнка?!» Питер делает шаг назад. Он чувствует, как сжимается живот. — «Мистер Старк… Я… Я просто… Я видел отчёт. Я подумал, что смогу помочь. Я никому не мешаю. Я—» — «Ты не должен был быть здесь!» — голос Тони ломается. — «Ты хоть представляешь, насколько это опасно?!» — «Но я справляюсь! Я правда справляюсь!» Он пытается говорить твёрдо. Глубоко дышать. Но внутри всё уже дрожит, словно стекло, натянутое до хруста. Его ладони в крови — не его, чужой. Где-то там, среди развалин, осталась девочка в красной куртке. Он вытащил её, но она не шевелилась. И ему вдруг хочется провалиться под землю. — «Ты говорил, что я готов», — шепчет Питер, уже почти не слыша себя. — «Ты сам говорил…» Тони сжимает кулаки. Что-то происходит — но не вовне, внутри. Внутри них обоих. А потом здание падает. Трещина. Рёв. Всё замедляется. — «Питер!» — крик пронзает как шокер в сердце. Но паук уже не слышит. Он только успевает отбросить паутиной двух гражданских и швырнуть себя в сторону, не рассчитав.

Металл. Удар. Тьма.

Сначала — тишина. Не благословенная, не уютная — нет, это глухая, чужая, звенящая тишина. Как в ванной, если опустить голову под воду и пытаться понять, жив ты или просто ещё не выдохнул. Питер не может пошевелиться. Что-то придавило ему бок — не сильно, но достаточно, чтобы не чувствовать левую ногу. Правая дрожит от напряжения, тело кричит в каждой мышце. Он бы заорал — да не может. Пыль лезет в горло. Кровь — во вкус. — «…идр… Питер…» — «…не теряй связь, слышишь? Пятница, дай мне приём!» Он моргает — одно веко еле шевелится. — «Гм… Я…» — сипло выходит. — «Я здесь… Мистер Старк?» — «Чёрт, пацан! Ты где?!» Голос Тони резкий, как кнут. Питер закрывает глаза — не потому что устал, а потому что… так проще не расплакаться. — «Здесь… здание… обвал…» — «Точнее, Питер. Где ты. Мы разбираем юго-восточный сектор, но если ты под центральной аркой — это плохие новости.» — «Наверное, плохие…» — криво усмехается. — «Могу пошевелить пальцами. Одной рукой. Это считается?» — «Это считается, если ты не придавлен черепом. Что болит?» — «Эм… всё? Особенно левая сторона. Кажется, плиту приземлили прямо на меня. Хочу подать жалобу, но руки заняты.» Молчание. Долгое. Слишком долгое. Питер замирает. — «Мистер Старк?..» — «Я здесь.» Голос хриплый. Выдавленный. — «Я не должен был тебя звать. Это… это моя вина.» — «Нет! Нет-нет-нет! Я сам. Я хотел. Я думал, что справлюсь. Всё было норм, пока…» Он сглатывает. «Пока не стало ненорм.» — «Ты ребёнок. Тебе пятнадцать, Питер.» И тишина в эфире вдруг становится оглушительной. Питер замирает. Потому что это — не секрет для него. Но теперь это секрет, который кто-то озвучил вслух. — «…Пятнадцать?» — чей-то чужой голос с другой стороны частоты. Стив. Он всегда лезет не туда, куда надо. — «Он… пацан?» — «Закрой рот, Стив.» — Тони не орёт. Его голос — как лёд. — «Это не обсуждение. Сейчас нет.» Питер зажмуривается. Он ощущает слёзы — не от боли. От… стыда? Нет. От страха. Что он подвёл. — «Мистер Старк…» — «Слушай меня, Питер. Мы тебя вытащим. Я уже вижу этот проклятый вход. Я доберусь до тебя, ясно?» — «Я… верю. Просто…» — голос срывается. — «Можно немного… поговорить, пока?..» — «Будем болтать, пока ты не задолбаешь меня. И потом ещё немного.» И Питер закрывает глаза. Ему страшно. Но в наушниках — голос. Голос, который держит его на плаву. Стив роется в обломках с такой силой, будто может выкинуть целое здание, лишь бы перемотать время назад. Он не говорит ничего — челюсти стиснуты, взгляд стеклянный. Каждый кусок бетона — как часть его вины. — «…Стив?» — голос Наташи тихий, как эхо. — «Скажи, ты знал?» Он не отвечает. Потому что нет. Потому что не мог знать. Этот пацан — он всегда появлялся с ловкостью, с дерзостью, с голосом, который звучал как у 25-летнего шута. Никто не подумал. И теперь — они слышат. — «Хэй…» — сипло, будто сквозь гвозди. — «А вы… все меня слышите?» — «Слышим, дружок.» — Брюс. Голос мягкий, как одеяло. — «Ты держишься молодцом.» — «Угу… это хорошо… Потому что если ещё один обломок упадёт, я, кажется, стану плоским как блин. Или как Вижн, если у него разрядится батарейка…» — «Ха!» — Сэм выдыхает. — «Он шутит. Значит, ещё живой.» — «Ты не должен был быть здесь.» — и снова Стив. Но голос будто старше лет на десять. — «Я звал подкрепление, но… если бы я знал…» — «Не вини себя, Капитан… Я сам согласился.» — Питер кашляет. Слишком долго. Слишком громко. — «Я хотел помочь.» — «Ты…» — Ванда, шепотом. — «Ты ведь совсем ребёнок.» — «Ну… вообще-то… я…» — он замолкает. Слышно только, как дышит. С усилием. — «…почти шестнадцать… через пару месяцев.» И в этот момент всем хочется заткнуться. Потому что что можно сказать тому, кто умирает под бетонной плитой, шутя о дне рождения? — «Питер, смотри на свет, слышишь?» — голос Тони рвётся через всех, как нож. — «Я здесь. Я иду.» — «Я знаю… Просто…» — пауза. — «Если вы найдёте мой телефон… не открывайте фотки. Там есть одна, где я с мороженым… на лице… и… это было по приколу…» — «Чёрт тебя побери, Питер!» — голос у Тони ломается. — «Ты выживешь и сам удалишь эту чёртову фотку!» — «Окей… окей…» Пауза. И вдруг — вздох. Питер шепчет: — «Знаете, я всё равно рад. Что помог. Пусть и… немного развалился.» — «Ты не развалился, паук.» — Стив медленно поднимает бетон, почти ломая себе спину. — «Ты держишься крепче, чем любой из нас.» Их пальцы в крови, их кости ноют, но никто не отступает. Ни один. Каждый глоток воздуха в наушниках — на вес золота. Каждое «всё ещё здесь» от Питера — как глоток жизни для всей команды. — «Есть! Нашёл его!» Крик Брюса прорезает пыльную как саван тишину. Остальные — сразу к нему, как рой. — «Осторожно. Не трогайте грудную клетку — балка лежит прямо поперёк…» — голос Наташи напряжён, чёток. — «Пятница, запусти аварийный телепорт. Код: «Красный Щит».» — «Подтверждено, сэр. Прибытие через пять…» Стив только успевает мельком взглянуть: Питер — без сознания, лицо в пыли, губы побелели, и маска… порвана. И вот оно — лицо. Ребёнка. — «Чёрт…» — тихо выдыхает Сэм. — «Он… он совсем пацан.» — «Пятнадцать.» — мрачно добавляет Тони, задыхаясь от крови в горле. — «Пятнадцать, мать вашу. И вы втянули его в это дерьмо!» — «Мы не знали.» — Стив, хрипло. — «Если бы мы знали…» — «ДА ЗНАЛИ БЫ — НИ-ЧЕ-ГО НЕ ПОМЕНЯЛОСЬ БЫ!» — Тони взрывается. — «Вы и себя-то пощадить не можете, а теперь ещё и моего пацана затащили в мясорубку!» Яркий свет телепорта окутывает тело Питера, и оно исчезает. — «Пятница, сразу в медотсек. Полный протокол, никаких «стандартных процедур». У него кости как у чёртовой курицы.» — «Принято, сэр. Медотсек активирован. Хранение данных для отчёта включено.» Стив подходит ближе. Медленно. — «Он… Он герой, Тони. Он спас нас. Людей.» — «Да пошёл ты, Роджерс.» — Тони разворачивается и еле держится на ногах. — «Это ребёнок, который хотел помочь. А вы… вы даже не удосужились спросить, кто он под маской. Потому что вам было удобнее не знать.» Он телепортируется следом. Без лишнего слова. Тишина. Никто не спорит.

Медотсек Старка. Через 5 минут.

Стены — белые и стерильные, но руки у Тони дрожат, когда он подходит к капсуле. Питер — в стазисе. Обломки убраны, дыхание неровное, лицо — будто младший брат времени. Шея — с царапинами. Нога зафиксирована, на груди — фиолетовый кровоподтёк. Тони садится рядом. Тихо. — «Прости, малыш… Я дал тебе костюм, я дал тебе небо, но забыл, что тебе ещё рано даже в университет…» Сжимает его руку. Она тёплая. Он дышит. Слава богу. — «Ты должен был быть дома. Смотреть старые фильмы. А не спасать мою задницу.» И Пятница, неожиданно мягко: — «Жизненные показатели стабилизируются, сэр. Он будет жить.» Только тогда — Старк позволяет себе упасть спиной на стену и просто… закрыть глаза. На миг. Только на миг.

***

Больничная палата Старка — не как в больнице. Слишком много стекла, света, технологий и тишины. Питер дёргается, когда слышит шаги. Слишком много шагов. Один глаз чуть приоткрывается — и он узнаёт лица. Мстители. В полном составе. Стоят. Молчат. Смотрят. Питер инстинктивно пытается натянуть одеяло выше, как будто это может его спрятать. Но рука у него в бинтах. Еле двигается. — «Оу…» — сипло. — «Привет?» Стив подаётся вперёд, мягко, как к дикому зверю: — «Ты в безопасности. У Старка. Всё… уже хорошо.» — «Типа. Меня не переехал кусок небоскрёба, всего-то.» — криво усмехается Питер, но кашель обрывает шутку. Тишина. Потом — Наташа. Первая. — «Прости.» Питер моргает. Медленно. — «Вы не знали.» — «Не знали, потому что не хотели знать.» — вставляет Сэм. — «Удобно было думать, что под маской — взрослый. Опытный. Не… школьник.» — «Ты спас этих людей.» — хрипло говорит Бэннер. — «Нас. Это не должно было быть на тебе. Но ты сделал это.» Питер мнёт одеяло. Не смотрит ни на кого. Только вниз. — «Я просто… хотел помочь. Я думал, это будет как обычно. Быстро, аккуратно, под контролем. А потом…» — «Потом обрушился мир.» — дополняет Клинт. — «Знаем. Было дерьмово.» Питер молчит. Потом: — «Тони на меня злится?» Стив опускает глаза. — «Нет. Он злится на нас. И немного на себя. Но больше всего — боится.» — «Боится?» — «Потому что ты стал для него…» — Наташа заминается. — «Слишком важным. И он боится потерять тебя.» — «Я… не знал.» И вот тогда — дверь открывается. Тони входит. Вся команда оборачивается. Кто-то уже напрягся — снова будет крик? Но Старк проходит мимо всех, садится на край койки и просто молчит. Смотрит на Питера. Взгляд уставший, как будто за эти сутки он постарел на десять лет. — «Ты в порядке?» — «Пока не начну шевелиться — вроде да.» — «Тогда сиди. И слушай. Они пришли не за объяснениями. Они пришли извиниться.» — он кивает на команду, — «А я пришёл, чтобы проследить, чтобы никто не начал говорить чушь.» Питер усмехается. Это уже звучит как старый Тони. Мстители подходят ближе. Смотрят прямо. Без пафоса. Без героизма. — «Спасибо тебе, Питер. И прости нас. За всё.» Питер кивает. Слишком много эмоций. Слишком мало сил, чтобы их выразить. Он сжимает руку Тони. Тот не отдёргивает. И в этой комнате — впервые — Человек-Паук перестаёт быть для них просто маской. Он становится парнем. Ребёнком. Человеком. И это меняет всё.