Тайный осмотр

После собрания в вертушке Гуратин не мог отделаться от мысли, что Мензах ходила к автостражу. Почему ему так много внимания? Это всего лишь механизм. Механизм! И с ним определённо что-то не так. Если репликатор еды или жилмодуль начнёт проявлять эмпатию, это будет выглядеть странно и, скорее всего, люди запустят диагностику, а позже - программу по исправлению ошибок. Но автостраж - другое дело. Напичканный оружием робот-убийца сбоит, а всем плевать! Гуратин был зол и на себя, и на остальных участников экспедиции. На себя, потому что не обладал достаточным даром убеждения. На других, потому что они были слишком наивны. Когда по взломанным камерам жилмодуля Гуратин убедился, что все уснули, он направился в ремонтный бокс. Конечно, работая на корпоративное кольцо, он видел автостражей и за месяц до высадки на планету перерыл всю сеть в поисках информации о конструктах, но ничего полезного не нашёл. Ему попадалась реклама, расхваливающая новые модели, отголоски старых новостей о судебных разбирательствах, где автостражи оказывались неисправными и калечили (а то и убивали!) клиентов, сериалы про злобных ботов и статьи, домыслы в которых порой противоречили друг другу. Гуратин открыл дверь и опасливо огляделся, прежде чем зайти. Тускло освещённый ремонтный бокс вовсю трудился, восстанавливая органические части конструкта. На всякий случай Гуратин ещё раз раз проверил, действительно ли автостраж в стазисе, и только после этого осмелился подойти ближе. Бот находился на платформе и выглядел, как обычный человек, за исключением одного "но": не хватало некоторой детали. Сначала Гуратин смутился и отвёл взгляд, однако потом убедил себя, что механизм не должен вызывать стыд. Не стыдно же наблюдать за запуском ракеты или починкой холодильника. Спустя несколько секунд Гуратин пересилил неловкость и опустил платформу, которую пришлось выключить на время "осмотра". В одном из рекламных роликов говорилось, что конструктов частично делают из клонированной человеческой ткани. Любопытство оказалось сильнее осторожности, и Гуратин прикоснулся к запястью автостража. Гладкая и холодная кожа была приятной на ощупь. Повернув руку ладонью вверх, Гуратин поразился тому, как детально проработаны линии. Для сравнения он приставил свою ладонь и удивился, насколько она крошечная. Только сейчас до Гуратина дошло, какой автостраж большой. Находясь на платформе, человек смотрел на шею конструкта и осознавал свою маленькость. Немного замешкавшись, он нажал пальцем на щёку автостража. Арада и Ратти называли это лицо милым? Ну, скажем так, на любителя, хотя при детальном рассмотрении, возможно, лицо было не таким уж и отталкивающим: светлые ресницы, ровный нос, слегка изогнутая линия губ, волевой подбородок... Взгляд Гуратина вновь упёрся в шею автостража. Даже эта шея, такая мощная и гладкая, вызывала невольное восхищение. Внезапно нахлынули воспоминания о студенческих годах в пансистемном университете Михиры и Нью-Тайдленда, где за такими вот молодцами толпами бегали девчонки, а он - Гуратин - был просто "хорошим парнем" и "добрым другом". В приступе ностальгической обиды человек пнул автостража, абсолютно забыв, что под клонированной кожей есть металлическое основание. Боль молнией разнеслась от правой ноги по всему телу и сконцентрировалась в районе пальцев. Ох уж эта несчастливая правая нога: Гуратин её ломал, протыкал, поджаривал (не специально, конечно). Осталось, кажется, только прострелить. Бедный Гуратин тряс ногой и ругался. Пытаясь сохранить равновесие, он обхватил конструкта за то, что попалось под руку, а под руку попался зад. Крепкая упругая половинка, такая же мощная и гладкая, как и всё остальное. И хотя кожный покров был холодным, Гуратин отдёрнул руку, как будто её обдало кипятком. Весь в смятении, красный, взволнованный, дополненный параноик возобновил ремонтные работы и на автомате поспешил в свою комнату. Данные о посещении он тщательно стёр из логов жилмодуля, но, к сожалению, не мог стереть это из памяти. Благодаря ночной вылазке Гуратин осознал одну важную вещь: нужно пересмотреть отношение к конструкту. Всё же это не совсем механизм, как, например, тот же самый холодильник, хотя бы потому, что у холодильника нет задницы.