"Я никогда не…"

Йоичи понятия не имел, как оказался здесь. Не в смысле у Кайзера, а в смысле в этом положении. На полу. С пивом в руке. В какой-то безумной, растянутой до полуночи версии «Я никогда не…», где каждый раунд всё откровеннее, а каждое слово звучит как приглашение — хоть к смеху, хоть к катастрофе. Комната была полутёмной, с мягким золотым светом от торшера в углу, в котором наверняка сдохла каждая вторая лампочка. На столе — пара пустых бутылок, чипсы, и карты, зачем-то. Как будто до этого они играли в покер. Или просто хотели казаться взрослыми. Кайзер сидел на диване, развалившись с характерной для него ленивой грацией. Йоичи — на полу, облокотившись на подушку, с пивом, которое казалось крепче, чем было на самом деле. Или это просто воздух в квартире такой — плотный, как перед бурей. — Я никогда не… — Кайзер прищурился, ухмыльнулся. — …занимался сексом в общественном месте. Йоичи фыркнул, но не сделал глоток. — Учитывая твой график жизни, удивительно, что ты вообще успеваешь домой. — Не завидуй, клоун. Твоя очередь. Йоичи задумался. Уставился на бутылку, как будто хотел прочитать на ней судьбу. Потом вдруг вскинул взгляд и сказал: — Я никогда не целовался с парнем. Глухой, сырой хлопок — Кайзер резко закашлялся, поперхнувшись пивом, поставил бутылку на стол и пару секунд морщился, приходя в себя. Йоичи уставился на него, нахмурившись. — Серьёзно? — прохрипел Кайзер, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Никогда? — Ну… да, — пожал плечами Йоичи. — В смысле, я не гомофоб, если ты об этом. Просто… не случалось. А ты? Михаэль не ответил сразу. Он только посмотрел. Долго, оценивающе. — А я — да, — сказал он наконец. — И как? — По-разному, — хмыкнул Кайзер. — Смотря с кем. Но ты, кажется, не пробовал даже с девушкой. Это грустно, клоун. Йоичи прищурился, будто собирался съязвить. Но вместо этого сказал: — А ты прям советуешь? — Нет, — Михаэль склонился ближе. Пахло пивом, кожей и чем-то ещё, чем-то слишком личным. — Я предлагаю. — Подожди, ты что… — Шанс выпал, Йоичи. Пользуйся. Второй раз может не случиться. — Это не совсем то, что я… — Молчи. Кайзер поцеловал его резко. Без «можно». Без паузы на выдох. Губы мягкие, но движение — уверенное, точное. Профессиональное, как всё, что делал Михаэль. Только не на поле — не в этот раз. Это было что-то… другое. Горячее. Медленнее. Дольше, чем следовало. Йоичи остолбенел. Он даже не сразу понял, что целуется в ответ. Что ладонь сама собой легла на плечо Кайзера. Что губы разжались, дыхание сбилось, и внутри вспыхнуло нечто такое, чему, казалось, нет названия. Наконец, он отстранился. Глаза расширены, губы чуть припухли, на лице — чистейшее недоумение. — Чёрт… — выдохнул он. — Это… — Да, — хрипло сказал Кайзер, склонившись ближе. — Именно это. Йоичи всё ещё не двигался. В голове гудело, будто ему прямо в ухо кто-то включил белый шум. Губы жгло. Он уставился на Кайзера, как будто тот только что заявил, что тайно принц Монако. Или что умеет читать мысли. Или что любит тако. — Ты в порядке? — сладко протянул Кайзер, склонив голову набок. — А ты думаешь, что после такого люди в порядке? — Зависит от людей. Йоичи хотел что-то ответить, может, даже что-то язвительное. Но вместо этого он снова сделал глоток из бутылки, потому что хрен знает, как себя вести, когда Кайзер вдруг оказывается не только ехидным мудаком, но ещё и хорош в поцелуях. — Твоя очередь, — буркнул он наконец. — Моя, да? Кайзер на секунду задумался, уставившись в пол, потом медленно поднял взгляд. Улыбка расползлась по его лицу, ленивая, почти насмешливая — но с той самой искрой, которая обещала что угодно, от катастрофы до чуда. — Я никогда… — начал он, чуть потянув паузу, — …не видел голых парней. Йоичи не пил. Он просто уставился на него. — Ты, блять, серьёзно? Кайзер сделал невинное лицо. Почти. Настолько невинное, насколько может выглядеть человек, который только что свёл тебя с ума одним поцелуем и теперь сидит, прикусив нижнюю губу. — А что? — Ты футболист. Ты видел голых парней чаще, чем себя в зеркале. — Может, я отворачивался. Может, был занят. Может, был в душе с закрытыми глазами, думал о высокой морали. — Или ты просто хочешь, чтобы я разделся. — А что, ты уже догадался? Йоичи снова сделал глоток и медленно отставил бутылку. Повернулся к Кайзеру с выражением лица, в котором было ровно поровну скепсиса, усталости и удивления от самого себя. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я сейчас снял футболку? — Исаги, ты только что целовался со мной, пока я держал руку на твоём бедре. В этой квартире нет ничего святого. И да, я хочу, чтобы ты снял футболку. Йоичи посмотрел на него, как на человека, у которого отвалилась голова, а потом снова приросла. Затем с демонстративной неторопливостью потянулся к подолу футболки и снял её одним движением. И вот он сидел, с торсом, который не был вырезан как у моделей, но был живым, тёплым, настоящим. Глаза Кайзера на миг дрогнули. — Лучше? — спросил Йоичи спокойно. — Намного, — ответил Михаэль, не отводя взгляда. Йоичи снова потянулся к бутылке. Сделал глоток, чуть сморщился от тепловатого пива, посмотрел на Кайзера поверх горлышка и медленно сказал: — Ты смотришь на меня так, как будто бы реально никогда не видел голых парней. Кайзер усмехнулся, опираясь локтем о спинку дивана. Его взгляд действительно задержался чуть дольше, чем следовало. Чуть ниже, чем прилично. — Может, я просто впечатлён. Или, может, ты чертовски убедителен в роли своей первой наготы при свете торшера. — Так, — отозвался Йоичи, — теперь моя очередь. Кайзер сделал рукой жест «вперёд», и Йоичи на секунду задумался. Губы скосились в усмешке. Он будто сам не до конца верил, что сейчас скажет это вслух. — Я никогда не… — он прищурился, как будто что-то задумал, — …не смотрел гей-порно. Пауза была секунды три. Потом Кайзер рассмеялся. — Исаги, — проговорил он, наклоняясь вперёд. — Мне кажется, ты весь вечер мне на что-то намекаешь. И делаешь это с изяществом кирпича, брошенного в окно. — Я просто честно играю. — Да ты играешь, как будто хочешь кого-то трахнуть. Йоичи пожал плечами. — Я не виноват, что ты воспринимаешь любое слово как флирт. — Я не виноват, что ты умеешь флиртовать, даже когда не флиртуешь. — Подожди… — Йоичи чуть склонился, на лице у него было то знакомое выражение, которое появляется у людей, когда они начинают подозревать, что сами стали участниками шоу, а не зрителями. — Ты выпьешь? Кайзер, не отводя взгляда, медленно сделал глоток. — Конечно. И не один. Я в этой категории — с опытом, практикой и, возможно, дипломом. Йоичи тихо выдохнул. Посмотрел на него, потом на бутылку в своей руке, потом снова на него. — Чёрт, — пробормотал он. — Кажется, я начинаю понимать, как это вообще случается. Типа… один вечер, много пива, один слишком уверенный Кайзер… — И один слишком интересный Йоичи, — перебил его Михаэль. — Вот формула, как по мне. Кайзер потянулся за пультом. Пальцы нажали кнопку включения, экран вспыхнул голубым, чуть осветив комнату и подчёркивая, насколько они оба были слишком близко, слишком пьяные и совершенно не на той стадии вечера, где включают телевизор ради фонового шума. — Ты что делаешь? — подозрительно протянул Йоичи. — Хочу, чтобы ты выпил, — буднично бросил Кайзер, как будто собирался включить документалку про косаток. Пульт щёлкнул ещё пару раз. — Поэтому сейчас мы с тобой будем смотреть гей-порно. — Ты с ума сошёл? — Я сдерживаю обещания, — философски заметил Кайзер. — Ты сказал «никогда», я решил помочь тебе восполнить пробел. Это акт дружеской заботы. — Это акт… — Йоичи запнулся, глядя, как интерфейс стриминговой платформы, к несчастью, действительно отображающий вкладку «18+ — для мужчин». — …акта. В прямом смысле. Кайзер ткнул «воспроизвести» и бросил пульт куда-то за спину, как будто в этот момент на экране не начали разворачиваться события гораздо активнее, чем их собственные. — Бля, — пробормотал Йоичи. — Это реально происходит. — А ты думал, я не серьёзен? — Кайзер приподнялся на локте и скосил на него взгляд. — Пей, Исаги. Правила есть правила. Йоичи сделал глоток. Медленный, как будто рассчитывал, что в процессе его заклинит и всё остановится. — Я в жизни принимал меньше сомнительных решений, чем за этот вечер, — пробормотал он. — И что, пожалел? Йоичи не ответил. Просто уставился в экран. — Они прям быстро к делу. — Зато честно, без лишних прелюдий. — Ну, допустим, я выпил, — сказал Йоичи, отставляя бутылку. — И что теперь? — А теперь мы узнаем, насколько ты гибкий в своих представлениях о жизни. Или хотя бы в тазобедренных суставах, — хмыкнул Кайзер, ничуть не смущённый. Йоичи закрыл лицо рукой. Потом сквозь пальцы, чуть тише: — Если ты сейчас начнёшь меня трогать под эту хрень — я тебя пришибу. — Обидно, — буркнул Кайзер. — Я вообще-то собирался дать тебе моральную поддержку. Держать за руку. Быть с тобой в этом опыте. По-человечески. — Ты включил порнуху! — Йоичи ткнул в экран. — Это не по-человечески, это по-дегенератски! — Так я и не человек, я Кайзер. Йоичи не выключил телевизор. Он просто закрыл лицо ладонью и сидел так, как человек, которого внезапно заставили участвовать в публичной порке чувств. Сквозь пальцы он всё-таки подсматривал, кривясь так, будто там показывали не страсть, а налоговую декларацию. — Почему у них такие одинаковые волосы? — пробормотал он. — Это как будто он трахается с зеркалом. — Психологический уровень, — хмыкнул Кайзер, откинувшись и закинув одну ногу на другую. — Типа самопознание в самом прямом смысле. — Они даже с одинаковыми татуировками. Это какое-то братство или секта? — Не исключено. Или близнецы. — Фуууу. Кайзер рассмеялся — громко, по-настоящему, что Йоичи не выдержал, отнял ладонь и посмотрел на него. — Ты ненормальный. — Ты сейчас комментируешь акт между двумя гипернакачанными мужиками, один из которых носки не снял. Не уверен, что твоя позиция сильнее моей. — Почему он в носках, а тот в галстуке? — Потому что стиль не умирает даже в бою. Йоичи выдохнул, потёр лицо, потом снова уставился в экран — как человек, который ненавидит смотреть, но не может не смотреть. — Это… капец как странно. У них лица, будто они реально сейчас на кастинге в драму про месть и любовь. — Это и драма, и месть. Ты просто не на той эмоциональной волне. Слушай дыхание. — Я вообще-то слышу только шлепки. — Ну, это тоже саундтрек. Такой… глухой ритм боли и принятия. Йоичи разразился коротким, сдавленным смешком, уткнулся лбом в колени и покачал головой. — Всё. Я больше не могу. Ты издеваешься надо мной. Это как смотреть «Игру престолов», если бы драконы занимались сексом. — Они и так занимались. Метафорически. — Нет, серьёзно, ты так это смотришь? — Нет, — пожал плечами Кайзер. — Обычно — один, в тишине, с хорошим интернетом и выключенными уведомлениями. — Спасибо, теперь я никогда не смогу выйти в онлайн без воспоминаний об этом. — Зато честно. — Кайзер. — Да? — Я чувствую, что у меня мозг вот-вот вытечет из носа. — Слишком много впечатлений? — Слишком много всего. На экране — очередная кульминация (во всех смыслах). Йоичи отвёл взгляд, уткнулся в подушку. — Всё. Я официально получил травму. — О, нет, — усмехнулся Кайзер, — это ещё не травма. Это первый шаг. Потом будет принятие, потом — любопытство. А там, глядишь, и мы снова поцелуемся. — Мы? — Ну, ты же не против сиквела. Или хочешь продолжение без рекламной паузы? Йоичи проигнорировал. Где-то позади, на экране, один из парней застонал так, будто ему одновременно исповедались в любви и вмазали по печени. Кайзер хмыкнул — и вдруг выключил звук. Не картинку. Только звук. — Спасибо, — буркнул Йоичи. — Мне было нужно, чтобы вся эта какофония ушла, но визуальное страдание осталось. — Эстетика, Йоичи. Учись. — Это больше похоже на эксперимент в духе «что будет, если два боксёра перепутают ринг с кроватью». Кайзер откинулся назад, опёрся на диван, вытянув ноги почти до Йоичи. Было в его позе что-то слишком спокойное. Почти домашнее. Почти… нормальное, если бы не фоновая сцена на экране, где мужчина в галстуке снова преодолевал личные границы своего партнёра с энтузиазмом вахтовика после смены. — Хочешь, выключу совсем? — спросил Михаэль после паузы. — Не знаю. Это как… знаешь, когда смотришь в пропасть и думаешь: «А если ещё один шаг?» — Пропасть в носках и со смазкой. — Не усложняй, я и так на грани философского срыва. Тишина. Такая, в которой слышно, как щёлкает экран, как гудит торшер и как кто-то в квартире дышит. — Тебе неловко? — спросил Кайзер. — А тебе? — Мне интересно. — Это не ответ. — Это мой ответ. Йоичи поднял глаза. Михаэль смотрел на него — без подкола, без щегольства. Просто… прямо. С тем самым прищуром, который был всегда, когда он собирался обойти тебя на поле, но на этот раз — ближе. Личнее. — Чёрт, — выдохнул Йоичи, отводя глаза.— Ты сейчас реально врубаешь какой-то режим соблазнения? — Я? — Кайзер сделал круглые глаза. — Нет. Это просто… я пьяный. Ты — без футболки. Мы у меня дома. Смотрим гей-порно с лицами, будто у нас завтра экзамен. По гей-этике, например. Йоичи хмыкнул, закрыл лицо рукой, как будто этим можно было спрятаться от всей этой ситуации. — Знаешь, если бы кто-то три часа назад мне сказал, что я закончу вечер так — я бы посмеялся. — Если бы кто-то три часа назад мне сказал, что ты снимешь футболку и останешься, я бы не поверил. — Почему? — Йоичи глянул исподлобья. — Ты думал, я сбегу? — Я думал, ты сожжёшь квартиру, но не останешься. Ты выглядишь как человек, который взорвётся от неловкости, если случайно дотронешься до чьей-то щиколотки. — Спасибо, приятно знать, что ты так высоко меня оцениваешь. — Ага. А теперь ты сидишь полураздетый, краснеешь и смотришь порно с мужиками. Ты прогрессируешь, Йоичи. Почти горжусь. Йоичи молча сделал глоток пива, пытаясь не выдать, как сильно у него заложило уши от смущения. Он снова посмотрел на экран, где всё было так же… активно, и всё так же не вписывалось в его планы на вечер. — И это ты включил просто чтобы я выпил? — Ну, ещё чтобы увидеть, как ты будешь выкручиваться. — А если я не выкручусь? — Тогда… — Кайзер слегка подался вперёд. — Я останусь рядом. И не сделаю ничего, пока ты не скажешь, что хочешь. Йоичи повернул к нему голову. — И ты уверен, что не соблазняешь? — Абсолютно. Я просто… даю возможность. Йоичи молчал. Просто сидел, уставившись куда-то в сторону экрана, где акт уже явно подходил к финальной стадии. Ни один мускул на лице не дрогнул. Но в глазах появилась решимость. Такая… чужая для него. Почти взрослая. Почти вызывающая. Он двинулся — не резко, не шумно. Просто переместился с пола ближе к дивану. Поднялся на колени, так что оказался чуть ниже уровня, где сидел Кайзер. Тот дернул бровью, но не шелохнулся. — Знаешь, — сказал Йоичи медленно, глядя ему в глаза, — ты говорил, что я выгляжу как человек, который взорвётся, если случайно дотронется до чьей-то щиколотки. Он протянул руку. Лёгкое движение — пальцы скользнули по щиколотке Кайзера, обвели её, задержались. Потом — чуть выше, по икре, по голени, вдоль края штанины. Взгляд всё это время оставался прямым. Почти вызывающим. — Смотрим, кто из нас взорвётся первым, — почти шепнул он. Кайзер усмехнулся, но уголки губ дрогнули. Йоичи поднялся чуть выше, одной рукой опёршись о диван, второй продолжая неспешное движение вверх. По колену. По бедру. Остановился у сгиба — слишком близко к паху, чтобы можно было списать на «ошибся». — Ты ведь всё ещё не соблазняешь, да? — тихо спросил он, глядя снизу вверх. — Я даю возможность, — отозвался Кайзер хрипловато. — Ты же сам это предложил. — Просто… использую, — пробормотал Йоичи. Он скользнул рукой ещё выше. По внешней стороне бедра — едва касаясь, будто проводя линию, которую Михаэль мог бы остановить в любой момент… но не останавливал. Его дыхание стало чуть громче, тяжелее, но он всё ещё сидел, не двигаясь. Только глаза — тёмные, сосредоточенные — следили за каждым движением Йоичи. Тот выпрямился. Оказался уже почти вровень. Лицо напротив лица. Тепло тела чувствовалось отчётливо, даже слишком. И всё же он продолжал — запустил пальцы под край футболки Кайзера, медленно провёл ладонью по его животу, чуть выше. Там, где кожа была тёплой, напряжённой, незнакомой. — Что ты делаешь, Йоичи? — спросил Кайзер тихо. — Проверяю… насколько я действительно впечатлён, — ответил тот так же тихо. — И как результат? — Пока всё… довольно убедительно. И он провёл пальцами выше — по линии груди, чуть задевая сосок. Не дерзко. Не смущённо. Просто — так, будто искал границу. Или стирал её. Кайзер выдохнул. Один короткий, хриплый звук. А потом взял Йоичи за запястье. Не больно, не грубо. Просто с той уверенностью, от которой по спине прошёлся ток. — Йоичи, — проговорил он, глядя прямо, без улыбки, — какой же ты медленный. Прежде чем тот успел что-то сказать, Михаэль дёрнул — лёгким, отточенным движением, почти как на поле, когда он обходит защитника и вкатывает мяч в нужный угол. И в следующую секунду Йоичи оказался на спинке дивана, а над ним Кайзер. Не наваливаясь — просто нависая, опираясь руками по бокам. Йоичи нервно усмехнулся: — У тебя манера объясняться — как будто мы участвуем в драке. — Иногда флирт — это и есть драка, — пробормотал Кайзер, склонившись чуть ближе. Он провёл носом вдоль линии скулы Йоичи — не касаясь губ, не торопясь. Просто ощущая его дыхание. — Ты серьёзно флиртуешь со мной? — спросил Йоичи тихо, в попытке выровнять дыхание. — Ты только сейчас это понял? — Ха, — выдохнул Исаги, не то смеясь, не то задыхаясь. — Такое ощущение, будто ты давно это делаешь. Кайзер остановился. Поднял взгляд. Улыбнулся — медленно, с тем самым выражением, которое появлялось у него в редкие моменты, когда он действительно не играл на публику. — Ну вообще-то… — наклонился ближе, губы почти коснулись уха, — …с нашей самой первой встречи. Йоичи замер. На пару секунд даже перестал дышать. Потом сказал, почти беззвучно: — Ты ненормальный. — Возможно, — согласился Кайзер. — Но ты ведь всё ещё подо мной. И, кажется, даже не пытаешься уйти. Йоичи поднял руку, коснулся его плеча. — Потому что, — сказал он, — я хочу услышать, что ты скажешь дальше. — Не думаю, что тебе нужны слова, — прошептал Кайзер. И накрыл его губы — на этот раз не резко, не захватывая врасплох, а уверенно, точно, будто знал, что Йоичи не только не оттолкнёт, но и потянется навстречу. Что и произошло. Поцелуи стали жаднее. Слишком близкими, чтобы остаться просто флиртом. У Йоичи не было времени думать — всё затопило. Дыхание Кайзера, вкус пива на его губах, рука на ребрах, вторая — в волосах, легкое притяжение, как будто он боялся, что тот оторвётся. Но Йоичи не отрывался. Наоборот, отвечал с той же страстью, с тем же нетерпением, с дрожащей уверенностью новичка, который уже не хочет быть новичком. Кайзер оторвался на миг — лишь чтобы сдвинуться к шее. Не нежно. Не как в романтических сценах. Он оставлял короткие, острые поцелуи, где-то между укусом и засосом. Жаркое дыхание на коже, влажные прикосновения — и Йоичи не выдержал, вздрогнул, ладони вцепились в его плечи. — Это… — прошептал он, — очень приятно. Кайзер усмехнулся прямо ему в шею, не поднимая головы. — Отличный отзыв. Запишу в анкету. Йоичи хрипло выдохнул, голова откинулась назад, чтобы дать больше доступа. — Я никогда не спал с парнями, — вырвалось вдруг. Не подумав. Просто — как факт, как глупость, как невозможность удержать язык за зубами. Кайзер застыл. — Серьёзно? Сейчас? — Ну… — Йоичи даже не знал, что добавить. Он просто уставился на него. Горячий, растрёпанный, с распухшими губами и красными пятнами на шее. Кайзер уставился в ответ. Потом фыркнул. — Ты думал, что я этого не знаю? — В смысле? — Йоичи, ты не целовался с парнями, не смотрел гей-порно. Было бы, мягко говоря, очень странно, если бы ты при этом с ними спал. Йоичи уставился в потолок. — Я просто… решил сообщить. Честность и всё такое. — Ты сейчас подо мной со стояком в трусах. Честность? Тебе пора уже не исповедоваться, а перестать тормозить. Он снова коснулся губ Йоичи, но уже мягче, медленнее. Как будто не хотел спешить. Как будто понимал, что следующий шаг — уже не просто шутка. Пальцы Йоичи скользнули по его талии, задержались там, на границе ткани. Кайзер выдохнул ему в рот, едва прикусив нижнюю губу, потом отстранился — чтобы одним движением потянуться за подолом футболки. — Подожди, — выдохнул Йоичи, глядя, как та поднимается. И залип. Футболка скользнула вверх, обнажая живот — упругий, рельефный, будто из рекламы протеиновых батончиков. Йоичи на секунду даже забыл, что дышит. Потом, будто во сне, дотронулся пальцами. Кайзер дернулся чуть-чуть. Но не отшатнулся. Напротив — ухмыльнулся так, будто только этого и ждал. — Тебе удобно залипать? — спросил он лениво. — Или лучше лечь? — Замолчи, — буркнул Йоичи, не отрывая взгляда. Пальцы скользнули выше, по линии пресса, медленно, будто он изучал на ощупь какой-то запрещённый экспонат. — Ты всегда был вот таким? — Каким? — Слишком… в форме. — Гены, упорство и тщеславие. Всё для того, чтобы ты вот так офигевал. Йоичи откинулся на подушку, всё ещё с лёгкой улыбкой на губах. — Убедил. Футболка упала на пол. И в ответ Йоичи, будто в соревновании, потянул резинку собственных штанов. Стянул их быстро, вместе с бельём, не давая себе передумать. И поймал на себе взгляд Михаэля. Кайзер не говорил ничего. Просто смотрел. Долго. Внимательно. Как будто запоминал. Потом — шаг за шагом — сбросил и свои штаны. И остался, как есть. Йоичи поднял взгляд и вдруг хмыкнул: — Подожди. Мы правда сейчас как в этих… в фильмах? — В каких? — В гей-порно. Мы оба в носках. Кайзер опустил глаза. Увидел. И расхохотался. — Блять. — Надо либо снять, либо натянуть до колен и называть друг друга «шериф». — Сними, дурак, — всё ещё смеясь, сказал Кайзер и потянул с себя носки. — А то я не смогу заниматься с тобой ничем, пока представляю, как ты в них по паркету скользишь. Йоичи тоже сдёрнул свои. Бросил куда-то за спину. Поднял глаза. И в этот момент оба на секунду замолчали. Полностью. Без шуточек. Потому что теперь между ними не было ткани. Не было лишнего. Только кожа, дыхание и взгляд. Кайзер склонился ближе. — Всё нормально? — Если не считать, что я голый и только что обсуждал порноносочные стандарты, то… да, вполне. — Тогда, Йоичи… — он прижался лбом к его виску, — сейчас ты не пьёшь. Не прикалываешься. Не думаешь. Просто чувствуешь. — Угу, — хрипло отозвался Йоичи. — Ты как будто тренер по йоге. — Тогда глубоко вдохни, — прошептал Кайзер. Михаэль скользнул поцелуями ниже — по груди, к животу, задержался у линии бедра. Йоичи затаил дыхание, инстинктивно сжав пальцы в подушке. Кайзер опустился на колени между его ног, ладонями упёрся по обе стороны от бёдер — чуть прижав, словно предупреждая, чтобы тот не дёрнулся. И только потом — медленно, почти дразняще — склонился ниже. Провёл языком по головке. Осторожно. И взял в рот, как будто давно знал, как именно стоит начать. Йоичи почти не дышал. Тело дёрнулось, спина выгнулась, а пальцы вцепились в волосы Кайзера — не с силой, но достаточно, чтобы тот понял: всё, он уже здесь, и назад дороги не будет. Йоичи чуть приподнялся на локтях, открыл рот — и сказал: —Эго… спасибо тебе за Блю Лок. Кайзер замер. Молчание длилось секунду, потом другую. Потом он отстранился, поднял голову и расхохотался — не просто усмехнулся, а всерьёз, по-настоящему, уткнувшись лбом Йоичи в бедро. — Что? — пробормотал тот, всё ещё задыхаясь. — Это было… искренне! — Искренне?! — Кайзер всё ещё смеялся. — Ты сейчас всерьёз вознёс благодарность Эго?! — Ну я не знал, что делать! Я нервничаю, а ты там, и… у меня мозг перегорел! Кайзер вытер глаза, всё ещё усмехаясь: — Твою мать, Йоичи. Ты действительно уникален. Только ты мог в такой момент поблагодарить футбольного наставника. — Я вообще-то не просто… — Йоичи запнулся, мотнул головой, потом выдохнул. — Блин. Ну ты подумай сам. Если бы не Блю Лок… если бы не Эго… нас бы вообще не было. В смысле, не «нас» вот так, а… вообще. Мы бы не познакомились. Не стали бы… ну, вот этим. — Он махнул рукой между ними. — Не ссорились бы, не бесили бы друг друга, не были бы здесь. Это всё началось с него. С этой дурацкой идеи. Так что… я просто… не знаю, как сказать «спасибо за всё», не звуча как идиот. Кайзер смотрел на него с выражением, в котором внезапно не было насмешки. Только чуть прищуренные глаза и уголки губ, которые дрогнули — не в улыбке, а в чем-то… теплее. — Ладно, — хмыкнул он. — Тогда это, наверное, была самая романтичная благодарность в истории футбольного отбора. — Вот видишь, — буркнул Йоичи, уткнувшись в подушку. — А ты смеялся. — Я смеялся, потому что ты сказал это так, будто только что выиграл кубок мира и решил посвятить его главному тренеру. Во время минета, кстати. — Ты издеваешься, но я пытался быть искренним. Они оба на секунду замерли, переглянулись — и оба засмеялись. Сначала Йоичи, потом Кайзер снова. Это было нелепо. Абсурдно. Но при этом — странно правильно. Потому что никакой искусственной чувственности не осталось. Только они. Только их тела, смех и растерянная нежность.