Убийства в ванной на 10-том этаже

Похороны объекта "П" состоялись 20.08.2025. На аккуратной могильной плите из чёрного гранита была её фотография и надпись: Скилондь Полина Алексеевна 02.11.2000 - 11.08.2025 На этот небольшой последний праздник девушки пришли её близкие родственники, я и трое её подруг. По моим сведениям, это были её самые близкие друзья. Я знал, что они придут. Мой план был почти готов к выполнению. Мне нужно было лишь отдать им приглашения. Пару дней назад я написал три письма с соболезнованиями и приглашал девушек якобы встретиться всем вместе и вспомнить о "П" всё хорошее, но в письмах стояли разные даты. Первой моей жертвой должна была стать Юлия. Неловкими, почти неслышными шагами я подошёл и коснулся её плеча. Она плакала и очень резко вздрогнула, слегка подпрыгнув. Я не ждал от неё слов и начал диалог сам: — Вы ведь Юлия Сергеевна? Хочу выразить вам мои искренние соболезнования. Не хотите ли прийти вместе с остальными ко мне на прощальный ужин? Девушка явно смутилась и посмотрела на меня своими карими заплаканными глазами, но в них читалось скорее недоверие, чем благодарность. А потом неспеша и с уважением она ответила: — Прошу прощения, мне, конечно, очень приятно, что вы хотите достойно её проводить, но мне будет слишком тяжело находиться на таком мероприятии. Благодарю за предложение. Моя уверенность в плане рухнула. Ноги едва заметно затряслись, а из рук выпало письмо. Но я должен был соблюдать свой образ, выдавил из себя отвратительную сочувственную ухмылку и выказал ей понимание. После удалился. Меня поглощала тупая злоба. А ещё больше хотелось домой, обратно в свою квартирку, в свой маленький рай. Значит, теперь придётся подойти к Лизе. Она была как всегда красива, чёрное платье подчёркивало её великолепную талию. Волосы собраны в хвост и закреплены крабиком для волос. Глаза тоже совсем красные от слёз, а в руках белый платочек. Заметив моё приближение, она вытерла слёзы и даже попыталась улыбнуться. Припоминаю, что объект "П" что-то говорила о том, что Лиза лицемерка и на самом деле влюблена в меня, поэтому так часто ходит к нам в гости, но в тот момент они были в ссоре. Хотя, на самом деле, я бы даже обрадовался её чувствам, тогда всё и правда было бы проще. — Елизавета Сергеевна? — Да, я. Теперь на её лице и правда промелькнул лучик надежды. — Вы не против прийти ко мне домой на прощальный ужин, так сказать, проведём Полинку достойно? Я слегка хихикнул, но при этом скорчил такое болезненное выражение лица, что никто не поверил бы в искренность смеха, а ведь было как раз таки наоборот. — Да, конечно, — она выждала с минуту, чтобы унять восторг в голосе. — Спасибо за предложение, я обязательно приеду. И я протянул ей письмо. Она притянула его к груди и прощально кивнула. После я обменялся соболезнованиями с её родителями, кто-кто, а они уж точно не находили себе места от горя. Последней осталась Анисия. Да, я планировал оставить её в покое - она и так настрадалась. Мне кажется, я не видел столько боли в одном выражении. Поэтому я просто встал рядом и сказал длинную речь о том, какой прекрасной была объект "П", хотя на самом деле я не знал человека ужаснее "П". В конце всех этих лживых слов, когда девушка уже дышать не могла от истерики, я положил письмо в сумку. Она придёт, я уверен. Моему плану остались минимальные приготовления. Я уже достал противогаз и бак с жидкостью на работе, всё, что осталось - это дорогое вино и красивые бокалы, но это мелочи. Спустя пару дней, как я и ожидал, в назначенное время пришла Лиза. Розовое в цветочек платье с вырезом вдоль ноги - определённо о трауре не было и мысли. Она даже не сомневалась, что будет тут одна, только мы вдвоём. Я вежливо поздоровался и усадил её за стол. Мы выпили один бокал, второй. Мне очень повезло, что Лиза быстро пьянеет и на третьем бокале уже вовсю щебетала о том, как сильно ненавидит объект "П" и как невероятно обожает меня. В момент, когда меня стало тошнить от её слов, я поднялся со стула, пустую бутылку прихватил с собой. Очевидно было, что я иду за второй. Но бессмысленные и бессвязные разговоры уже мне надоели. Она всё говорила и говорила. С каждым словом её кровь в моих жилах закипала, и очень скоро дошла до предела. В ушах пульсировало от бешеного ритма сердца. Никогда в жизни не ощущал такого сильного желания заткнуть рот собеседнику. Слова эхом бились о стены и терзали моё сердце, не щадя. Я размахнулся, мысли мои в тот момент летали где-то не здесь, и невероятно метко, даже сам этому удивился, попал по затылку. Секунду пришлось ждать, чтобы бутылка разлетелась крохотными осколками. Я не бил так сильно, как хотелось, ведь я мечтал о том, чтобы она получила по заслугам за её гнусное лицемерие. Девушка взвизгнула и тут же лишилась чувств. Она это заслужила. Моя квартира — не место для изворотливых лицемеров. Но этого мне было мало. При ударе разбившиеся крохотные зелёные осколки царапали ей кожу лица и рук. Меня бесила её самодовольная физиономия. Меня раздражал её внешний вид. Меня раздражали её русые волосы. Она сама меня раздражала. Пока я об этом думал, незаметно для себя, я кромсал её руки зелёной "розочкой" из-под бутылки. Растерзал платье, и теперь оно лохмотьями висело на ней. Царапины кровоточили. Из раны на спине кровь лилась ручьём. Я и забыл, на кой чёрт перетащил сюда эту шаболду. И всё равно продолжал резать, пока мои руки не были в крови по локоть. Схватил за волосы, она упала на пол и своим красивым белоснежным личиком проехалась по полу. Куча маленьких царапин осталась на коже. Эту змеюку мне пришлось взять на руки. Быстро, пока она не очнулась, я надел противогаз. Перекись водорода 65% концентрации лилась из бачка. Ещё раз я благословил строителей за алюминиевую ванную. Прозрачная жидкость, неотличимая от воды, наполнила её до краёв. Я бросил туда девушку. Тело медленно опустилось, мне нельзя было позволить перекиси расплескаться. На мгновение для меня всё стало как в замедленной съёмке. Стоило ей окунуться, как глаза её открылись, в них был искренний ужас, интуитивно она пыталась вдохнуть воздух или закричать. В рот ей залился токсичный раствор, такой же токсичный, как и слова её. Она вынырнула и заорала что есть мочи. Крик прорезал тишину, но спасла меня всеми хвалёная шумоизоляция. Она визжала как резаная свинья, и тело её покрывалось белой плёнкой и волдырями от химических ожогов. Глаза покраснели, как у животных-альбиносов, кожа выглядела хуже, чем гниение. Лиза сама до сих пор была покрыта пеной, и она пузырилась. Эта картина завораживала, привлекала, но её крик немного портил всю мою идиллию. Хотелось встать и в рот ей осколки от бутылки. Она справилась и, шатаясь и вопя, вылезла из ванной. Ноги тряслись, а колени подкашивались. Я с усладой смотрел, как она кричит и, еле держась на ногах, ползёт в мою сторону. И тут глаза её закатились. Крик смолк, и лишь на лице читался её ужас и боль. Такая боль, которая прожигает изнутри, боль, от которой не оправиться. Наконец она по заслугам получила, но что она сделала? Да разве это важно!? Она упала, как фарфоровая ваза, хотя изнутри давно была разбита. Закашлялась. Кажется, что сейчас отдышится и встанет. Но я знал, она не отдышится, Лиза будет страдать до самой смерти. Я молча смотрел на неё с самодовольным выражением лица. Сердце моё билось ровно. И никаких эмоций вроде раскаяния или страха меня не посещало, только наслаждение. А вот девушка встала. В её глазах светилась испепеляющая ненависть, что боролась с сильнейшей болью. Лиза снова упала на пол, в этот раз она не могла больше держаться. Я еле-еле сдерживал психически нездоровый смех, как красиво тело её бьётся в судорогах. Из её рта с накрашенными губками повалила пена, ничем не хуже морской. Она была окрашена её собственной кровью, отчего пена стала нежно-розового цвета, как лепестки цветов. Я встал, медленно прошел мимо неё, выкачал из ванной перекись. Мёртвое тело поднял как кусок грязи и бросил в мешок, а позже ночью закопал в лесу. Конечно, убирать пришлось долго, зато Полинке теперь не так одиноко, как раньше. Солнце моё, не переживай, скоро вас будет трое.