Запах

      — Кавех точно сменил парфюм.       Сайно вальяжно закинул одну ногу на мягкий пуф, расправил плечи и взболтнул вино в своём бокале. Посиделки за картами затянулись, алкоголь развязал язык и распарил застоявшиеся в голове мысли. Рука альфы потянулась к спелому персику, чья ветвь свободно произрастала прямо в окно. Одним движением Сайно снял с ветки плод и, потерев о свою мантию, надкусил.       — Он пахнет персиком. Может, наш дорогой друг закрутил роман с ПЕРСпективным альфой из пустыни? — Сайно пихнул локтем Тигнари, практически клевавшим носом после лишнего бокала сладкого вина.       — Отвратительный каламбур. Нет, во время нашей вылазки к оазису на западе пустыни, никаких посторонних альф в окрестностях не было, только мы и Аль-Хайтам, — подал «научное» опровержение Тигнари, омега с самым чутким носом во всём Сумеру. — А парфюм — может быть. Он любит дорогие масла, а на выставку искусств как раз приезжала знаменитая парфюмерная мастерица из Фонтейна.       Тигнари сонно прикрыл глаза и откинулся на плечо Сайно, прижимая к себе пустой бокал. Ветерок заиграл в листве и омега мелко продрожал, поёжился и ещё плотнее двинулся к другу. Сайно накрыл его своей рукой и отпил ещё вина. Его взгляд осел тяжёлым грузом на Аль-Хайтаме, альфе, которому посчастливилось делить жильё с таким чудесным омегой, как Кавех. Почему Сайно считал его чудесным? Глупый вопрос, для всех Кавех был чудесным. И недосягаемым. По крайней мере, для Сайно точно — свой отказ он получил ещё на третьем году обучения. С тех пор много воды утекло, и теперь он получает отказы уже от Тигнари.       — Мне вообще кажется, что его запах стал не персиковым, а.… молочным. Словно он целыми днями готовит дома фаттех, — проговорил Тигнари, не раскрывая глаз. — Наш временно исполняющий обязанности Мудреца наверняка слишком занят, и Кавех готовит на двоих, а то и троих, — Тигнари игриво посмотрел на Аль-Хайтама и тот неопределённо повёл плечом.       Про себя Сайно задумался. Ничего молочного он в Кавехе не замечал, но поверит на слово Тигнари. Потому что своим носом омега способен в закрытых пачках найти редкие игральные карты, основываясь лишь на запахе дорогой пурпурной краски, что используют для нанесения надписей в самых ценных экземплярах. Но Кавех, пахнущий молоком, разумеется будоражил воображение. Симпатия давно угасла в сердце Сайно, но зависть к потенциальному будущему альфе, что сделает омегу своим супругом, присутствовала. Во время беременности Кавех наверняка пах бы молоком. Хотя Сайно вряд ли узнает.       — Чего молчишь? — протянул Сайно с открытым пренебрежением. Аль-Хайтам даже коленом не дёрнул. Сайно нахмурился и легонько пнул альфу, сидящего напротив.       — Я не любитель пьяных сплетен. Тем более таких бредовых, — Аль-Хайтам закинул в рот виноградину и показательно отодвинулся подальше от ноги Сайно. — Какое тебе дело, чем от Кавеха пахнет?       — Просто любопытство. Что-то ведь явно изменилось. А ты делишь с ним одну крышу. Значит, тебе тут виднее всего. Давай, поделись с нами, пока его нет. Мы ничегошеньки не скажем, — Сайно игриво подмигнул и приобнял Тигнари за талию. Омега сонно повилял хвостом и убрал чужую руку с талии на плечо.       Аль-Хайтам хмыкнул и помотал головой. Лицо его не выражало никакого интереса, а в руках скучающе лежал пустой бокал. Лишь покрасневшие кончики ушей, спрятанные за массивными наушниками, могли выдать скрытое волнение. Альфа, разумеется, знал о том, что парфюм у Кавеха прежний. И партнёр тоже. От этого в груди приятно щёлкнуло.       Кавех всегда приковывал к себе внимание альф. Его красивое выточенное лицо вкупе с прекрасной фигурой не могло не привлекать. Вдобавок к этому его природный запах, так называемый феромон (слово, которое Аль-Хайтам предпочитает не употреблять из-за животной ассоциации), манил своей многогранностью: омега пах и цветущим садом, и спелым кислым фруктом, и морем, и песком. Аль-Хайтам нагло соврёт, если скажет, что не попал под омежье очарование своего сеньора. В стыдливые моменты своей жизни он упивался чужим запахом настолько, что даже имел наглость украсть личную безделушку Кавеха. И даже не один раз. Альфа предпочитает не вспоминать, но были времена, когда совсем юный студент академии прятался в своей комнате под двумя пледами, чтобы тайно вдыхать чужой феромон. Для тогдашнего Аль-Хайтама это было не столько постыдно, сколько сакрально.       Сейчас альфа, став постоянным партнёром Кавеха, имел полное право на «обнюхивание»: утром, пока омега готовит завтрак. В академии, когда омега заносит забытый обед. И, конечно же, перед сном, когда омега прижимается к его груди и жалуется на тяжелый рабочий день. Пшеничные мягкие волосы всегда пахнут миндалём и молоком, руки в мозолях — кремом на основе падисар. Феромонная железа на сгибе между плечом и шеей всегда пахнет по-разному, но самые яркие ноты, помимо естественного запаха Кавеха, — мёд, персик и чуть горький абрикос, перешедший на омегу с кожи Аль-Хайтама.       От осознания влияния своего запаха на запах любимого омеги, Аль-Хайтам невольно улыбнулся, но тут же поспешил скрыть улыбку в бокале, делая вид, что вино в нём ещё есть.       Но изменения в запахе Кавеха действительно присутствуют, ведь в период беременности омеги всегда источают ни на что не похожий физиологический аромат, возникающий как побочный эффект от перестройки гормонов. Друзьям они не анонсировали нормально даже свои отношения, когда они скажут о ребёнке — загадка. Аль-Хайтам постарается продержать это в себе до последнего, но если Кавех захочет, то расскажет хоть прямо завтра с утра. Пока что ожидание малыша — их сакральная тайна, которой они наслаждаются наедине друг с другом. Как только новость облетит друзей и знакомых, от обильного внимания отделаться будет просто невозможно.       — Завтра направлю запрос от лица Генерала Махаматры, не сможешь не ответить, — Сайно подлил себе ещё вина и ещё раз положил руку на талию Тигнари. В этот раз омега сдался и руку убирать не стал.       — Составлю на тебя протокол о превышении должностных полномочий. Статья кодекса Академии 210, пункт 1. И за действия непристойного характера в сторону омег, статья 186, пункт 4, — парировал Аль-Хайтам и, схватив накидку, встал со своего места. — Тигнари, тебя домой проводить?       — Нет, я останусь у Сайно, — Тигнари дёрнул ушком и продолжил сонно лежать на чужом плече. Интерес Сайно сразу же переключился с Аль-Хайтамс на омегу. Этого молодой учёный из Амурты и добивался.       Аль-Хайтам кивнул и сразу же удалился, прихватив с собой несколько сдобных медовых булочек. Альфа не горел желанием провожать выпившего Тигнари домой, но предложил это, чтобы Сайно не успел втянуть его в очередную бесполезную полемику. И где-то глубоко в сознании учёный знал, что Тигнари захочет остаться. Но сейчас уже было не до этих двоих, в мысли вновь вернулся Кавех.       Разум захватили фантазии о том, как омега сидит в своём кабинете у открытого окна, работает над чертежом и, укутавшись в тёплую кофту, гладит свободной рукой свой пока ещё плоский живот. Наверняка дома пахнет ужином: пряная утка, распаренный пряный булгур и может быть Кавех ещё запёк пастернак. Ещё пахнет молоком и миндалём, что входят в состав новых уходовых средств омеги. Аль-Хайтаму не терпелось уже побыстрее дойти до дома. Возможно, это всё влияние алкоголя и сонливости, ведь час был уже поздний, но альфа позволил себе счастливо улыбнуться, его щёки порозовели, а из груди вырвался удовлетворённый смешок. Мысли о Кавехе действительно делали его счастливее.

***

      — И всё-таки не понимаю Аль-Хайтама… в нём действительно нет ни капли заинтересованности в Кавехе? Он что, незрячий? — Сайно откинулся на спинку дивана и сжал зубами косточку персика. Тигнари, расположивший голову у него на коленях, тихонько посмеялся. — Что? — с лёгким просвистом в голосе спросил альфа и начал массировать правое ухо Тигнари. Омега довольно заурчал и приоткрыл глаза.       — Тут даже глаз не надо, чтобы заметить, что Аль-Хайтам и Кавех пара. Не знаю, сколько они ещё смогут это скрывать, но, видимо, не долго, — Тигнари привстал и в воздухе очертил круглый живот. Глаза Сайно расширились.       — Да ты бредишь, — Сайно потянулся за вином, но остановился на полпути. На его лице проступила усмешка, как только омега пожал плечами. Осознание всех фактов позволило сложить их в один большой пазл. А ведь действительно. — Вот ведь Аль-Хайтам хитрец!