Наверху

      Наверху давно никто не смеялся.       Пепел лежал на земле ровным серым слоем, будто зима решила вернуться посредь лета. Ветер звенел в обломках проволоки, как в струнах ржавой арфы. На горизонте торчали угольные остовы деревьев, мёртвые, обугленные. Среди них — старая каска, обросшая мхом и запекшейся кровью, и обломанная вывеска с едва читаемым словом "АПТЕКА".       Девочка медленно выглянула из-за вывороченного пня, прижимая к лицу респиратор. Она долго вслушивалась. Ни шагов. Ни голосов. Ни гудящих дронов, ни скрежета гусениц, ни крика. Лишь ветер. Она оставалась на поверхности ещё пару секунд — просто чтобы убедиться, что мир по-прежнему мёртв, — и скользнула обратно вниз, в тёплую круглую утробу земли.       Там был её дом.       Убежище не было роскошным, но было её. Печь тихо потрескивала. Огонь, хоть и искусственный, всё ещё давал тепло. Кастрюля на плите булькала: суп из консервированных овощей и остатков лапши. Над плитой висели два ножа, тщательно наточенных. Девочка не умела хорошо готовить, но зато научилась хорошо резать. Это оказалось важнее.       Пёс — лохматый, пушистый, серый, с разноцветными глазами — подскочил к ней, виляя хвостом. Он лизнул её руку, а потом ткнулся носом в живот. Она засмеялась — негромко, чтобы не пугать тишину, — и погладила его.       Пёс был её единственным живым другом. Остальные жили в воспоминаниях… или в записанных голосах на старом игровом планшете.       — Я вернулась, — прошептала она, хотя никто, кроме пса, её и не ждал.       На столе стояли грязная тарелка, зелёная бутылка с водой, аптечка, коробка с проводами. Рядом — старая консоль. Она всё ещё работала. В те дни, когда снаружи особенно сильно гремела буря, девочка включала записи и притворялась, что играет с кем-то — с другими детьми, с семьёй. Иногда она ставила один и тот же диалог на повтор, просто чтобы слышать, как кто-то говорит ей по имени.       Её звали Майя. Так говорили в записях.       Иногда она забывала.       Она жила по чёткому распорядку: утром — проверить ловушки и фильтры воды. Днём — готовка, зарядка батарей, тренировка. Вечером — тишина, книга, старая запись голоса: "Майя, выключай приставку, спать пора." И она выключала.       Однажды, когда она снова выглянула наружу, ветер донёс до неё что-то новое. Писк. Как будто… радиосигнал? Или просто её воображение? Она замерла.       А потом — как всегда — вернулась вниз. Тишина наверху могла обманывать.       Но внизу она всё ещё жила.