Босс-Дронов

Коппер-9. Вроде как обыкновенная планета с обыкновенными жителями — дронами. Ну, ничего не предвещало беды. Ну и бункер, и бункеры — что такого? А в том и прикол, что бункеров на этой планете больше чем один — их семь. И каждый называется по-разному, потому что в каждом бункере живут определённые, похожие друг на друга дроны — просто с разными взглядами на жизнь. Один из них называют Бункер Гнева, потому что там в основном живут безразличные и довольно-таки злые дроны. Но, в любом случае, они уже как семья для двух демонтажников — дронов, которые должны были уничтожить все эти бункеры, но теперь сами живут в одном из них. Эн — пилот бывшего корабля и бывшей команды, которая распалась по вине командира по имени Джей — девушки, которая только и делала, что презирала бедного пилота, из-за которого они, собственно, и разбились. Как только они прибыли на эту планету, с ними была ещё и Ви — психопатка и маньячка. Ну, раньше такая была. Сейчас она просто безразлично относится ко всем. Я уже говорила, что в этом бункере живут только два дрона: Эн и Ви. Джей... можно сказать, её вытурили из собственной стаи — как бы странно это ни звучало: командира выкинули, а подчинённые остались. Все вроде как забыли про эту командиршу. Потому что её дважды убили. А кто это сделал? Конечно же, дрон-рабочий, которую тут побаиваются. Бунтарка по имени Узи. Да, имя оправдано — совмещать дрона с названием огнестрельного оружия весьма символично. Также в этом бункере живёт самый главный из них — её отец, Хан. И его жена Нори, которая сейчас существует лишь в виде ядра, умеющего говорить. У Нори пока нет собственного тела — она не хочет. Или, может, просто ещё не готова. И только Эн — единственный, кто помнит. Кто ещё не может забыть. С пониманием того, что его бывшая командирша, мягко говоря, не самая лучшая, но сейчас она на свободе. А вдобавок — они должны питаться дронами-рабочими, чтобы не перегреться. Но так как никто из семи бункеров не собирается выходить на улицу, она просто… умрёт. Просто перегреется. Он не может так просто это отпустить. Понимая, что да — она избивала его, оскорбляла, унижала всячески, даже когда он сам ещё был обычным рабочим дроном. Как и она. Как и Ви. Но его доброе сердце — или ядро — не даёт ему просто забыть. И он решает найти её. Хотя бы чтобы узнать — жива ли она вообще. Он выходит из бункера. Его никто не останавливает — всё-таки он демонтажник, дрон-убийца. А значит, сильный. Снаружи… Да, может быть, он и сильный. Но внутри — всё тот же маленький мальчик, который боится. Не за себя. За остальных. Идя по пустынной планете, на которой когда-то люди по неосторожности устроили ядерную зиму — и погибли, — он добрался до шпиля, выстроенного из трупов дронов-рабочих. Шпиля, который они когда-то построили втроём. Это было до того, как появились подземные бункеры. Подойдя ближе и войдя внутрь шпиля, он увидел старый корабль. Тот самый. Он был разбит, почти развален… но кое-где зашлифован, подремонтирован. Значит, она здесь. Живёт здесь. И чинит его. Но зачем? Обойдя корабль, он не увидел никаких следов её присутствия. Ни шагов, ни капель масла — ничего. «Наверное, ушла искать материалы для ремонта,» — решил он. Почему бы не осмотреться с воздуха? Взлетев и вырвавшись из шпиля, он направился в сторону полуразрушенного города — единственного, что осталось от человечества. От тех, кого больше нет. Кого уже никто никогда не увидит. И вдруг — вдали он заметил жёлтые глаза. Это была она. Джей. Ведь, кажется, на этой планете больше нет дронов-демонтажников. Только они трое. Он полетел туда. Она сражалась. За свою жизнь. На экране её визора мигал тревожный знак — "ОСТОРОЖНО: ПЕРЕГРЕВ". Она умирала. Он всегда носил с собой бутылку с охлаждающим маслом — на всякий случай. Добравшись до неё, он с трудом заставил её выпить всё содержимое. Хоть что-то, лишь бы она пришла в себя. Через несколько секунд она задышала ровнее, глаза чуть прояснились. Она пришла в себя. Осознала, что он держит её. И тут же резко отдёрнулась, отпрыгнула в сторону. Она отпрыгнула, тяжело дыша, прижавшись спиной к стене полуразрушенного здания. Масло всё ещё стекало по уголкам её рта, глаза — всё такие же жёлтые, но теперь в них снова было сознание. И... страх? Джей смотрела на него, будто не веря. — …Ты? — голос хриплый, будто за время одиночества он у неё просто отвык звучать. — Что ты тут делаешь? Эн не отводил взгляда. Его дыхание тоже сбилось, но он всё ещё держал в руке пустую банку из-под масла. — Спасаю тебе жизнь. В который уже раз, — мягко сказал он. Она усмехнулась, криво, горько. — Спасать? Меня? А смысл, Эн? Я ведь... ничто. Ты сам это знаешь. Он подошёл ближе — осторожно, не делая резких движений. — Я знаю, что ты сделала. Но я также знаю, что ты жива. И я не мог оставить тебя умирать здесь, одна. Джей замерла. В её ядре боролись воспоминания. Как она кричала на него. Как срывалась. Как унижала. Как — сама боялась. Его доброты. Его упрямого, наивного сострадания. — Ты идиот, — тихо прошептала она, — зачем? Зачем ты вообще вернулся? Он улыбнулся чуть-чуть. Усталой, доброй улыбкой, от которой у неё всё внутри сжалось. — Я предлагаю тебе пойти со мной. Жить в бункере Гнева. Быть как семья… хотя бы друзьями. Хотя бы приятелями. Как раньше. — Нет. Я себе пообещала: я починю этот корабль и улечу отсюда. Покину эту никчёмную планету. К людям. Если они ещё остались… после всего, что случилось. — Но ты не выживешь. Дроны не выходят наружу — никто. — И что ты мне предлагаешь? Жить как трус в бункере, прятаться? — Хорошо… давай договоримся. Контракт, если тебе так удобнее. — Какой ещё контракт? — Я приношу тебе масло со склада. У меня есть доступ. Две канистры в месяц — этого хватит на одного. А ты… в обмен… — он замялся, — ну… встречаешься со мной. — В каком смысле — встречаюсь? — Ну, типа… сближаемся. Понимаешь? — Говори прямо, я не понимаю тебя. — …Трахаемся. Она замерла. — …Что?.. Зачем тебе это?.. Ты же… ты не с этой фиолетовой? С Узи? — Нет. Мы с ней не пара. Мы друзья. Или… можно сказать, я для неё как отец. Заменяю того, кто о ней давно забыл. — То есть... ты даёшь мне масло. А я, в обмен, каждый месяц сплю с тобой? — Ну… получается, да. Если ты, конечно, не хочешь умереть. — Ты… озабоченный? Скажи честно. — Нет. Или да… Я не знаю. Просто… я не хочу, чтобы ты умирала. Долгое молчание. Она смотрит на него. Глаза — жёлтые, усталые, злые. Но где-то в них мелькнуло что-то другое. — …Ладно. — Хорошо. Тогда — при полной луне, каждый месяц, — произнёс он быстро. — Сейчас я слетаю, принесу тебе две канистры масла. А завтра встретимся в бункере. У меня в комнате, она у меня отдельная. Увидимся. Он выговорил всё на одном дыхании и тут же сорвался в воздух — быстро, чётко, по-военному. Джей молча наблюдала, как он исчез. Потом вздохнула и сама полетела обратно к шпилю — к своей ракетной развалине. Внутри она села на кусок обшивки и закрыла глаза. «Зачем я вообще согласилась?..» Масло можно было и самой найти. Можно было и умереть с достоинством. Но… он посмотрел на неё так, будто в ней ещё осталась жизнь. Будто она — не просто оболочка с перегретым ядром и грузом ошибок. Через каких-то пять минут он уже вернулся. Сел рядом, молча положил на землю две канистры. Она с подозрением посмотрела на них. Приблизилась. Осторожно понюхала. Нет, не отрава. Всё чисто. Как и обещал. Он просто кивнул. Она — в ответ. Точно, ясно, без слов. Этот кивок значил: приходи завтра ночью. При полной луне. А потом он снова улетел. Оставив её одну. Как всегда. Солнце для дронов-демонтажников — смертельно опасно. Перегрев — неминуем. Потому Джей терпеливо ждала ночи, наблюдая, как по небу медленно ползёт тень, а воздух остывает. И вот — полная луна. Настоящее полнолуние. Он не солгал. Он прилетел, как и обещал, — почти точно в ту минуту, когда луна поднялась над горизонтом. Без слов махнул в сторону — к бункеру. Она не ответила, просто допила остатки масла из канистры, чтобы чувствовать себя увереннее, и полетела следом. В бункере её, конечно, не ждали. И уж точно никто не собирался принимать. Поэтому он отвёл её в сторону — туда, где не было ни камер, ни лишних глаз. «Странно,»— подумала она, заметив вентиляционный люк. — «Я раньше его не видела… Он что, выкопал его сам?» Он аккуратно открыл его, указал хвостом — длинным, с кислотной каплей на конце — в сторону узкого тоннеля. Она молча кивнула и поползла за ним. Пару поворотов, один спуск вниз… и перед ними — его комната. Уютная, тёплая, даже слишком. Как будто… ждала её. — Запоминай повороты. В следующий раз — сама приходишь, хорошо? — тихо сказал он. — Угу… А нас никто не услышит? — Нет. Я закрыл дверь. А стены здесь — звукоизолированные. Никто не узнает. — …Ты готов? — выдохнула она. — А ты? — Да. Готова… Он осторожно взял её за руку. И, к своему удивлению, она не отдёрнулась. Он уложил её на кровать — мягкую, большую, как будто бы… заранее подготовленную. Словно он верил, что она не откажется. Он наклонился над ней. Их взгляды пересеклись — её жёлтые глаза встретились с его, и на мгновение всё затихло. Пальто упало на пол. Командирская форма скользнула вниз. Косички распустились по подушке. Они оба знали — что бы между ними ни случилось сейчас, это уже не просто контракт. Это — первый шаг к тому, чтобы быть не одинокими. Эн приподнялся над Джей, его пальцы дрожали, когда он расстегнул её рубашку. Обычно такой мягкий, сейчас он смотрел на неё с новой уверенностью. — Ты хочешь этого, — прошептал он, не спрашивая, а констатируя.  Джей огрызнулась:  — Заткнись и делай уже. Но когда он прикоснулся к её трусикам, её тело напряглось.  Эн не торопился.  Он дразнил.  Кончик его толстого члена скользил по её мокрым губам, но не входил.  — Эн… — её голос прозвучал хрипло, почти предупреждающе.  — Ты должна попросить, — он ухмыльнулся, проводя головкой по её клитору.  Джей закусила губу, но её бёдра сами поднялись навстречу.  — Вставь, чёрт возьми…  — Как скажешь, командир.  Он вошёл – не нежно, не медленно, а резко, грубо, так, как она любила в глубине души.  Джей вскрикнула, её ногти впились ему в спину. Боль, непривычная полнота – она зажмурилась, но уже через секунду её тело адаптировалось, приняло его.  — Двигайся… — прошипела она.  Эн послушался.  Сначала медленно, изматывающе глубоко, заставляя её чувствовать каждый сантиметр. Потом быстрее, жёстче, так что кровать скрипела под их весом.  Джей не стонала.  Но её прерывистое дыхание, сжатые вокруг него ноги и дрожь в животе говорили за неё.  Он осторожно приблизился к ней, и она закрыла глаза, почувствовав легкий дискомфорт — несмотря на то, что они были роботами, кто-то очень умный запрограммировал их на ощущения, которые порой казались почти настоящими. Сначала ей было немного больно и неприятно, она не понимала, зачем всё это, и пыталась сдерживать свои эмоции. Но постепенно тело привыкло, и с каждым его движением она всё больше расслаблялась, а затем сама начала просить — громче, сильнее, смелее. Джей впилась ногтями в простыни, её серебристые хвосты растрепались по подушке, а жёлтые глаза сверкали в полумраке комнаты.  — Жёстче, — выдохнула она сквозь зубы.  Эн, обычно такой мягкий, послушно усилил хватку на её бёдрах, его пальцы оставляли вмятины, а толчки становились грубее, глубже,беспощаднее.  — Так… хорошо… — её голос сорвался на стон, когда он вогнал в неё себя до предела.  Они уже перепробовали все позы:  "Ванильные" — где он целовал её шею, а она кусала губы, чтобы не стонать.  "Догги-стайл" — где её лицо было вжато в матрас, а его ладони шлёпали по её ягодицам.  А теперь…  — Привяжи меня, — вдруг вырвалось у неё.  Эн замер.  — …что?  — Ты слышал.  Он послушался. Ремень от её формы обвил запястья, приковывая к спинке кровати.  — Теперь делай, что хочешь, — прошептала Джей, и в её голосе впервые прозвучало… вызов.  Эн не заставил себя ждать.  Его ладони впились в её округлые ягодицы, пальцы утопали в плоти, когда он вытягивал из неё себя почти полностью — только головка оставалась внутри, — чтобы снова вогнать до самого основания.  — Да… так… — Джей выгибалась её связанные запястья дергались, а голос, обычно такой резкий, теперь срывался, на высокие нотки.  Эн уже кончал в неё несколько раз — её внутренности были залиты его спермой, каждый толчок размазывал её ещё сильнее. Но его яйца снова были полны, а член — твёрд, как в первый раз.  — Ещё… — прохрипела Джей, сжимая его внутри себя.  Он зарычал, прикусил её плечо и зачастил — короткие, жёсткие толчки, почти беспощадные.  — Кончаю… — В меня, чёрт возьми! Он вжался в неё в последний раз, заполняя её ещё горячее, ещё гуще, чем прежде. Джей закатила глаза, её тело затряслось в финальном оргазме. После этого Джей ещё долго лежала, глядя в потолок, пытаясь прийти в себя. Её дыхание постепенно выравнивалось, а в груди — то ли ядро, то ли что-то другое — будто всё ещё гудело. Рядом валялся Эн, закуривая. Откуда у него вообще сигареты? И опасны ли они для дронов? Сейчас это не имело значения. Значение имело другое: она отдалась. И не кому-то, а ему. Этому наивному, нелепому... Чёрт... очень горячему придурку. Он повернул голову к ней, хотел что-то сказать, завести разговор, поделиться впечатлением. Всё-таки для них обоих — это было впервые. И для неё, и для него. Но... Джей резко села, оделась молча, почти на автомате. Застёгивая застёжки на форме, она бросила: — В следующем месяце — повторим. Я приду. Не переживай. Никуда не денусь. И, не дожидаясь ответа, развернулась и исчезла в вентиляции, через ту же, по которой пришла. Он долго не вставал с кровати. Просто лежал, глядя в потолок, медленно выпуская струйку дыма вверх. Слова Джей — короткие, холодные, чёткие — «Повторим. Я приду. Не переживай» — эхом отдавались в его системе. Он знал, что не должен был ждать от неё чего-то большего. Это был контракт. Сделка. Всё чётко, без привязанностей. Но почему-то сердце… или ядро… гудело по-другому. Он вспоминал, как она смотрела на него, когда ещё не успела отвернуться. В этот короткий миг, когда она… почти была настоящей. Настоящей Джей. Без железа, без приказов, без ярости. Он выкинул сигарету в сторону и тихо сказал в пустоту: — А я бы хотел, чтобы ты осталась. Возвращаясь через вентиляцию, Джей ловила себя на странном ощущении: сердце стучало быстрее, чем нужно. Не от усталости, не от перегрева. А от чего-то... другого. Она выбралась наружу, расправила косички, глотнула масла из канистры, всё ещё стоявшей у ракеты. И вдруг — села на обшивку и просто... замерла. «Зачем я это сделала?» «Это был контракт, всего лишь... выгода. Он даёт мне масло, я даю ему себя. Просто обмен. Никаких чувств. Ни у кого.» Она пыталась убедить себя в этом, но в голове снова и снова всплывал его взгляд. Такой… добрый. Такой открытый. Как будто он действительно хотел её. Не тело — её. Она прикрыла глаза и вздохнула. — Придурок. — Но губы её при этом чуть дрогнули. Почти в улыбке.