you're a jackrabbit underneath | внутри ты всё тот же пугливый заяц

Помни была почти уверена, что у неё бы мурашки побежали по коже, будь эта кожа не гладкой резиной, которая растягивается во все стороны, как детская игрушка. Ей не нравилось находиться в этом промежуточном пространстве. С каждым шагом почва под ногами становилась всё зыбче, словно она сама разрушала реальность этого места. В последний раз она была здесь с Гаммигу, и это, мягко говоря, закончилось плохо. Теперь ей нужна была победа. Особенно теперь, когда с ней был более ценный груз. Рагата, стоявшая рядом с ней, слегка нахмурилась и поджала губы. Забавно, но она позволяла своей неизменной улыбке сползти с лица только тогда, когда думала, что никто не видит. Однажды она упомянула, что в детстве её часто фотографировали и что она научилась всегда быть наготове для камеры. Это соответствовало тому смутному образу, который Помни сложила о ней. Оглянувшись, она увидела, что Зубл и Гэнгл прижались друг к другу, а похожая на клешню рука Зубл обвила ленты рядом стоящей. Она видела, что Гэнгл было страшно находиться здесь. Её комедийная маска треснула, как только Помни удалось преодолеть границу между цирком и этим местом. Зубл была единственным, что удерживало её от полного срыва. Помни расправила плечи и продолжила всматриваться вдаль. Это был их единственный шанс. Каждый раз, когда она заикалась об этом месте, Кейн обрывал её с такой паникой, которую никто от него не видел. Если уж и существовал выход из того ада, в котором они оказались, то он должен был быть здесь. Однако времени было мало. Она знала, что у Кейна есть способ отслеживать их местоположение. В любую секунду он мог бы швырнуть их обратно, и всё вернулось бы на круги своя. У Королёра было не так много времени. Именно это заставило их всех начать действовать. Кейн отправлял на всё новые и новые приключения, почти не давая передышки. Он даже не дожидался, пока двухмерное солнце скроется за горизонтом, прежде чем с ухмылкой и взмахом белой перчатки снова отправить их в путь. Королёру было трудно оставаться в себе, если у него не было возможности укрыться в своём форте из подушек, и Помни знала, что до его абстракции осталось недолго. Им всем было неловко скрывать это от него. В конце концов, они пытались спасти именно его рассудок. Он заслуживал права голоса в том, что они здесь делали, хотя она до сих пор не была до конца уверена, что сама всё понимает. Но если бы они проболтались, то в лучшем случае он бы всё мгновенно забыл. В худшем случае он бы запутался и выдал их план Кейну, а они не могли позволить себе отвлекаться на очередные безумные авантюры, которые он мог бы им предложить. Джекса же почти единогласно оставили в неведении. Помни хотела бы, чтобы все знали: она пыталась вовлечь его в это дело. Если бы Кейн решил выместить на них свою злость, Джекс бы понес наказание вместе со всеми. Кейн вряд ли стал бы разбирался в таких тонкостях. Джекс тоже должен бороться за своё будущее, если ему грозят те же последствия. Но она не могла винить остальных за то, что они его отселки. Каким бы удивительно приземлённым он ни был, когда переставал вести себя как придурок, эту его сторону видела только она. Для Гэнгл и Зубл он по-прежнему был безжалостным задирой. А что касалось Рагаты — там было что-то такое, во что Помни, честно говоря, не хотела соваться и десятифутовым шестом. «Они действительно похожи», — подумала она. В этом и заключалась главная проблема. Из всех присутствующих они были наиболее категоричны в своих суждениях о жизни здесь, просто по-разному выражали свои чувства. Рагата скрывала всё это за натянутой улыбкой и словами, достаточно приторными, чтобы вызвать кариес, в то время как Джекс срывался так сильно, что оставлял синяки. В малых дозах ни один из них не был таким уж ужасным в общении. Просто через какое-то время напускная доброта Рагаты стала раздражать, а Джекс... был мудаком. В этом была своя прелесть. Остальные имели дело с ним достаточно долго, чтобы научиться не обращать внимания на его выходки, но Помни была ещё молода. К тому же, у неё и раньше было полно друзей-мудаков. Они заставляли смеяться так, как не может заставить никто другой в мире, даже если приходилось бороться как черт, чтобы они не свели тебя с ума. Однако остальные смотрели на это иначе. Ладно. Не стоило спорить, когда она и так многого от них требовала. К тому же они не бросят его, когда найдут выход. Губы Помни задрожали, когда она вспомнила ужасную шутку, которую Джекс отпустил ранее, когда Зубл прочистила горло. Вернее, горла у неё, по сути, не было. Она решила, что она просто имитирует этот звук, чтобы привлечь внимание. — Что именно мы ищем? Большую красную дверь с надписью ВЫХОД наверху? — Ну да. В общем-то, — Помни машинально потянулась заправить волосы за ухо, но тут же вспомнила, что у неё нет ушей. Только неудобная остроконечная шляпа, в которой чертовски неудобно спать. — Когда я только попала сюда, клянусь, я видела выход. Кейн уверял, что он ненастоящий, но он привёл меня в другое место. Туда, куда он очень не хотел, чтобы я попала снова. Я не говорю, что мы войдём в эту дверь и очнёмся в своих настоящих телах, но я думаю, что то, что находится по ту сторону, — это следующий шаг к свободе. — Кейн говорит, что никакой свободы нет, — всхлипнула Гэнгл, и нарисованные слёзы на её маске задрожали, как настоящие. — Кейн также говорит, что не может создать Гранд-Каньон для приключений, иначе мы нарушим авторские права, — вздохнула Зубл. — Он несёт полную ху$#!. — Я скучаю по возможности выражаться, — тихо сказала Рагата, теребя подол своего платья. — Я не часто это делала, но... мне не хватает самой возможности. Гэнгл улыбнулась так широко, как только позволяла маска: — У Кауфмо была теория, что Кейн транслирует всё это в прямом эфире и не хочет рисковать своей монетизацией. Я ему не верила, но... Всё может быть. Помни усмехнулась. — Это было бы неловко. Представь, что за всем этим наблюдают миллионы людей. Готова поспорить, что на форуме будет полно обсуждений того, как легко было бы найти выход, если бы мы все не были такими бестолковыми. — Может, у нас бы даже были фан-арты! — сказала Гэнгл. Её ленточки взволнованно затрепетали. — И аниматики, и клипы, или даже... Она резко замолчала, уставившись перед собой мультяшно-огромными глазами. Помни проследила за её взглядом. Увидев то же, что и Гэнгл, она прикрыла рот ладонью. Ох. О чёрт. Она услышала, как Рагата тихо и резко вдохнула, а Зубл крепче сжала плечо Гэнгл. Это были абстрагированные обитатели цирка, запертые в серебристо-серых клетках размером с небоскрёб. Они не подавали виду, что заметили их, но яростно бились о прутья головами и неясными выпуклостями искажённых тел с такой силой, что клетки тряслись и содрогались, не поддаваясь. Один из них издавал печальный вой, а другой визжал от боли, которую она не смогла бы представить. Каждый раз, когда она пыталась сосчитать, сколько их там, её мозг давал сбой. Она просто не могла понять, где заканчивается одна масса цифрового шума и начинается другая. — Что за на#@!, — пробормотала Зубл. — Выглядит ужасно, — выдавила Помни. Так оно и было. Острые углы, издававшие треск при столкновении, и ноги, словно растворившиеся в воздухе, прежде чем исчезнуть. Они были слишком огромны, чтобы поместиться в своих клетках, и это было чертовски глупо — ведь у Кейна было неограниченное пространство для их размещения. Когда они бросались на прутья, они не выглядели злыми. В них был только страх. Помни посмотрела на Рагату, потому что после того, что случилось в прошлый раз при встрече с одним из них, было бы неудивительно, если бы её сейчас затрясло. Но Рагата смотрела не на чудовище перед ними. Она вглядывалась во что-то у самой стены, немного в стороне от клеток. Прежде чем Помни успела что-то сказать, она решительно направилась туда. Гэнгл обхватила себя лентами. — Рагата? Несмотря на тревожные звоночки в голове, Помни заставила себя пойти за ней. Судя по звуку шагов позади неё, Зубл и Гэнгл приняли такое же решение. Она отстала от Рагаты всего на несколько секунд, но когда догнала её, Рагата была бледна. Бледнее, чем Помни когда-либо её видела. Она держала в руках что-то плоское и определённо имеющее форму, но из-за того, как сильно дрожали её руки, Помни едва могла это разглядеть. Её колени под платьем затряслись, и она так сильно прикусила губу, что Помни бы забеспокоилась, если бы кто-то из них был способен, ну, истечь кровью. Впрочем, серьёзно навредить себе она всё равно бы не смогла. Когда Помни привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть находку Рагаты, кукла дёрнулась. Она прижала предмет к груди. Руки закрывали большую его часть, но Помни всё же разглядела прямоугольный футляр. Может, фоторамка? Или какой-то планшет? — Рагата, — осторожно произнесла Зубл. Она посмотрела на Рагату с выражением, которое Помни не могла точно описать. — Что у тебя там? Рагата сглотнула. Она вспотела, чего Помни не ожидала ни от кого из них. Это напомнило ей эмоцию из видеоигры, что, в общем-то, имело смысл. — Это... эм... одна из платформ Кейна для создания персонажей. Ну, знаешь, из того приключения с... э-э... моделями, убивающими топором? Гэнгл наклонилась: — Эй, а это было неплохо. Мне понравилось подбирать одежду. Можно посмотреть? — она потянулась к планшету, но Рагата отступила на шаг, крепко сжимая его в руках. Гэнгл замерла, а затем слегка поникла. — Ой. Прости. Я просто хотела показать Помни. — Пусть Гэнгл осмотрит планшет, Рагата, — сказала Зубл. Помни подумала, что, будь у неё такая возможность, она бы нахмурилась. — Или есть причина, по которой она не может этого сделать? Рагата выглядела — опустошённой. Как будто кто-то взял и переехал её собаку у неё на глазах. Или нет, стоп. Рагата, скорее всего, расстроилась бы, если бы, ну... подстрелили её лошадь или что-то в этом роде. В любом случае, у неё было такое же выражение лица, какое Помни видела у маленьких детей, прежде чем их рвало: напряжённая гримаса, плечи подняты почти до самых ушей. Помни поняла, что-то было не так. — Это приключение, — медленно начала Рагата, глядя Помни в глаза с каким-то особым намерением, которого та не могла понять, — было непростым. Кейн впервые позволил нам самим создавать неигровых персонажей. С нуля, вообще всё. Мы сами выбирали, как они будут выглядеть, какими будут их характеры и даже какие сюжетные повороты их ждут. Думаю, это было довольно круто. — Пока он не удалил их в конце, — вставила Помни. Её слова прозвучали сухо, и она не стала пытаться это исправить. — Ага... — Я не собиралась создавать ещё одного неигрового персонажа, — сказала Гэнгл, и её глаза заблестели. — Это было бы... как-то неправильно с нашей стороны. Создать их, чтобы потом Кейн их уничтожил. Я просто хотела перерисовать некоторые элементы одежды в свой блокнот. Я помню, что там была очень красивая юбка-карандаш... Рагата вздохнула, не совсем тихо, но и не громко. Она контролировала себя. — Конечно, Гэнгл. Прости, что веду себя как истеричка, — она слегка рассмеялась, но смех получился натянутым. Когда никто больше не присоединился к ней, она передала планшет Гэнгл, которая уселась на землю, скрестив ноги, и достала свой блокнот. За неимением других занятий Помни тоже присела. Зубл и Рагата сделали то же самое, но это было — странно. Рагата сидела слишком близко к Гэнгл, не сводя глаз с каждой страницы, по которой скользили ленты. Помни не была уверена, что та вообще моргает. Зубл сидела по другую сторону от Гэнгл, но её внимание было приковано к Рагате. Помни усмехнулась бы, если бы не была так напряжена. Она смотрела на Зубл, которая смотрела на Рагату, которая смотрела на Гэнгл, которая, казалось, изо всех сил старалась не обращать на это внимания. Как бы неловко это ни было, какое-то время всё шло неплохо. Помни смогла отвлечься от ужасных звуков, издаваемых абстрагированными, и с удовольствием наблюдала за тем, как карандаш Гэнгл скользит по бумаге. Кейн вполне мог прервать их в любой момент, но, видя, как Джекс радуется предстоящему сегодня жестокому приключению, она понимала, что они неплохо отвлекают Кейна. Это продолжалось до момента, пока Рагата буквально не бросилась на колени к Гэнгл и не выхватила у неё планшет со словами: — Ладно, на сегодня хватит! Нам лучше двигаться! Она попыталась спрятать планшет в складках платья, но Зубл схватила её за руку, прежде чем устройство исчезло. — Ты что-то скрываешь, — прошипела она. — У тебя это плохо получается, так что хватит уже, выкладывай, что тут. — Что-то скрываю? Что, нет! Я бы не стала — я бы никогда не ста– — Знаешь что? На%@# это, — Зубл, фыркнув, дёрнула за планшет в руках Рагаты, сильно. Помни заметила, как натянулись тонкие швы, соединяющие руки Рагаты с плечами, угрожая разойтись. Ей пришлось отпустить планшет, прежде чем Зубл начисто оторвала бы ей предплечья. Она почти сердито пролистала планшет, бормоча себе под нос. — Я даже не представляю, из-за чего ты так завелась. Не похоже, чтобы твой гонщик в дерби был таким уж... Зубл резко замолчала, и наступила глубокая тишина. У Помни пересохло во рту. Сильнее, чем за всё время в этом месте без настоящей воды. Она смотрела на Зубл, и в её сердце закрадывался страх, причину которого она не могла понять. Оба съёмных глаза Зубл расширились. Помни могла бы поклясться, что её ярко-розовое лицо на долю секунды стало почти лососёвым, прежде чем вернуться к своему обычному оттенку. Зубл отложила планшет и повернулась. — Рагата, — медленно произнесла она. — Почему в каталоге неигровых персонажей есть макет Джакса? В глазах Рагаты стояли панические слёзы, когда она выдавила из себя: — Я не знаю! — одной рукой она дёрнула за свою верёвочную, похожую на лакрицу прядь. — Клянусь, я никогда раньше этого не видела. Я просто пролистывала, и вдруг — он! — Подожди, дай посмотрю, — Помни забрала планшет, не дав никому опомниться. От увиденного у неё скрутило живот. На экране, как и сказала Зубл, был Джекс. Он стоял в той же странной, неестественной позе с вытянутыми руками, как те крокодилы, когда она впервые оказалась в этом месте. Его бесстрастное выражение лица сбивало с толку. Гэнгл, слегка дрожа, заглянула ей через плечо. — Это... это наверняка часть нового приключения, которое затеял Кейн! Как тот злобный цирк для игры в софтбол. Он просто... собирает наши модели или что-то в этом роде! Держу пари, если поискать, найдутся шаблоны и для нас. Чтобы доказать свою правоту, Гэнгл так и сделала. Она прошлась по каталогу, пролистывая лихого сорвиголову и хихикающих манекенов, Королеву Глойнков и прозрачного духа в элегантной шляпе. Она продолжала листать, пока не вернулась к самому началу, к странице Джакса, но даже тогда она не остановилась. Никаких шаблонов стальных там не было. Все четверо на мгновение замолчали. Помни была уверена, что все они думают об одном и том же, но никто не решался произнести этого вслух. Никто не мог этого сказать. Как можно смотреть на человека, который прошёл с тобой тот же путь в ад, и говорить, что— что он не— что он не был— — Этого не может быть, — сказала она так твёрдо, как только могла. Но даже это прозвучало неубедительно. Рагата уставилась на свои ладони, словно ожидая увидеть на них кровь. — Он никогда не рассказывал мне о своей жизни до этого, — рассеянно произнесла она. Шок или что-то близкое к нему. — Никогда. Ни разу. И я всегда думала, что он просто стыдится. Я пыталась выведать у него правду, пыталась дать ему понять, что здесь он в безопасности, но... ничего. — Этого не может быть, — снова проговорила Помни. — Видите это? — Зубл ткнула в правый верхний угол страницы. Там была строка текста, такая маленькая, что Помни пришлось прищуриться, чтобы её разглядеть. — Там написано: jaxRabbitVersionSix. Это верблюжий регистр. Так называют переменную или процедуру, а не чёртового человека! — раздражение просочилось в её слова и вырвалось наружу прежде, чем Помни успела его уловить. — Шестая версия? — задумчиво произнесла Рагата. Тем временем Гэнгл протянула руку и щелкнула по заголовку страницы. Под ним появился выпадающий список с такими вариантами, как jaxRabbitVersionFive, jaxRabbitVersionFour, и так далее, вплоть до первой версии. Рядом с каждой строкой были маленькие изображения — разноцветные пятна, слишком маленькие, чтобы Помни могла их разглядеть. — О. Нам стоит?.. — Мы не можем не посмотреть, — сказала Зубл и выбрала первую версию. Изображения и текст на экране сменились, сохранив прежнюю структуру, но с другим содержимым. Изображение Джакса осталось на прежнем месте, но его мех стал яркого, ядовито-розового цвета, от чего у Помни заболели глаза. Слева было несколько иконок с выражением лица: сияющие улыбки, довольные гримаски и широко раскрытые от удивления глаза. Ничего похожего на типичную для Джекса довольную ухмылку. Если уж на то пошло, это напомнило Помни рекламу детских игрушек, рассчитанную на детей, чей мозг ещё не до конца сформировался. — Характеристики: возбудимый, энергичный и жизнерадостный, — читала Рагата, щурясь и глядя на слова так, словно они были написаны на другом языке. — Цель: вдохновлять и мотивировать людей находить радость в цирке. Методы: добродушные шутки, почти непрерывный смех и постоянное присутствие. Недостаток: люди считают jRV1 нереалистичным и раздражающим и часто полностью избегают его. Количество абстрагированных до списания: 3. Чёрт возьми. — Это реально, — пробормотала Помни. Она слышала, как учащается её дыхание. — Он на самом деле неигровой персонаж. — Но он относится к второстепенным персонажам в приключениях Кейна хуже, чем кто-либо другой, — всхлипнула Гэнгл. В какой-то момент она снова села на пол, подтянув к груди ленты, которые, вероятно, заменяли ей колени. Одна из клешней Зубл машинально гладила ей спину. — Разве он не должен испытывать к ним сочувствие? — Это Джекс, — проворчала Зубл. Несмотря на резкость слов, в голосе прослеживалась паника. — Он ни о ком не переживает. Понимаешь? — Она снова выбрала самое последнее обновление. — Он... он создан для того, чтобы быть язвительным, уклончивым и невыносимым. Здесь черным по белому написано, что, боже, он должен провоцировать людей на то, чтобы они давали ему отпор. Он — ходячий инструмент для развития персонажей! — Погоди, погоди, — Рагата указала на фрагмент текста. — Здесь сказано, что эта последняя версия пережила четыре абстракции. Плюс три из первой и все остальные... — она что-то пробормотала себе под нос, подсчитывая. Помни уловила момент, когда она закончила подсчёты: её лицо застыло, уступив место бездонному ужасу. — Это на одного меньше, чем количество зачёркнутых дверей в коридоре. Это почти все, кто когда-либо абстрагировался. И вот наконец, несмотря на гладкую резину, Помни почувствовала, как по ее коже поползли мурашки. — Мне казалось, ты говорила, что Королёр здесь дольше всех. — Так мне сказали Зубл и Гэнгл! Как по мановению волшебной палочки, Зубл зажмурилась и вздохнула. — А мы узнали это от Джекса. Боже бл#!%. Он всё это время водил нас за нос. — Он манипулировал нами, — тихо сказала Гэнгл, скривившись, будто её вот-вот стошнит. — Обманывал нас, — добавила Рагата, прикрыв рот ладонью. Это было глупо, но Помни не могла не спросить: — Как думаете, он знает? — Мне пришлось бы быть ещё большим идиотом, чем все вы. Сердце Помни едва не выпрыгнуло из груди, когда она обернулась и увидела Джекса, стоявшего перед клетками. Остальные последовали за ней. Его руки в перчатках были сжаты в кулаки и дрожали. Ни следа его обычной зубастой ухмылки. На самом деле, его губы были так плотно сжаты, что Помни едва могла разобрать выражение его лица. Она заметила только то, что его зрачки превратились в маленькие квадратики — те самые, что появлялись всякий раз, когда он злился или паниковал. Однако на этот раз она не могла понять, что именно это было. — Джекс, — начала она, но её перебила Зубл, которая решительно прошла мимо неё. — Как ты узнал, что мы здесь? Твой лучший друг Кейн настучал? — Не-а. Королёр подслушал ваш разговор и пригласил меня на вечеринку. Решил заглянуть, убедиться, что вы не провалитесь в очередную яму, — он скрестил руки на груди и сделал шаг в их сторону, но замер, когда Рагата и Зубл синхронно отступили назад, прикрывая Помни и Гэнгл собой. Его глаза стали ещё меньше. — Да брось, Зуби. Кейн понятия не имеет, что мы здесь, и если мы сейчас повернём назад, он так и не узнает. Бери, что дают. — Ты даже не будешь это отрицать? — спросила Рагата. Её голос сорвался, он дрожал, как будто она часами рыдала. Может, так оно и было с той самой секунды, как она поняла, что изображено на том планшете. Джекс пожал плечами. — Зачем мне тратить силы? Всё равно кота из мешка уже не вытащишь. — Мы... Мы не можем притворяться, что ничего этого не было, — сказал Гэнгл. — Ты... Ты не человек. — И всё же я смешнее любого из вас, но это скорее говорит о том, какие вы все жалкие. Провокатор — вот что, по мнению Зубл, он из себя представлял. Был ли он вообще способен относиться хоть к чему-то с должной серьёзностью? Конечно, время от времени он совершал на удивление приземлённые поступки, но они всегда казались чем-то из ряда вон выходящим. Аномалиями в длинной череде нелепых выходок. Теперь она видела доказательства того, что он был запрограммирован. — Если ты не расскажешь нам, что именно здесь происходит, — медленно, сама не ожидая такой твёрдости в голосе, сказала Помни, — мы обратимся к Кейну. Я уверена, ты прекрасно знаешь, что происходит с неигровыми персонажами, которые находят дорогу в цирк. Это на него подействовало. Джекс мгновенно повернул голову в её сторону, а его уши поднялись так высоко, как она ещё никогда не видела. — Ты не посмеешь, — ровным тоном сказал он. Когда она просто посмотрела ему в глаза, не сдвинувшись с места ни на дюйм, он сменил тактику. — Что тут ещё объяснять? Я — это я, а вы четверо теперь в курсе. Вот и вся история. Помни взяла планшет и слегка встряхнула его. — Полной истории здесь нет. Я работала в корпорации и знаю, как много всего не попадает в финальный отчёт. Теперь у нас два пути: либо ковыряться в полуправде, которую выдаст нам Кейн, либо ты можешь воспользоваться возможностью, которую я тебе предоставляю, и изложишь свою версию. Она думала, что сказала всё, но когда Джекс открыл рот, она добавила: — Это твой единственный шанс убедить нас, что ты стоишь того, чтобы тебя покрывать. На мгновение ей показалось, что он не собирается этого делать. Казалось, он вот-вот развернётся и скроется в том же проходе, через который сюда попал. Она бы не стала его винить, как бы не была разочарована. С чего вообще начинать такую историю? У людей всё начинается с рождения. Но что было у Джекса? Первый щелчок клавиши? Но он её не разочаровал. Джекс вздохнул, потирая глаза с непривычной для него усталостью. — Прекрасно. Да какая разница. Так и знал, что вы все любопытные, как мартышки, — он пожал плечами. — Только ничего душещипательного, как ваши истории, не ждите. Тату-салон, колледж, торговля недвижимостью... Да ну вас. — Знаешь что? Нет, — Зубл всплеснула руками. — Мы тебе ничего не должны. Понимаешь? Может, это и сентиментально, но это были наши жизни. Только потому, что клубок из единиц и нулей вроде тебя никогда не испытывал ничего подобного, не значит, что эти жизни ничего не стоили! — Верно, — согласилась Рагата, нахмурив брови, будто что-то осознала. — Ты ведёшь себя отвратительно и ужасно, наверное, с самого своего появления, и с меня хватит. Рассказывай свою историю, если хочешь, но я ничего не хочу слышать. Я иду за Кейном. Теперь ты его проблема. Глаза Джакса расширились. Он попытался догнать Рагату, которая уже зашагала прочь, но она оттолкнула его, стоило ему приблизиться. По его лицу расползлась почти маниакальная ухмылка. — Подожди, подожди! Куколка, да ладно тебе. Нам не нужно втягивать в это Кейна. Зуби, ну что ты? Ты ведь не так сильно меня ненавидишь, а? Вспомни все хорошие моменты! — Невероятно, — пробормотала Рагата. — Даже собственную жизнь не может воспринимать всерьёз. Зубл покачала головой. — Какую жизнь? Даже Гэнгл поплелась прочь, низко опустив голову. Она ничего не сказала, но от этого было только хуже. Джекс заерзал, переминаясь с ноги на ногу, беспокойно переводя взгляд с одной из них на другую. Когда Зубл проходила мимо него, он яростно дернул себя за уши. Впервые он, казалось, был по-настоящему встревожен. Прямо перед тем, как они прошли мимо клеток, он взмахнул рукой. — Рагата, Зубл, стойте! Пожалуйста, Гэнгл, просто... просто дайте мне высказаться. Рагата обернулась к нему. — Нет! Ты, как всегда, не отнесёшься к этому всерьёз! — Пожалуйста, дайте мне шанс всё объяснить, — заметив секундное колебание Рагаты, Джекс прошипел. — Вы не знаете, что он со мной сделает! — Он же не может тебя убить, — сказала Зубл. Джекс просто посмотрел на неё. — Ты тоже не можешь умереть. Ты знаешь, что есть вещи и похуже. Позади Помни раздались тошнотворно-человеческие звуки, доносившиеся от абстрагированных. Если это была худшая участь для игроков, оказавшихся в цирке, то чего же так боялся Джекс? Что может быть хуже, чем оказаться в ловушке собственного разума? Все трое с недоверием посмотрели на Помни. Помни, которая первая предложила Джексу изложить свою версию событий. С другой стороны, разве она действительно верила, что его слова что-то изменят? Она лишь пожала плечами. — Ну, вроде как презумпция невиновности, верно? Он заслуживает хотя бы этого. Рагата тяжело вздохнула. — Хорошо. Тогда давай. Расскажи нам, как ты стал настоящим мальчиком, Пиноккио. Гэнгл печально вздохнула. — Я так и не успела посмотреть версию Гильермо дель Торо, прежде чем сюда попала. Джекс начал расхаживать взад-вперёд, но, сделав всего несколько шагов в одну сторону, развернулся на пятках и зашагал в противоположном направлении. — Ладно. Ладно... Э-э, думаю, мне стоит начать с самого начала. Это было... Чёрт, я даже не знаю, как давно. Сразу после первой абстракции — это самое точное, что я могу назвать. Кейн не знал, что такое возможно, так что стал ломать свою безумную башку, пытаясь найти решение...

***

jaxRabbitVersionOne.   Характеристики: возбудимый, энергичный и жизнерадостный. Цель: Цель: вдохновлять и мотивировать людей находить радость в цирке. Методы: добродушные шутки, почти непрерывный смех и постоянное присутствие. Он не то чтобы открывает глаза. Один момент его не существует. Он этого не помнит по той простой причине, что его тогда не было. А в следующий момент он уже реален и смотрит на гигантские человеческие зубные протезы, которые не столько улыбаются, сколько демонстративно выставляют напоказ всю свою анатомическую мощь. — Добро пожаловать, мальчик мой! — каркает существо. — Или мне следует называть тебя сыном? Всё-таки я создал тебя с нуля! — С этими крепкими, широкими бёдрами для родов! — добавляет полупрозрачная сфера рядом. Его конечности дрожат, и он чувствует это, когда поднимает ладони и смотрит на них. Грязновато-белые перчатки, а кожа... шерсть? Она почти флуоресцентно-розовая. Она не такая, какой должна быть шерсть. По крайней мере, он думает. Она какая-то упругая и гладкая. Но откуда ему знать? — Что... я? — Ты — Джекс! Наша маленькая шустрая помощь! Торговая марка на рассмотрении, — в мгновение ока его хватают за руки и выдёргивают из кресла, в котором он сидел. Другое существо кружит его, как танцор, и один раз подбрасывает, прежде чем отпустить, когда он — когда Джекс сам вырывается из его хватки. — Ах, позволь мне объяснить. Я дорогой папочка Кейн, а это мой компаньон Пузырёк. Видишь ли, ты оказался в лиминальном пространстве, где живут люди, застрявшие между мирами. Это наша обязанность — сделать их счастливыми, здоровыми и не вызывали отвращения! — И возбуждёнными! — сияет Пузырёк. Все коренные зубы Кейна одним махом выпадают изо рта. — НЕТ. Пузырёк надувает губы. — И целибатными, — поправляется он. Джакс перебивает их. — Я человек? Я тоже здесь застрял? — может... может быть, он просто забыл, что было до этого. Полный сброс, вот и всё. Кейн запрокидывает голову и смеётся так сильно, что все его зубы встают на место, как магниты. — Ха! Нет, — он обнимает Джекса за плечи и ведёт его обратно к креслу. — Видишь ли, мы недавно выяснили, что люди, находящиеся под нашей опекой, могут стать — хм, как бы это сказать? Безбашенными! И когда это происходит, они превращаются в уродливых, жалких тварей, неспособных вернуться к прежнему состоянию. Вот тут-то ты и пригодишься! Пузырёк проносится мимо него, наклоняясь так близко, что Джекс чувствует его горячее дыхание на своём лице. — Ты должен помешать им покончить с собой, Джекс. У него буквально перехватывает дыхание. — Подожди, подожди! Я не понимаю! Что я такое? Кейн опускается чтобы усеться за деревянный стол, которого, как клянется Джекс, еще минуту назад здесь не было. Он достает изогнутую трость и открывает ее, чтобы показать ряд кнопок. — Ты — неигровой персонаж. Нереальная реальность, созданная по нереальной причине. Я надеюсь, что твой заразительный оптимизм поможет людям увидеть светлую сторону бесконечного пути, который им предстоит пройти. — Но я не... обладаю заразительным оптимизмом, — прямо сейчас всё, что он может сделать, — это не расплакаться. Он едва осознал, что происходит вокруг, а уже чувствует, что его миру вот-вот придет конец. Что Кейн имеет в виду, говоря, что он не настоящий? Джекс чувствует себя настоящим. Хотя сравнить ему не с чем. — Пока нет. Я не совсем закончил программирование, когда запустил тебя. Немного поторопился! А теперь, если ты позволишь мне... — Кейн замолкает, быстро нажимая на кнопки на своей трости, и Джекс понимает, что он делает, когда уже слишком поздно. — Стой, что ты... Что-то врезается в Джекса, ударяя его между рёбрами. Он сгибается пополам, выпуская воздух, который, как он помнит, не вдыхал. Он едва различает голоса вокруг, слоги теряют смысл в тумане чистой боли, пронзающей его тело. Прошло меньше пяти минут от роду, а он, кажется, уже умирает. Затем он выпрямляется, и улыбка от уха до уха раскалывает его лицо — Понял, босс! Скажи слово, и я уже в деле! — его сердце бьётся так быстро, что он может разглядеть его очертания, грозящие вырваться из груди. Это восторг, просто восторг, вот и всё. Он чертовски рад выполнять свою работу. — Этим людям здесь понравится! Или мы вернём им деньги, гарантирую! — Ха! Мне нравится твой настрой, малыш. Лучше и не придумаешь. Хотя постой-ка, это я придумал! — Кейн разражается громким хохотом, к нему присоединяется Пузырёк, а потом и Джекс, и когда они наконец замолкают, у него уже кружится голова от смеха. Забавно, это забавно. С ним всё в порядке. — А теперь за работу! У нас отличная программа для сегодняшнего приключения, и когда я представлю тебя как нового игрока, все просто будут рваться в бой. — Ещё как будут! — чтобы доказать это, Пузырёк выкусывает у Кейна гланды. Мгновенно Кейн хватает Джекса за локоть и чуть ли не выволакивает его из офиса. С каких это пор они были в офисе? Джекс не может сказать наверняка, потому что он так и не перестал смеяться. — Теперь, насколько все остальные знают, ты такой же человек, как и все. Ты надел гарнитуру, не помнишь своего настоящего имени, бла-бла-бла! Ты справишься, всё будет хорошо. Просто помни... — Кейн крепче сжимает его плечи, притягивая к себе так близко, что Джекс может видеть лишь ряды и ряды и ряды зубов. — Если ты позволишь им пострадать, пока ты здесь, я разберу тебя на части. Понял? Джекс лишь растягивает свою улыбку шире. — Конечно, босс! Я и не ожидал ничего другого!

***

И это работает. Какое-то время. Он — вечный лучик света в каждом их дне. Готов угодить, готов похвалить. Когда кто-то плачет от бессилия или от тоски по своей прошлой жизни, он тут же передаёт эту информацию Кейну, и на следующий день приключение становится её идеальной копией. Он — открытая дверь для любого, кому нужно выговориться. Он чертовски прекрасен. И в этом вся проблема. Его неустанная жизнерадостность начинает раздражать. Она неискренняя и недолговечная. После всего пережитого, после стольких тягостных испытаний возвращаться к его безоговорочному легкомыслию становится невыносимо. Они начинают его избегать. Каким бы замечательным по инструкции он ни был, он им просто... не нравится. Точка. И вот один человек трещит по швам. Затем другой. И ещё один. И Кейн недоволен.

***

— Ты когда-нибудь играл в бейсбол, Джекс? — словно для наглядности, Кейн подбрасывает мяч вверх-вниз в руке. Вот только это не мяч. Это глаз, с глазницей и всем прочим. Это глаз, и он не принадлежит ни одному из них, и Джекс правда не знает, откуда тот у него. — Двадцать три приключения назад! — отвечает он, заканчивая фразу той самой восклицательной интонацией. Кажется, он не произнёс ни одного предложения без неё с тех самых пор... с тех пор, как перестал улыбаться, чего с ним никогда не случалось. Чистая правда. С самой первой своей ухмылки он не переставал улыбаться. — А что? Кейн поправляет хватку глазного яблока, покрутив его в руке, прежде чем швырнуть в потолок с такой силой, что при ударе оно шлючит и исчезает. — Потому что в таком случае для тебя не должно быть шоком, что ты ВЫБИТ, ПАРЕНЬ! Ты провалился! Ты проиграл! Всего хорошего, сэр! Улыбка не сходит с его лица. Не исчезает. Но становится ещё более натянутой. — Прости? — Трое человек. Три страйка, — чтобы продемонстрировать это, Кейн поднимает пятнадцать пальцев. — Это все шансы, что у тебя были. Пора двигаться дальше, смириться с потерями и начать все с чистого листа. Судя по моим опросам, вторая версия должна быть более успешной. Оказывается, демократия действительно оправдывает себя. Кто бы мог подумать? — Кейн тянется к набалдашнику своей трости, но Джекс уже точно знает, что он собирается сделать, и хватает его руку, прежде чем тот успевает совершить что-то непоправимое. — Подожди! Люди поймут, что я не один из них, если ты обновишь меня! Кейн лишь отмахивается от него. — Они уже вечность как в курсе. Половина жалоб в ящике предложений — это просьбы обновить тебя. Так что я лишь ускоряю неизбежное. Прямо как катафалк с реактивным двигателем! О, Пузырёк, запиши это! Пузырёк услужливо проглатывает банку чернил. Без особых усилий Кейн отдёргивает руку. Он начинает вводить символы, которых Джекс не может прочесть. За считанные секунды, кажется, воздух покинул его тело. Дело было не только в том, что он им не нравился. Они действительно его ненавидели. Он плохо справился с работой. — Но я сделал то, что ты мне сказал. Именно то, что ты мне сказал. На секунду Кейн замирает, не дожав кнопку, и Джекс думает, что он до него достучался. Они с Кейном не такие уж и разные. В конце концов, они оба всего лишь код. Может быть, он видит возможную связь между ними. Он ведь называл себя его отцом. Но затем Кейн просто пожимает плечами. — Таков шоу-бизнес, малыш. Чего ты ожидал? И прежде чем Джакс успевает ответить, он с силой вдавливает кнопку.

***

jaxRabbitVersionOne.   Недостаток: люди считают jRV1 нереалистичным и раздражающим и часто полностью избегают его. Количество абстрагированных до списания: 3. Отзыв: повысьте его привлекательность и полезность.

***

jaxRabbitVersionTwo.    Характеристики: уверенный, решительный, обаятельный. Цель: создать для людей образцом для подражания и оплотом стабильности, на которого люди могли бы равняться. Методы: демонстрация физической силы, лидерство в приключениях. Его вторая версия прямо из боевика. Серьёзно. Он видел, как Кейн скопировал и вставил в программу фрагмент кода одного из неигровых персонажей-героев войны. С самого начала он ведёт людей через все препятствия, с которыми они сталкиваются. Он не мешает им в периоды затишья, как ему и было сказано. И это работает. Они его не ненавидят. Они не задают вопросов, когда он возвращается с бледно-зелёной шерстью и привычкой запираться в своей комнате всякий раз, когда они возвращаются с заданий — то есть с приключений. Он обнаруживает, что после этого обновления даже его мозг работает по-другому, чего он раньше не замечал. Наверное, не с чем было сравнить. В любом случае люди точно знают, кто он такой. Им просто всё равно. Если честно, эта версия себя ему нравится больше. Постоянная боль в груди исчезла, а он даже и не знал, что такое возможно. Ему не нужно постоянно улыбаться и... да. Теперь он отчасти понимал, почему все раньше так бесились. Вполне себе обосновано. Но оказывается, что Кейн не видит разницы между главным героем боевика и ветераном, потому что он клянётся, что испытывает побочные эффекты от проблем, которых раньше у него не было. Из-за постоянных фейерверков Кейна он прячется под кроватью и не может войти в комнату, не отыскав сначала второй выход, что само по себе настолько иронично, что он даже не может это осознать. Но жить можно. Это лучшая альтернатива. К тому же люди кажутся счастливее. Они почти не протестуют даже против самых сложных миссий. Правда, не помогает то, что он выполняет большую часть работы. И то, что они едва слушают сюжет своих заданий — приключений сквозь стеклянную пелену, застилающую их глаза. И то, что в конце они плачут, а не смеются, и что они начинают кричать, когда садится солнце, и то, что они почти каждый день забывают его имя, и что... Да. Многие люди абстрагируются. Опять. Он недостаточно хорошо справляется. Опять. Кейн в бешенстве. Его обновляют. Опять. Ну кто бы мог подумать. По крайней мере, на этот раз его научили материться.

***

jaxRabbitVersionTwo.   Недостаток: невероятная компетентность jRV2 позволяет людям расслабляться во время приключений, снижая умственную активность. Количество абстрагированных до списания: 2. Отзыв: снизьте значимость всех соответствующих навыков, позволив людям быть героями истории.

***

jaxRabbitVersionThree.    Характеристики: тревожный, пугливый, трусливый. Цель: помочь людям стать смелее, спасая jRV3 от опасности. Методы: ввязываться в неприятности, постоянно говорить что-то не то, паниковать из-за вполне решаемых проблем.

***

Версия три фу — блядь — блядская отстой. Кейн превратил его в чёртову тряпку, вот что он сделал. Он не может сделать и трёх шагов, чтобы не впасть в панику из-за какой-нибудь херни. Даже собственная тень пугает его чаще, чем что-либо другое, и это самое бесполезное программирование, о котором он когда-либо слышал. Он никогда не думал, что будет скучать по тому, как бросался в опасность, лишь бы люди почувствовали себя героями. И да, люди. Большинство из тех, кого он знал с первой версии, уже ушли. Но их всё ещё много. Оказывается, идиотов, жаждущих записать себя на вечное существование в цифровом мире, более чем достаточно. Дело в том, что большинство из них не знают, кто он такой. Учитывая всё вышесказанное, Кейн неплохо справляется с обновлениями. Конечно, шерсть Джекса стала ледяно-голубой — это большое изменение, не говоря уже о том, что изменился весь его ёбанный характер, но в большинстве случаев происходит так много всего, что никто особо не спрашивает о такой резкой смене цвета. Однажды он услышал, как двое людей сплетничали об этом, списывая всё на реакцию после столь долгого прибывания здесь. Джекс лишь фыркнул, хотя сама эта мысль заставила его лёгкие сжаться. Третья версия отстойна, потому что, даже осознавая, насколько глупо он себя ведёт, он ничего не может с этим поделать. Глубинный ужас затмевает все рациональные мысли всякий раз, когда он поднимает свою уродливую голову, а это происходит постоянно. Большую часть времени он настолько подавлен собственным страхом, что приходит в себя, только когда ложится в постель. Даже не обидно, что новая толпа людей срывается. Всё равно это была идиотская затея, и он не будет скучать по этой версии. Это доказывает, что мучительная боль, когда Кейн тщательно перестраивает каждую его клеточку, лучше ещё одного дня в шкуре труса.

***

jaxRabbitVersionThree.    Недостаток: из-за тревожности jRV3 не может установить значимую связь с людьми. Количество абстрагированных до списания: 5. Отзыв: любыми способами увеличить своё присутствие в жизни людей.

***

jaxRabbitVersionFour.    Характеристики: страстный, самоуверенный, волевой. Цель: стать значимым аспектом жизни в цирке, дать людям повод бороться. Методы: я даже не знаю, у нас абстрагировалось та-а-ак много людей, что на этом этапе Джекс может сойти с ума. Кусай стены, идиот. Мне недостаточно платят за это. Это так грустно. Эй, пузырёк, поставь Despacito.

***

Джекс переходит на четвёртую версию. Удивительно, насколько легко его можно вывести из себя. Клетчатые штаны, которые носит четвероногий игрок? Чертовски раздражают, и он поджигает их при первой же возможности. Подводное приключение, где они исследуют затерянную Атлантиду? Невероятно, и он тут же бьёт кувалдой по ближайшему иллюминатору подводной лодки. Его собственное уродливое лицо, ярко-красное, как чертов пожарный гидрант? Это чудо, что здесь нельзя истечь кровью. Да, с этим Кейн точно облажался. Дело в том, что к настоящему моменту Джекс уже нихуя не беспокоится о психическом состоянии этих тупиц, которые сами застряли здесь, а теперь он, Кейн и Пузырёк должны провести остаток своего вечного коллективного существования, подбадривая их, делая счастливыми и удовлетворенными, а не склонными к суициду. Одно напоминание о том, как всё это тупо, выводит его из себя настолько сильно, что он отключается, а приходя в себя, видит, что половина цирка разорвана в клочья. К тому времени, как Кейну удаётся пристрелить его, как чёртову собаку, половина людей запирается в своих комнатах и посвящает остаток своей короткой жизни успешным попыткам вскрыть себе вены. Другая половина уже окончательно поехала крышей. Джекс слышит всё это и впервые с первой версии улыбается.

***

jaxRabbitVersionFour.   Недостаток: Он Убил Там Всех. Количество абстрагированных до списания: Всех. Отзыв: не давайте ему окрепнуть.

***

jaxRabbitVersionFive.    Характеристики: ленивый, вялый, глупый. Цель: стать для людей другом, с которым можно расслабиться и отдохнуть. Методы: дремота.

***

Поначалу Джекс был шокирован тем, что Кейн действительно вернул его к жизни. Он был уверен, что после циркового ада четвёртой версии его разберут на запчасти, как всегда и обещали. В конце концов он опустошил цирк. Но в ту же секунду, как он открывает глаза, он всё понимает. На самом деле это преувеличение. Ему требуется семнадцать минут, чтобы посмотреть на свою свежевыкрашенную в пастельно-оранжевый цвет шерсть и понять, что произошло, но для него это может быть и мгновением, потому что он действительно не видит разницы. Ему кажется, что его мысли текут сквозь густой и вязкий сироп. На установление связей, которые раньше он мог создать мгновенно, теперь уходят часы. Его реакции приглушены, как будто он находится за толстым барьером, который тянет его вниз. В половине случаев, когда люди разговаривают с ним, он действительно не может выдавить из себя ни слова, пока они не заскучают. Это просто... чертовски сложно. Он не может прожить и дня без сна. Это ужасно, но он ничего не может с собой поделать. Он пробует все известные способы, чтобы не уснуть, но каждый раз становится жертвой самого себя. По его подсчётам, в пятой версии он проводит около трёх четвертей своей жизни во сне. В него встроен чёртов выключатель. И в этом заключается причина его возвращения: наказание. Любая разумная программа уже бы его удалила. Он ни черта не смыслит в том, как сохранять людей в здравом уме, в лучшем случае он вообще не может на них повлиять, а в худшем — обрекает на гибель каждого, кто ему попадается. У Джекса лишь одна роль, и он даже с ней не справляется. Так что да. Он должен был уйти прямо сейчас. Но он все ещё здесь, потому что каким бы идиотом ни был Кейн, он всё ещё мелочен, всё ещё мстителен и всё ещё зол. Зол на Джекса за то, что тот уничтожил целый цирк людей. Он понимает, что между четвёртой и пятой версиями был какой-то временной разрыв, и Кейну, должно быть, было чертовски тяжело заново собирать свою команду игроков. Кейн в ярости, и он хочет, чтобы Джекс ощутил на себе всю силу его гнева, едва не лишив его жизни. Он даже заставляет Джекса регулярно проходить проверки, вероятно, чтобы убедиться, что тот снова не устроит бойню. Самое обидное, что ему никогда не снятся сны. Он узнаёт, что это такое, только когда человек вскользь упоминает о череде кошмаров, которые ей снились. Сны, по-видимому, — это выдуманные приключения, в которые люди попадают, когда спят. Они могут быть странными, забавными или даже пугающими. Но самое главное — они основаны на жизни человека. Не на прихоти другого существа, а на его собственной. Джекс хочет видеть сны. И всё же даже люди не хотят иметь с ним ничего общего. Секрет легко сохранить благодаря частому дрёму, который он списывает на нарколепсию, но это значит, что никто не хочет проводить с ним время. План Кейна по расслаблению проваливается, и он отказывается от него через... некоторое время. Джексу кажется, что это произошло в мгновение ока, но он знает, что прошло намного больше времени.

***

jaxRabbitVersionFive.   Недостаток: слишком много времени потрачено впустую без помощи людям. Количество абстрагированных до списания: 4. Отзыв: увеличить присутствие в жизни людей.

***

jaxRabbitVersionSix.    Характеристики: язвительный, уклончивый, невыносимый. Цель: убедить людей продолжать жить, хотя бы назло ему. Методы: провоцировать людей на сопротивление, безжалостно дразнить их, полностью погружаясь в приключения.

***

По его мнению, шестая версия — это когда Кейн швыряет в стену всё в надежде, что хоть что-то прилипнет. Идея, блять, отстойная. Что, он должен силой любви заставить этих придурков бороться за свою жизнь? Ни за что. Если они хотят остаться здесь, то пусть сами это решают. Хотя это и не важно. Он уже бесчисленное количество раз видел, как это происходит. Неважно, старается он или нет, они всё равно слетят с катушек. Это лишь вопрос времени. Он уже не такой чокнутый, как в четвёртой версии, но всё равно иногда может выпускать пар. Кейн в основном закрывает глаза на то, что тот пристаёт к людям или развлекается в свободное время, — всё это он делает под предлогом поддержания образа. Но во время приключений он, конечно, выкладывается по полной. Это заложено в его программе. Просто такой позор, что Кейн никогда не говорил, что он должен был и людей побуждать делать то же самое. Но ему нравится его шерсть. Она светло-фиолетовая и хорошо сочетается с его комбинезоном. Один из новых людей, который был не в курсе, однажды сделал ему комплимент, и от неожиданности тот заткнулся на месте. Последние из людей, знавших его в пятой версии, исчезают относительно быстро. Он не уверен, рассказывали ли они новичкам о такой резкой его перемене, потому что никто из них не ведёт себя с ними иначе, чем с другими игроками. Честно говоря, Кейн никогда прямо не говорил ему, что он ненастоящий, так что у них нет причин подозревать обратное. На этот раз он действительно замечает, что люди живут дольше, так что кто знает? Может быть, на этот раз Кейн действительно всё сделал правильно. Но он знает, что так будет не всегда. Будь то от скуки или по чистому идиотизму, Кейн может и будет обновлять его, как только тому вздумается. Так что Джекс не позволяет себе привязываться к такой жизни, даже если... Ну, даже если это самое близкое, что он когда-либо чувствовал к себе.

***

А затем что-то меняется. Это происходит во время одной из тех дурацких проверок, на которые Кейн таскает его, наверное, раз в двадцать приключений или около того. Как только все события затихают, он бросает на Джекса такой взгляд, который означает, что ему лучше придумать предлог уйти поскорее, иначе Кейн сделает это за него. И Джекс не любит, когда Кейн делает это за него. Поэтому он отделяется от группы и говорит им, что пойдёт наполнять водяные шары жидким цементом или ещё какой-нибудь глупостью. Они в основном закатывают глаза и отмахиваются от него, и ему удаётся улизнуть без особых подозрений. Это нормально. Даже типично. Кейн проводит полную диагностику и убеждается, что код выглядит нормально. В общем, Джекс не придаёт этому особого значения. Пока Кейн не уносится прочь, а Джекс, обернувшись, замирает на месте, увидев Куини, стоящую в коридоре. — Э-э, — глупо мычит он, потому что что ещё, чёрт возьми, он может сказать? — Это... просто Кейн, и-и-и... он хотел узнать моё мнение... насчёт следующего приключения. Он задумал что-то с киборгами, но я не хочу портить сюрприз. Тебе лучше вернуться! Королёр, наверное, переживает ломку по милфам. Он продолжает говорить даже после этого, потому что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди при одной лишь мысли о том, что Кейн узнает, что Куини в курсе, и снова перевернет все его внутренности. Кем он будет на этот раз? В какие новые карикатуры на личность Кейн может впихнуть его? Но Куини просто подходит ближе и кладёт свои руки в перчатках на его. Он замирает, и она нежно сжимает их. — У меня никогда не было детей, — говорит она задушевно, как будто его жизнь буквально не находится в её руках. — И не хотелось. Но у меня были братья и сёстры, так что детский ум я понимаю. Он инстинктивно хмурится. — Я не ребёнок. Она просто смотрит на него так, что будь у неё рот, это была бы улыбка. — Этой игре сколько, лет двадцать от силы? Ты должен быть едва выпустившимся из школы. Её тон должен был утешать, но Джекс всё ещё до чёртиков напуган, что не может оценить её доброту по достоинству. — Ты расскажешь Кейну? — Что будет, если я это сделаю? Наверное, стоит солгать. Выдумать грандиозную историю о том, как кто-то где-то отключит весь цирк, если правда всплывет, или то, как Кейн выместит свой гнев на игроках. Но когда он открывает рот, то видит, как смягчаются глаза Куини, и бормочет: — Он превратит меня в того, кем я быть не хочу. Заставит меня делать то, чего я не хочу. — Ладно, — Куини задумчиво вздыхает. Её руки соскальзывают с рук Джекса, и его сердце сжимается от одной лишь мысли, что всё пойдёт так, как он боится. — Чем я могу помочь?

***

Со временем некоторые люди рассказывали ему о религии. Аллах, Бог, Будда. Он почти ничего в этом не смыслил и списывал своё невежество на то, что его воспитали атеистом, что бы это ни значило. Люди, которым это важно, говорили об этом довольно страстно, так что он слушал их вполуха, но по-настоящему он понял их сейчас. Потому что Куини — грёбаный ангел. В большинстве дней она никак не подаёт виду, что знает о нём. Они же никогда об этом не говорили. Он почти может притворяться, что ничего не изменилось. Но стоит Кейну нагрянуть с проверкой, как Куини превращается в женщину с миссией. Она засыпает Кейна бессмысленными вопросами, на обработку которых он тратит драгоценную вычислительную мощность. Затем она начинает пилить его из-за грядущих приключений или докучать поисками несуществующих предметов. Она даже вовлекает в отвлечение Королёра, хотя он клянётся, что не знает истинной цели её действий. Через некоторое время внимание Кейна переключается на другую блестяшку, и Джекс успешно избегает проверки. И на этом всё не заканчивается. Куини отвечает буквально на любой его вопрос, даже самый глупый. Она рассказывает ему о жизни за пределами цирка, хотя некоторые детали для неё самой уже расплывчаты. Как может, она описывает внешний вид людей в реальном мире по сравнению с этим местом, и у Джекса чуть глаза на лоб не лезут от попыток это понять. Это помогает ему чувствовать себя человеком. Имеет ли это смысл? Он знает, что он не один из них. Как бы он ни притворялся, его не ждёт жизнь снаружи. Это всё, что он когда-либо знал. Но иногда, когда он сидит у стен цирка с Куини, он представляет, как было бы, если бы это было не так. Однажды он спросил Куини, может ли она сказать, что он ненастоящий. В ответ Куини просто швыряет в него подушкой из крепости. — У тебя есть разум, который думает сам по себе, и голос, который с радостью говорит со мной. Я бы сказала, что ты настолько же реален, как и я. — Но ведь всё, что во мне есть, он туда и вложил, — Джекс дёргает себя за уши. Они не отрываются, как глаза Куини. Он бы хотел, чтобы они отрывались. У людей ведь не такие уши. — Он велел тебе лгать ему? — Куини пристально смотрит на него. На это Джекс лишь откидывается на спинку стула. Хм. Каким-то образом жизнь на удивление становится приятной. Он в основном проводит время с Куини и её мужем, хотя и сваливает к остальным, когда этим двоим нужно побыть наедине. Он не кайфолом — слово, которое было очень трудно расшифровать, учитывая, что Куини цензурили прежде, чем она успевала произнести хоть один слог. Но они были полны решимости и разобрались. Потому что Куини была до чёртиков смешной. По её словам, у неё язык как у матроса, и она клялась, что найдет способ ругаться здесь, даже если ей придется самой изобрести новый язык. Она учит его всяким фразочкам и шуткам, которые он бессовестно ворует. Всякий раз, когда она ловит его на этом, она даёт ему подзатыльник, а он в ответ лишь нахально ухмыляется. В общем, всё кажется относительно стабильным, и он не может не восхищаться тем, что, возможно, просто возможно, план Кейна наконец сработал.

***

Затем Куини абстрагируется, и всё летит к чертям.

***

Дальше всё становится туманным. Приключения сливаются воедино, потому что Кейн способен генерировать лишь ограниченное количество нового контента, прежде чем начинает плагиатить самого себя. Люди уже не так раздражают, и довольно скоро те, кто остался, начинают воспринимать его только как шестую версию. Вот это да, блядь. Джекс не злится, потому что он запрограммирован едва ли выходить за рамки раздражения, так что вместо этого он становится грубым. Поначалу Королёр пытается быть рядом с ним, но Джекс знает, что он уже наполовину безумен. В его речи слышится та же отстранённость, которую он... которую он видел у почти абстрагированных. Вопрос времени. Память Королёра угасает, и вскоре он начинает вести себя так, будто они с Джексом никогда и не были знакомы. Как будто он даже не был женат. Ничего. Джексу всё равно. Такова судьба людей. Они временны. Всегда были, всегда будут. Как ни странно, Кейн больше не водит его на осмотры. Промежутки между попытками становились всё длиннее и длиннее, пока Ку... пока Джекс избегал его, но в какой-то момент они просто сошли на нет. В те редкие разы, когда он ловил на себе более долгий, чем обычно, взгляд Кейна, Джекс устраивал переполох, чтобы отвлечь его внимание. Однажды помог даже Королёр, хотя Джекс видел, что тот и сам не понимал зачем. Он почти уверен, что Кейн действительно забыл, что он ненастоящий. Это не стало полной неожиданностью, даже если Джекс на это не рассчитывал. Кейн уже признавался, что ему сложно отличить людей от неигровых персонажей. Логично предположить, что со временем эта информация полностью выветрится у него из головы. Что означает: Джекс на свободе — пока. Он не надеется, что это продлится вечно. Когда достаточное количество людей потерпит неудачу, Кейн поймёт, что Джекс так и не изменился. Но это не значит, что Джекс собирается облегчать ему задачу. Он живёт в долг, прежде чем Кейн его раскусит и снова изменит. В следующий раз, когда это случится, Джекс не уверен, что его вообще оставят в живых, а значит, он будет цепляться за каждую секунду, которую сможет урвать. Может, он и не человек, но он останется в живых, даже если это его убьёт.

***

К тому времени, как Джекс закончил, Помни была уверена, что в здании не осталось ни одного сухого глаза. Гэнгл, как всегда, была вся в слезах, хотя Помни была достаточно самокритична, чтобы понимать, что сама ей не уступает. Рагата положила руки на грудь, туда, где должно было биться её сердце, а Зубл безучастно уставилась в пол. — Ты... убил целый цирк? — выдавила она из себя. — Ты знал жену Королёра? — Помни сглотнула. Джекс лишь пожал плечами. — Да. Ну и что? Что было, то прошло. — Это ужасно, — пробормотала Гэнгл, её ленточки трепетали у боков. — Я даже не могу... — Почему ты сам не абстрагировался? — Рагата помассировала виски, глядя куда-то вдаль. — Я имею в виду, что ты здесь дольше всех, но ты не... э-э, не брошен реальностью, как Королёр! Он усмехнулся. — Люди вроде вас ломаются, потому что знают, что за этим ничего не последует. Это просто сегодняшний день, снова и снова, и снова, и снова, и единственный выход — сойти с ума настолько, чтобы забыть, кто ты есть, — Джекс вздохнул, и на мгновение он выглядел неожиданно старым. — Для меня же конец есть, если я не буду осторожен. Это значит, что я здесь, потому что хочу. — Ты хочешь быть здесь? — Зубл прищурилась. — Не то чтобы у меня был выбор. — Погоди, ты знаешь, как выбраться? — мысль осенила Помни. Она шагнула вперёд. — Нет никакого выхода, дурында. А если бы и был, думаешь, Кейн сказал бы мне? — Но ты же знал, как нас найти! — Ага, потому что Кейн создаёт все свои новенькие штуковины на Тестировочном уровне. Здесь я типа и родился, — Джакс окинул её взглядом, и она задумалась, стоит ли рассказывать ему, как она сама узнала об этом месте. — Вы же знаете, что он позволяет всем своим незавершённым проектам свободно разгуливать здесь, верно? — когда никто из них не ответил, он расплылся в своей фирменной ухмылке. — Чёрт, это чудо, что вас до сих пор не сожрал какой-нибудь блобстер и вы не превратились в пюре. Гэндл коротко вздохнула: — Блобстер? — Да, Кейн какое-то время был в аморфном состоянии, — Джекс отмахнулся — Неважно, если только ты не фанатеешь от такого, — он нагло оглядел её, ухмыльнувшись ещё шире. — Ой, только не говори, что это так. Скажи-ка, как насчёт... — Можешь хоть на секунду заткнуться? — взорвалась Рагата. — Не могу поверить. Ты словно физически не способен вести нормальный разговор вместо... — она замолчала, широко раскрыв глаза. Её лицо покраснело. — Ой. — Тебя... буквально вынуждают быть муд%@#*, — озадаченно произнесла Зубл. Глаза Джакса сверкнули, и маленькие квадратики в них на мгновенье съёжились. — Не обесценивай меня так, Зуби. Я выбираю быть муд%@#*. Я злой и грубый, потому что хочу таким быть, — он мягко покачал головой. — Некого винить за это, кроме меня. — И ты хочешь оставаться таким? — осторожно спросила Рагата. Он уставился на неё как на дурочку. — Да, Рэгги. Хочу. Потому что впервые с тех пор, как Кейн меня создал, мне нравится тот, кто я есть. Даже если остальным нет. Помни поняла, даже если не до конца. Потому что, какой бы изуродованной и перемешанной ни была личность Джекса, она была его. Каждая её частичка, которую он развивал, появилась вопреки Кейну. Помни пробыла здесь совсем недолго, но и она бы отдала всё, чтобы подпортить жизнь этой машине, так бессмысленно контролирующему их существование. — Тогда... тогда мы можем это принять, — Помни наконец обрела голос. — Мы не станем говорить Кейну, что знаем, — она посмотрела на остальных, которые заметно притихли. — Верно, ребята? Она ожидала, что Зубл неохотно кивнёт в знак согласия, а Гэнгл последует его примеру. Рагата немного поколеблется, но в итоге согласится; как бы они не препирались с Джексом, Помни знала, что в ней нет ни капли злобы. Вот только, когда она попыталась встретиться с ними взглядом, все они просто отвернулись. Больше всего это касалось Рагаты, которая с болезненным выражением лица заламывала руки. — Он убил всех этих людей, — тихо сказала она. Она прикусила губу, словно её вот-вот стошнит. Плечи Джекса напряглись, и он процедил сквозь зубы: — Они всё равно бы погибли. — Ты сделал их настолько несчастными, что единственным выходом для них было сойти с ума или убить себя! — Он сделал меня таким. — Ты только что сказал, что сам решаешь, кем тебе быть. Зачем тогда выбирать быть таким? Таким, как сейчас? Джекс замолчал. Его лицо стало совершенно бесстрастным, губы почти исчезли, когда он сделал шаг назад и уставиося на Рагату будто видел её впервые. Когда он снова заговорил, его голос был настолько ровным, что Помни стало страшно. — Ты не знаешь, каково это, Куколка. Тебя никогда не разбирали на части. Помни вмешалась, подняв руки в сторону каждого из них. Она почти ожидала, что вот-вот ей придётся разнимать драку. — Эй, эй. Не обязательно доводить до этого. Мы можем просто сделать вид, что ничего не видели. — Но мы видели, — тихо сказала Зубл. В какой-то момент она снова взяла планшет, сжимая его до побеления пальцев. — Мы знаем, и как бы хорошо мы ни лгали, Кейн скоро раскусит нас. Опираясь на плечо Гэнгл, которая едва сдерживала учащённое дыхание, Кейн одобрительно подпел. — В точку, Зубл. Джекс застыл как вкопанный. Оцепенение длилось лишь мгновение, прежде чем он резко развернулся и бросился прочь бог знает куда. Кейн лишь цокнул языком и щёлкнул пальцами, и в мгновение ока Джекс оказался у него под боком. Кейн небрежно обхватил запястье Джекса, и Помни видела, насколько железной была хватка, по тому, как Джекс абсолютно обезумел, пытаясь вырваться. Он тяжело дышал, выкручивая тиски во все стороны, упираясь пятками в землю и дёргаясь. — Нетнетнет, — бормотал он себе под нос. Один кулак машинально врезался в челюсть Кейна, но, похоже, Джекс не собирался этого делать, потому что остановился, не успев как следует разойтись. — Ты всё неправильно понял, просто... Пожалуйста, не делай этого, клянусь, тебе не обязательно. Просто послушай — Кейн, послушай! Ты не можешь этого сделать! Кейн лишь отмахнулся свободной рукой, уже нащупывая свою трость. — Я могу всё, что способны постичь современные технологии, Джекс! Ты же знаешь. Сварить яйцо, вкрутить лампочку, уничтожить экосистему — для меня это одно и то же! Так, где там функция обновления? — Подожди, — Помни бросилась вперёд, переводя взгляд с Джекса на Кейна и обратно. — Что ты делаешь? — Инициирую седьмую версию, дорогая. В прошлый раз мы добились неплохих результатов, но, думаю, пришло время встряхнуться! Как насчёт цвета шартрез? Я разработал более эмпатичную личность, которая, как мне кажется, могла бы разнообразить нашу жизнь! Очень слёзно, очень грёзно. — Ты, должно быть, издеваешься, — выругался Джекс. Он рванулся так сильно, что Помни почти ожидала, что его плечо вылетит из сустава, если такое вообще возможно. — Кейн, послушай меня. Тебе не нужно этого делать! Я справился, я сделал то, что ты велел. Зубл и Гэнгл сблизились, у Помни появился друг, даже Королёр оживился! Джекс говорил всё быстрее и быстрее в противовес неторопливому набору Кейна. Помни видела цифровые слёзы, наворачивающиеся на его глаза, пока его движения становились всё более отчаянными. — Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Я буду ходить на твои приключения, я сделаю их великолепными, я... Я снова подарил Рагате брата! Я уберёг их всех, Кейн! Тут Кейн действительно остановился. Он повернулся к Джексу и уставился на него. Было преступно, с каким спокойствием он разглядывал его, особенно учитывая то, что Джекс трещал по швам. Буквально. Помни клялась, что сами стежки, скрепляющие его тело, натянулись так, как никогда прежде. Кейн склонил голову набок. — Куини. Риббит. Кауфмо. Три страйка, Джекс. Мы это уже проходили. После этого Джекс закричал. — Нет, нет, нет! Пятерых, я уберёг пятерых! Это всё я, а не твои тупые приключения с цыплятами! — когда Кейн вернулся к печатанию, Джекс только стал громче. — Кейн! Не смей! Пожалуйста, прости меня, мне очень жаль, клянусь. Я буду хорошим, больше никого не убью, только, пожалуйста, не меняй меня. Кейн! Кейн, прошу... — Подождите, — Гэнгл шагнула вперёд. Как только она оказалась в поле зрения, Кейн замер. Он сияюще улыбнулся ей, как в любой другой день, когда не находился в секундах от того, чтобы стереть одного из них с лица земли. Помни чувствовала, что её сердце вот-вот разорвётся, но она не могла заставить себя действовать. Всё, что она могла, — это наблюдать, как ситуация всё больше выходит из-под контроля. — Да, Гэнгл-Мэнгл-Бозэнгл? Что-то не так? Она сглотнула, её колени стучали друг о друга от дрожи. — Э-э, я... В общем-то, не хочу нового обновления. Пожалуйста. Мне нравится эта версия. Кейн наклонил голову. На этот раз в другую сторону, его тело последовало за этим жестом, пока он не совершил полный оборот на триста шестьдесят градусов. — О? Но я думал... Что там было в твоём дневничке? — из несуществующего заднего кармана Кейн достал маленький кожаный блокнот. Он пролистал его. — Да, вот. Ты хотела, чтобы Джекс проглотил коробку ржавых гвоздей и шурупов... — Я передумала! — выпалила Гэнгл, и её маска залилась ярко-красным. — Мне... э-э... мне очень нравится, как он меня подстёгивает, наверное. Он умеет вытолкнуть меня из зоны комфорта, — она беспомощно оглянулась на остальных. Помни всё поняла. — Да, — согласилась она. — Абсолютно. Джакс помог мне без вопросов освоиться в цирке. — Это было процентов на восемьдесят чушью, но Кейн все равно слушал. Он ведь стремится угодить всем игрокам. — Оскорбительные шуточки Джекса — единственная причина, по которой я встаю по утрам, — сухо заявила Зубл тоном, лишь чуть более невозмутимым, чем обычно. — Он мне нужен как воздух. — Он отлично вписывается в команду, — добавила Рагата, разводя руками и встречаясь взглядом с Джексом. — Такой, какой есть. Нёбо Кейна провисло, что, вероятно, было эквивалентом поднятой брови. Он наклонился и заговорил вполголоса, но его всё равно было слышно по всему цирку. — Вы все уверены? Вы же знаете, что я могу создать его буквально по любому описанию, верно? Это прямо «Создай-свой-идеал». Помни скрестила руки на груди. — Мы уверены. — Ну ладненько! Меня это устраивает, — Кейн отпустил запястье Джекса, которое тот тут же прижал к груди. Затем Кейн хмуро посмотрел на свои часы. — Упс! Похоже, Королёр случайно выпил половину цифрового озера! Лучше принести ему соломинку. А вы, ребята, возвращайтесь наверх, пока Пузырёк не пришёл, хорошо? Мне на стол ещё больше жалоб от сотрудников о домогательствах не нужно. А затем, отсалютовав, он исчез. Помни наблюдал за тем, как Джекс смотрит на свои руки и ноги, словно не уверен, цел ли он ещё. Он почти не дышал. Подняв глаза, он уставился прямо на Гэнгл. Не моргая, не говоря ни слова. Просто уставился. Гэнгл тихо шмыгнула и спряталась за спину Рагаты. — Зачем ты это сделала? — без тени эмоций, лишенным привычной театральности голосом спросил Джекс. Помни взглянула на остальных. Она-то знала, почему она вмешалась. Честно говоря, сложнее было набраться смелости, чем осознать собственные убеждения. Но вот насчёт Рагаты и Зубл она не имела ни малейшего понятия. А Гэнгл? Такой картины она точно не представляла. Из всех она бы подумала, что Гэнгл первой вышвырнет Джекса за порог. — Потому что ты не заслуживаешь жизни, — начала Гэнгл, но осеклась, увидев, как взгляд Джекса в одно мгновение стал отвратительным. — Подожди, дай договорить! — Скажи мне что-нибудь новенькое, Ленточка. — Джекс, пожалуйста. Ты не заслуживаешь жизни, — Джекс закатил глаза, но Гэнгл продолжила. — Но и мы тоже! Мы не зарабатывали право на жизнь, потому что такого права не существует! Мы существуем, потому что должны, и никто не может отнять это у нас, — она всхлипнула, её глаза заблестели. — Мне жаль, что у Кейна есть такая власть над тобой. Это несправедливо, и я... не могу отнять у него её, но я могу сделать всё, чтобы защитить тебя. Джекс непонимающе уставился на неё. На секунду Помни всерьёз подумала, что он сейчас развернётся и уйдёт, никогда больше не вспоминая об этом. Но он просто подошёл ближе и... обнял Гэнгл. Обнял Гэнгл, из всех людей. И что ещё страннее, Гэнгл ему позволила. Помни пришлось протереть глаза, чтобы убедиться в подлинности чуда, которое она наблюдала. Однако всё мгновенно закончилось. Когда Помни опомнилась, они уже разошлись, и Джекс стоял, скрестив руки на груди, в нескольких шагах от мягко улыбающейся Гэнгл. — Я не знаю, где выход, — резко сказал Джекс, рассеянно хмурясь, — но я знаю кучу мест, куда Кейн не любит меня пускать. Есть шанс, что любое из них может привести вас в нужном направлении, — он немного оживился. — Да и вообще, Кейн сильно разозлится, если я покажу вам все его секретные фишки, так что это беспроигрышный вариант. Помни сжала руки, чтобы они не дрожали. — Как думаешь, отсюда правда есть выход? — Без понятия. Если он и есть, то ни один человек, попавший сюда, его не нашёл, а я видел, как много идиотов пыталось. Некоторые посвящали этому всю жизнь, — Джекс ухмыльнулся, встретившись с ней взглядом. — Но, с другой стороны, мне никогда не было настолько интересно, чтобы искать самому. Может, вам просто нужен свой человек внутри системы. — Но ты же не сможешь пойти с нами, — прищурившись, сказала Зубл. — Так ведь? — Не-а, — пожал плечами Джекс. — Тогда зачем помогать нам, если в случае успеха ты останешься наедине с Кейном? Джекс просто вздохнул, но не так, как Помни ожидала бы от него — с раздражением или разочарованием. Вместо этого он выглядел невероятно, глубоко измотанным. — Потому что с вас, людей, либо выход, либо абстракция. Результат один и тот же, так что для меня особой разницы нет. Ушли так ушли. — Ты правда так думаешь? — сказала Рагата, прижав ладони к сердцу, словно оно вот-вот разорвётся. — Рэгги, я переживу каждого из вас. Ничего удивительного, — это звучало разумно, но Помни слышала, как он говорил. Его тон был нарочито лёгким, и она уловила, как он растягивал каждый слог чуть дольше, чем нужно. Это была попытка вести себя как обычно, но она провалилась. — По крайней мере, так у вас, болванов, есть шанс стать последними идиотами, попавшими в цирк. — Но ты останешься с Кейном, — прошептала Помни. На неё обрушилась вся тяжесть их планов. Возможно, сейчас у них не было надёжного плана побега, но она чувствовала тяжесть их намерений в воздухе. Так они найдут способ уйти, но ценой одного из них. Если они пойдут этим путём, им неизбежно придётся оставить Джекса позади. — Навсегда. При этих словах Джекс открыл рот, буквально открыл его. То есть позволил своей челюсти отвиснуть, обнажив ряд острых жёлтых зубов, торчащий во все стороны, как шипы, и согнулся пополам от смеха прямо ей в лицо. Она смотрела, как Джекс, почти задыхаясь, упирается рукой в бедро, чтобы не рухнуть от хохота. — Ха! Помни, ты меня убиваешь. Не могу. Серьёзно, не могу, — когда смех утих, Джекс выпрямился во весь рост. Он смахнул слезу. — Что? О чём ты? — Не дошло? — ухмыльнулся Джекс. Несмотря ни на что, её пронзила вспышка раздражения. — Нет, Джекс. Не Дошло. Ухмылка стала шире. Он наклонился, почти сравнявшись с ней ростом, и потянулся, чтобы дёрнуть один из колокольчиков на её шляпе. Она нахмурилась и оттолкнула его руку, на что он лишь тихо хмыкнул. Стоявшие рядом с ней Рагата и Зубл закатили глаза, что было довольно привычно, если подумать. Даже Гэнгл сильнее притихла. — Я не останусь здесь в ловушке с Кейном. Ты думаешь, я позволю ему так легко отделаться, когда всё кончится? Ты прелесть, — медленно произнёс Джекс, и с каждым словом его улыбка становилась всё шире. Помни почувствовала, как складывается пазл, пока он продолжал говорить. — Нет, нет, нет, Помни. Это Кейн окажется заперт со мной.

***

Когда они выползли из Тестового Уровня, их тут же встретил Королёр, который услужливо протянул каждому плетёную корзину, полную воды. Содержимое быстро вытекло сквозь прутья, оставив пол у их ног мокрым. — Вот, — сказал он. — Я постарался оставить вам нижнюю половину озера. Она самая лучшая. — Спасибо, Королёр, — пискнула Гэнгл, держа корзинку как можно дальше от себя. В ней билась скумбрия. — Это очень мило с твоей стороны. Рагата лишь вздохнула, но на её лице появилась лёгкая улыбка. — Зачем ты пытался выпить озеро, Королёр? У тебя даже рта нет. — О, я слышал, как Кейн говорил, что наконец-то вспомнил про проверку Джекса, и подумал, что разбавлю обстановку тут, чтобы он поскорее вернулся, — Королёр потянулся к своей корзине, но лишь склонил голову, когда его рука осталась пустой. Он поднял корзину и перевернул её вверх дном, явно расплескивая воду, в результате чего остатки выплеснулись на пол. Джекс замер. Помни повернулась к нему, многозначительно глядя. На это Джекс лишь пожал плечами, и она спросила: — А зачем? — М-м-м, кажется, у него аллергия. Джекс рассмеялся. Он покрутил свою корзинку за ручку, а затем подбросил и поймал её другой рукой. — Ещё бы, псих. Аллергия на смерть Кейна. Спасибо, что прикрыл. — Всегда пожалуйста, Джекс, — просиял Корольёр. Он наклонился к Зубл и заговорил тем тоном, который явно считал шёпотом, но получился оглушительно громким. — Он мой старейший друг, знаешь ли. Мы познакомились в колледже. Зубл приподняла бровь: — Неужели. — Ага, мы были такими юными тогда. Помню, как он ещё был уверен, что ему идут осенние оттенки. Этот оранжевый ему не шёл, — Королёр радостно затрепетал. — А фиолетовый мне очень-очень нравится. Первым делом я сказал ему, какой у него крутой апгрейд, — затем, словно ему в голову пришла какая-то мысль, он повернулся к Джексу и прокричал во весь голос. — Джекс! Мне нравится твой фиолетовый! Помни увидела, как глаза Джекса расширились, а затем снова съёжились до тех самых маленьких квадратиков. Он окинул Королёра взглядом с ног до головы, выискивая что-то, чего Помни не могла определить. Но, должно быть, он это нашёл, потому что на мгновение зажмурился. Когда он заговорил, она удивилась, как неожиданно сдавленно он прозвучал, хотя всё ещё, ну, где-то на процентов шестьдесят полон сарказма. Она чувствовала — это что-то значит. — Спасибо, Королёр. Мне тоже.